Крепче, чем паковый лед

Июнь 21, 1846 г.       …на самом деле не знаю, для чего делаю всё это. Наверное, чтобы не огорчать сэра Джона, который ратует за грамотность и просвещение, на обоих кораблях. Доктор Макдональд выделил мне немного бумаги из личных запасов. Сшила в книжечку. Буду что-нибудь сюда заносить, чтобы окончательно не забыть буквы и то, как они пишутся.       Наверное, буду представлять, будто пишу тебе письма. Авось, полегчает. И чхать, что некуда их отправить. Уверена, что они все равно до тебя дойдут, где бы ни была я и где бы ни был ты. …Июнь 30, 1846 г.       Сегодня мистер Блэнки рассказывал нам про лед, про то, каким он бывает и про его движение. Все равно мало что поняла, но делала вид, чтобы не расстраивать его.       Видела на льдине нерпу. Отчего-то сразу подумала о тебе и о том камушке, который ты расписал. Кстати, он куда-то пропал: наверняка кто-то выкинул, или прикарманил. Прости, не уследила.       Потом льдину поддал снизу здоровый черно-белый кит и сожрал нерпу. Кажется, это нехороший знак, но я стараюсь об этом не думать. …Июль 10, 1846 г.       На самом деле, дни считаются все хуже. Когда за бортом все одинаково серо, нет смысла ориентироваться на календарь.       Отрабатывала наряд на верхней палубе - все веселее, чем на нижней. Было собрание кают-компании, «Террор» посетили сэр Джон и офицерский состав «Эребуса». Видела, как Нептун от особой радости едва не завалил Фицджеймса. Тот все же устоял на ногах. А жаль.       Мистер Блэнки в последнее время обеспокоен состоянием идущих навстречу льдов. Ясное дело, нам ничего не говорят, но мы не слепые и не глухие. И не можем не замечать настороженность командования. …Сентябрь, 1846.       Видимо, при любой обстановке чувствуется осень. Даже если вокруг нет желтых листьев. Плохо сплю, болит голова, но стараюсь не жаловаться. Многие болеют, не хочу доставлять доктору Макдональду и доктору Педди лишних хлопот.       К тому же, от моей главной болезни у него точно не найдется лекарства. Я не могу заставить себя не думать о тебе и не скучать. Особенно когда льдины практически окружили наши корабли. …       Опять не сплю. Лед скрежещет о корабельную обшивку так, что слышно везде. Страшно. Не знаю, как другие умудряются спать при этом. Наверное, я меньше всех устаю, а значит, меньше всех делаю.       Чувствую себя самым бесполезным человеком на свете. …       Сегодня была моя первая ночная вахта. Было очень холодно, но хотя бы мысли не одолевали. Дежурили вместе с Эвансом, Армитеджем и Хартнеллом. Хартнелл почему-то все еще ворчит на меня. Не понимаю, что происходит, но спрашивать почему-то не хочу.       Потом откуда-то возник капитан Крозье и заставил нас бегать по ледяной палубе, чтобы мы ничего себе не отморозили. Поскользнулась и упала на прямую руку, к счастью левую. К еще большему счастью, капитан не счел это за умышленное членовредительство. …       Сегодня заболел Янг. Сэр Джон велел забрать его на «Эребус». У меня такое чувство, что больше он к нам не вернется. Надеюсь, это чувство не оправдается. Не смогла попрощаться с ним. Мне стыдно. Но он слишком напоминал тебя. … Дэвид умер. …       Сегодня капитан Крозье лично отправлялся на «Эребус». В последние дни он выглядит обеспокоенным. Должно быть, это из-за льдов, которые будто смыкаются вокруг наших кораблей. Страшно оказаться в ледяной ловушке. Но сэр Джон на каждой проповеди говорит, что причин для тревоги нет. А раз он так говорит, значит, ничего плохого точно не случится. ***        Кит молча закрыла импровизированную тетрадь и выкинула в горящий в топке огонь.       О том, что «Террор» и «Эребус» оказались намертво затерты льдами, командам стало известно на следующий же день после того, как юнга сделала там последнюю запись.       