Крепче, чем паковый лед

май 1846 г.       В северных широтах весенние пейзажи мало чем отличались от зимних. Можно сказать, что арктическая природа в принципе не могла порадовать разнообразием, особенно глаза, привыкшие к более явственным признакам смены времен года. Однако, приход весны все равно ощущался: казалось, даже календарное слово "весна" означало для людей нечто новое.       Льды, сковывавшие бока "Террора" и "Эребуса", разошлись, давая кораблям свободный выход к большой воде. Страшная зимовка у безжизненных берегов острова Бичи заканчивалась, что, несомненно, радовало всех членов команды. Ибо каждый день наблюдать столь печальное зрелище было невыносимым. Особенно после того, как месяцем ранее рядом с двумя могилами на острове появилась третья.       Джон Торрингтон.       Джон Хартнелл.       Уильям Брэйн.       Имена этих троих будто бы навсегда вмерзли в лед, вместе с их бренными останками. Но в мысли своих товарищей они въелись гораздо крепче. Чем ближе подходил день отплытия, тем чаще матросы то и дело вспоминали о них, как бы между делом: мол, вот тут обычно Торрингтон стоял и курил в перерыве от работы, а вот винтовка Брэйна – висит уже на другом месте в оружейном складе, а вот отсюда Хартнелл иногда махал брату на палубе другого корабля, если у них совпадали вахтенные дежурства…       Казалось, на бортах обоих кораблей не было ни одного, кто хоть раз бы не вспомнил умерших. В устах товарищей, и в их воспоминаниях они были по-прежнему живы. Наверное, поэтому матросы старались не смотреть на береговую линию, пусть даже и мимолетно. Вкупе с грустью от того, что они скоро оставят позади, появлялась и смутная тревога касаемо того, что ожидало их всех впереди.       Чувствуя подобные смутные настроения у обеих команд, сэр Джон мысленно радовался тому, что еще после первых смертей ввел правило обязательного посещения воскресных богослужений. И если ранее он мог невзначай услышать тихие роптания на этот счет – что его, несомненно, расстраивало, но не злило, - то теперь ему было очень радостно видеть в глазах приходящих матросов искренний интерес и благоговение перед Словом Божьим, которое ему, Джону Франклину, выпала огромнейшая честь доносить до подчиненных.       Однако, на воскресных чтениях сэр Джон предпочитал не расценивать собравшихся, как непосредственно подчиненных. Ему даже не особенно импонировало считать их «стадом агнцев» или же «паствой»: в каждом из них он в первую очередь видел обыкновенного человека, со своими мыслями и душевными тревогами, и который, возможно, искренне надеется найти помощь и ответы в проповедях сэра Джона.       Вот и сейчас, как и неделю назад, он возвышался на капитанском мостике над собравшейся на палубе объединенной командой. Видя обращенные на себя десятки пар глаз, командор глубоко вдохнул морозный воздух и поднял руку в приветственном жесте, давая знак к началу проповеди. Сегодня – о воскрешении Лазаря из Вифании.       Однако, всю проповедь Франклин не мог отделаться от странного, неодолимого желания сказать вместо библейского «Лазарь, пойди вон!» нечто иное. И в конце ее все же сказал. Сказал еще раз то, что уже говорил однажды. Правда, не всем. - …Они не здесь, друзья. Они – в дуновении морского бриза. Они – в оклике птиц, крылатых вестников Господа. Они – там, где вы захотите их увидеть, услышать, почувствовать. Ведь у Господа все