Сзади раздавались спешные шаги: матросы покидали нижнюю палубу и направлялись на верхнюю, чтобы получить у мистера Хани «оружие для борьбы со льдом». То есть, кирки, лопаты и взрывчатку. Выдохнув, Кит развернулась на пятках и последовала примеру товарищей.       Стоя в очереди на получение инвентаря, Кит переминалась с ноги на ногу, разгоняя кровь по конечностям, которые уже начали замерзать. Что будет с ними в процессе работы, представлять не хотелось. Однако, юнга не пожалела, что вписалась в этот наряд, надеясь на то, что, по заветам почившего отца, тяжелый труд поспособствует выветриванию всякой дури из головы. К несчастью, этой самой «дури» за последнее время накопилось очень много: и из-за неспокойной обстановки, и из-за того, что все свои тревоги и переживания Кейт было некуда деть. И дело было вовсе не в отсутствии товарищей, которые могут – а главное, хотят выслушать: у Кит сохранились теплые отношения с Генри Пегларом, который словно принял негласное шефство над «младшим братом» покойного друга. Кейт очень ценила дружбу со стороны Генри, и весьма искреннее участие со стороны более старших – Джопсона, мистера Блэнки, доктора Макдональда и мистера Гудсира, с которым она виделась реже, чем хотелось бы. Однако, наличие теплых отношений с товарищами отнюдь не умаляло чувства глубокого одиночества, которое грызло Кейт изнутри. Наоборот, даже в некоторой мере усугубляло и приправляло чувством вины. Какими бы сердечными не были окружающие ее люди, Кит все равно не могла в полной мере поделиться с ними всем, что не давало ей спокойно жить. Просто потому, что у них и своих забот хватает, и из-за непростой ситуации все сейчас как на иголках. На этом фоне ее проблемы яйца выеденного не стоят. И еще потому, что при всем желании ни один из них не сможет ей с этим помочь.       Никто, кроме самой Кейт, не справится с чудовищной скорбью, которая, вопреки расхожему суждению, не излечилась со временем. Именно для этого она и завела ту тетрадку, которая в итоге оказалась сожжена, но даже подобный способ выражения своих эмоций не особо помог. Напротив, юнге казалось, что все стало только хуже. Мысли и воспоминания не давали спать по ночам, заставляя Кейт беспокойно ворочаться в гамаке до самого утра. А если ей и удавалось задремать, все это оборачивалось или кошмарами, или картинами ложной реальности, после которых каждое пробуждение начиналось с боли. Поэтому Кейт старалась, как говорил добродушный мистер Диггл, «убиться на работе», чтобы под вечер просто прийти в кубрик, рухнуть на спальное место и провалиться в тяжелый сон без сновидений. Но увы, подобные моменты случались не так часто, как хотелось бы. В конце концов, прошел почти год – Кейт искренне считала, что этого срока достаточно, чтобы на душе хоть немного стало легче. Но легче не становилось. И Кейт винила в этом себя и свою слабость. Слабость… О да, еще одна причина вечных самокопаний и угрызений совести. Каждый Божий день Кит чувствовала себя слабой. Когда, держа вместе с товарищами тяжелый из-за льда канат, именно она нечаянно выпускала его из дрожащих рук. Когда во время практик по стрельбе именно ей прилетало отдачей так, что Кейт невольно отшатывалась назад. Когда во время раздачи нарядов лейтенанты Ходжсон и Ирвинг отводили ей помощь на камбузе или, по стандарту, чистку палуб. Кейт знала, что обоим лейтенантам была неизвестна правда о ее истинной натуре, но в подобные моменты ей казалось, что они если не знают, то догадываются. Благо, в этот раз командование приняло решение бросить большинство ресурсов на освобождение кораблей из ледяного плена, поэтому младшие члены экипажа с энтузиазмом вписались в это дело, которое виделось им практически как подвиг. Особенно Кейт.       Беря увесистую кирку в руки, юнга ощутила, как тяжелое орудие все же потянуло ее вниз. Ей удалось сохранить более-менее ровную осанку, но для удобства все же пришлось нести инструмент двумя руками, а не одной. Кто-то из проходящих мимо товарищей по команде отпускал тихие, даже ехидные смешки, заставляя Кейт стискивать зубы и воздерживаться от не менее ехидного, не очень цензурного ответа – доселе практически не сквернословившая девушка не заметила, как начала использовать ругательства в своей речи все чаще. За это ей тоже было стыдно, в частности – перед сэром Джоном, который был ревностным блюстителем морали. Однако, как говорилось, «ему не повредит то, что он не слышит». А капитан Крозье относился к брани более лояльно. Более того, он позволял самому себе отпускать такие выражения, от которых даже у просоленных моряков начинали гореть уши. Молодняку, который чаще всего становился причиной брани капитана, приходилось и того хуже. Многие юные матросы побаивались Крозье и втихаря ворчали, считая его скверным и сварливым, обиженным на жизнь человеком.       Безусловно, Кит тоже побаивалась капитана, а от звучания его резкого, с хрипотцой голоса по спине часто бегали мурашки – в особенности если он прикрикивал на нее. Но это чувство можно было бы назвать благоговейным страхом, исходящим из глубокого уважения.       Кейт считала, что капитан Крозье достоин уважения, как никто другой. И ей было обидно замечать, что некоторые высшие чины, вероятно, считают иначе. Включая сэра Джона и коммандера Фицджеймса.       Будто по мановению провидения, на капитанском мостике замаячила коренастая, широкая фигура Крозье, которая из-за тяжелой шинели казалась вообще квадратной. Не дожидаясь, пока капитан начнет подгонять моряков своим привычным методом, Кит поудобнее перехватила кирку и спустилась вниз по трапу. Двигаться по заледенелым деревяшкам было не так просто. А учитывая то, что руки были заняты и не прибавляли баланса, то становилось труднее вдвойне. Но Кейт, не обращая внимания на косые взгляды уже спустившихся товарищей по команде, просто спрыгнула вниз и нырнула под брюхо корабля, где копошились остальные, и принялась за работу. От очередного взмаха киркой юнга едва не опрокинулась назад, чем вызвала новый приступ хохота у окружавших ее моряков. Кто-то при этом выглядел беззлобно и явно не желал как-либо задеть «юнца»; кто-то же напротив, особенно старался быть замеченным. - На всякий случай оборачивайся, Торрингтон, - хмыкнул стоявший неподалеку Самуэль Крисп и будто бы специально ловко перекинул кирку из одной руки в другую, будто бы та ничего не весила, - мало ли, позади окажется чья-нибудь башка. Кит поначалу не подала вида, особенно усердно застучав киркой по льду. Обычно она предпочитала проглатывать нападки: потому что не считала нужным как-либо реагировать на них, и потому что не хотелось нарываться и лезть на рожон. Но сейчас ее настроение находилось совсем ниже плинтуса, чтобы спускать очередную остроту. - Тогда советую тебе быть повнимательнее, Крисп. Чтобы позади меня вдруг не оказалась твоя башка.– Откинув со лба влажную от пота прядь, юнга смерила собеседника взглядом исподлобья. – На всякий случай. - Ух ты, малец, делаешь успехи: уже научился огрызаться, - присвистнул тот, переглянувшись с работающим рядом Армитеджем, - интересно, что дальше? - Попытается укусить тебя за лодыжку, - отозвался тот с такой же усмешкой. - А вы сомневаетесь в моих способностях, парни? – Сощурилась Кит, попутно сменив кирку на лопату и выкинув из-под корабля отколотые куски льда, - жалко только, зуб треснул, кусать больно. Но это пока что. - Надо же, у щенка еще зубы не поменялись, а он уже их вовсю показывает, - продолжил издеваться Крисп, - похвально. Только сперва научись, на кого можно скалиться, а на кого нет. - Сначала сам научись, а потом советы раздавай, - огрызнулась юнга, которую данная «беседа» начала порядком раздражать. - Чего? – Голос Самуэля стал натянутым, и из него ушел весь прежний задор. Однако, от нового выпада в сторону Кит его сдержал возникший рядом лейтенант Ирвинг, а позади него виднелись фигуры Пеглара и мистера Диггла, бок о бок с которым юнге приходилось работать чаще всего. - Так, хорош к мальцу цепляться, - беззлобно осадил шутников старший матрос, - вот сейчас Торрингтон намахается киркой, вырастет, бороду отпустит, и того глядишь, всем вам фору даст. Кок перевел взгляд на юнгу и задорно подмигнул, подбадривая. А Кейт еле удержала себя от того, чтобы не скривиться. Сам того не ведая, Диггл полоснул по больному. «Эх, мистер Диггл, знали бы вы…» - ..Вырасту если только вширь, - промямлила Кит, выдавив из себя подобие улыбки. - Так, надеюсь, это не в мой огород камень, - улыбнулся кок. - Наоборот намек на то, что вы нас слишком хорошо кормите, - отозвалась юнга уже теплее. - Оставь ненадолго свою кирку, еще успеешь наковыряться, - Диггл жестом призвал Кит выбираться из ледяной ямы, которую они с товарищами прорыли у корабля, - нам с Пегларом нужна пара лишних рук, чтобы натаскать воду.       Это предложение отозвалось в душе Кейт тихой радостью и облегчением: она не была уверена, что выдержит общество Криспа и его подпевалы без риска зарядить по их ухмыляющимся физиономиям. Отложив инструмент, она с удивительной для себя прытью вылезла на лед и, подхватив ведра, поспешила за товарищами. Уже подходя к проруби, Диггл опустил «журавль» вниз, чтобы зачерпнуть порцию ледяной воды. - ..Надо основательно пополнить запасы, так что одной ходкой не ограничимся, парни, - окликнул он шедших позади себя матросов, - хоть ты и пеняешь мне на еду, Торрингтон, а я не позволю никому из вас по такой холодине ходить с пустыми желудками. - Господи Боже мой, мистер Диггл, - тихо смеясь, закатила глаза Кит, - я не имел в виду ничего такого… - …Особенно тем, кто в ближайшие несколько дней точно забудет, что такое горячая пища, - закончил тот, не обратив внимания на комментарий юнги. – Да, Генри? Услышав обращение, Пеглар усмехнулся краешком губ и кивнул. - То есть? – Кит с недоумением посмотрела на товарища. - А ты не слышал о том, что было решено на последнем собрании кают-компании? Юнга отрицательно покачала головой. - Было принято решение отправить санный отряд, чтобы исследовать лед, - пояснил Генри, - возможно, и не один. - И ты пойдешь в его составе? – Оживилась Кит. - Да, под руководством лейтенанта Гора. – Заметив искорку интереса в тоне юнги, Пеглар по-доброму усмехнулся. – Хотел бы пойти с нами? Задумавшись, та лишь пожала плечами, подставляя Дигглу одно из своих ведер. - Наверное. Это должно быть интересно. Во всяком случае, лучше, чем сидеть на одном месте и ждать неизвестно чего. - Это еще бабушка надвое сказала, что лучше: ползать под брюхом у корабля, надеясь пробиться через этот проклятый лед, или идти по этому самому льду в никуда, - ответил Пеглар, хлопнув младшего товарища по плечу, - надеемся, что это будет не зря. - Я больше, чем уверен, - подбодрил его Диггл, - ежели не найдете признаков вскрытия льда, то, может быть, найдете… Дичь…       На последних словах матрос немного затормозил, вдруг уставившись в одну точку, в нескольких шагах от колодца. Кит и Генри недоуменно переглянулись и проследили за взглядом кока. Метель стихла еще ночью, поэтому матросы совершенно отчетливо могли видеть несколько крупных следов, отпечатавшихся на тонком снежном покрове. Не сговариваясь, они подошли ближе к следам. Кит поставила рядом с одним из них свою ногу, которая в сравнении со следом казалась лилипутской. Но стоило признать, что тут даже нога Диггла казалась маленькой. Но больше всего пугал не столько размер следа, сколько его сходство с тем, что оставляет не звериная лапа, а подошва человеческой ноги. - Это… - В недоумении протянула Кит, переглянувшись с товарищами и чуть попятившись назад. - …Наверняка медведь, - сразу ответил Диггл, будто прочитав мысли юнги, - их следы бывают похожи на людские. - Теперь понятно, почему Нептун изводится в последние дни, - угрюмо добавил Генри. Знание того, что рядом ходит огромный дикий зверь, не добавляло вдохновения и энтузиазма перед походом. – ..В конце концов, нас все равно больше, и с голыми руками мы не отправимся. Но все равно я извещу капитана. После такой находки задерживаться вдали от кораблей не хотелось, и матросы, подняв наполненные водой ведра, направились обратно. Взглянув на бредущего рядом юнгу, Пеглар легко пихнул его плечом и произнес: - Не шарься вдали от корабля в одиночку. Ладно? Кит подняла на него взгляд и, тепло улыбнувшись, уверенно кивнула в ответ. *** Через день команды обоих кораблей высыпали на палубы, чтобы проводить товарищей, которым предстояло изнурительное и опасное путешествие по ледяной пустыне. Многие из тех, кто оставался, предлагали помощь в сборах, сгружая с кораблей на подготовленные шлюпки поклажу с вещами, оружием и провизией. Кейт тоже не могла усидеть на месте: вместе с товарищами она сновала между «Террором» и шлюпкой, перенося свернутые куски брезента, которые потом должны были стать палатками. Шевелиться нужно было быстро – и из-за холода, и из-за скорого времени отправления пехотинцев. Прибавив шагу и перехватив палатку поудобнее, Кейт случайно задела лейтенанта Гора, который о чем-то беседовал с коммандером. - Прошу прощения, сэр, - расшаркалась юнга и еще быстрее зашагала в сторону лодки. - Поумерьте свой энтузиазм, Торрингтон. Порой вы стараетесь до противного усердно. – Едкий комментарий Фицджеймса все же настиг ее. Услышав его, Кейт на минуту затормозила. Повернувшись к нему, она виновато улыбнулась одними уголками губ и вновь расшаркалась, ответив нарочито спокойно: - Вновь прошу прощения, коммандер, сэр. Буду иметь в виду. Сгрузив палатку в шлюпку и попутно призывая все ругательства, которые она слышала от отца, брата и капитана Крозье, Кейт направилась было обратно к кораблю. Однако, знакомый высокий силуэт, стоящий у второй шлюпки, заставил ее вновь затормозить и сменить курс. Приблизившись к шлюпке, Кейт остановилась в паре шагов и негромко окликнула того, кто привлек ее внимание. - Мистер Гудсир! Тот встрепенулся и, обернувшись, тоже улыбнулся при виде юнги. - Ах, это ты, Кейт. Здравствуй! - Той показалось, что доктор произнес ее имя одними губами: – Как ты? Только не говори, что ты тоже собралась идти в составе отряда. - Да кто ж мне разрешит, - отмахнулась девушка, на что Гарри ответил ей лукавой улыбкой. - Ну, будем честными, ты и сама можешь себе разрешить. Кейт потупила взгляд, почувствовав, как от стыда к лицу прихлынула краска. - Не в этот раз. – Тихо буркнула она, а потом улыбнулась теплее. – Я так рада вас видеть, сэр. Гарри ответил ей такой же улыбкой, в которой сквозило смущение. - Поверь мне, это взаимно. – Он мягко тронул юнгу за плечо. – Так ты не ответила на счет своего самочувствия. - Все отлично, правда, - ответила та, кивнув в сторону корабля и раскуроченного льда под его брюхом, - ежедневные физические упражнения на свежем воздухе способствуют хорошему расположению духа. - Смотри не переусердствуй со свежим воздухом, - Гарри указал на шарф Кейт, который размотался и шерстяной змеей лежал на ее плечах, оголяя ворот. – Побереги себя. Поняв его намек, Кейт замотала заиндевевший шарф обратно. - Я-то поберегу: мне ведь сейчас не надо идти черт возьми куда. – Она взглянула на доктора и укоризненно улыбнулась. Юнга припомнила, как сегодня до нее доносились то тут, то там нелестные и неуместные шутки от некоторых членов отряда касаемо того, что в их экспедиции вызвался принимать участие доктор Гудсир. И она была больше, чем уверена, что сам доктор это тоже слышал. Поэтому позволила себе осторожно тронуть его за предплечье и негромко добавить: – Лучше вы себя берегите, мистер Гудсир. Нам без вас никак. Тот вновь ответил ей теплой улыбкой, которая теперь показалась Кит печальной. - Спасибо тебе, Кейт. - Да было бы, за что, - отмахнулась девушка, - если вдруг вы встретите по дороге какого-нибудь зверя, расскажете потом? Пожалуйста. Вы в тот раз так интересно рассказывали про моллюсков, которых вы выловили вместе с мистером Ридом… - Обещаю, - тихо рассмеявшись, ответил Гарри. Нагнувшись, он подхватил свою сумку, помахал юнге и направился к выстраивающемуся отряду. Кейт тоже помахала ему на прощание и поспешила на корабль, чтобы не мешать напутственной речи сэра Джона. Командор Франклин как раз спустился с «Эребуса» и, вместе с коммандером Фицджеймсом и солдатами-пехотинцами, встал перед отрядом. Моряки, которым было положено остаться в их деревянных домах на бортах кораблей, не расходились. Все слушали вдохновенную речь сэра Джона, которую тот произнес, как всегда, блестяще. А по ее завершении моряки зашумели и замахали уходящим товарищам снятыми с голов шапками, не боясь застудиться. Однако, сэр Джон поднял вверх широкую ладонь, призывая к тишине. Гул постепенно затих, а командор тем временем обратил взгляд на своего заместителя, что все это время стоял поодаль, будто нарочито не желая быть частью этой церемонии. Или же не желая находиться рядом с Фицджеймсом, который, разумеется, был подле сэра Джона. - Френсис, - обратился Франклин к капитану «Террора», - может быть, вы так же пожелаете сказать напутственное слово?       Кейт с замиранием сердца смотрела на капитана – их капитана, вечно сурового и хмурого, прямо как серое небо, которое вечно висит над их головами. Однако, сегодня к облику Крозье добавилось некое величие и особая стать: должно быть, причиной тому был парадный мундир с золотыми эполетами. Невольно юнга бросила взгляд на коммандера Фицджеймса, который стоял рядом, тоже облаченный в парадную форму и двууголку. Кейт про себя отмечала, как ему к лицу подобное облачение, и как он красив – будучи молодой девчонкой, она не могла не замечать красоты «самого видного мужчины британского флота».И почему-то осознание этого безумно раздражало. Но даже несмотря на это, Кейт все равно считала, что парадная форма по-настоящему красит именно капитана Крозье и сэра Джона: в отличие от них, надевавших парадную форму лишь по особым случаям, Фицджеймс сверкал своими эполетами круглосуточно. Сейчас золото блестело и на плечах Френсиса Крозье. Подобный вид капитана странным образом воодушевлял Кейт, и она в нетерпении прижалась к краю борта, ожидая, что же скажет Крозье, и будет ли его речь настолько же проникновенной, как и речь командора Франклина. Однако, Крозье лишь поднял на пехотинцев утомленный взгляд и коротко, но по-своему четко произнес: - Удачи! Казалось, подобный ответ вызвал недоумение не только у Кейт, но и у остальных. Тихо шушукаясь между собой, матросы стали разбредаться. Пехотинцы накинули упряжь на плечи и по команде лейтенанта Гора двинулись в путь. А юнга еще долго стояла на палубе, переводя взгляд с растворяющегося в дали отряда на вновь одиноко стоящего внизу капитана Крозье.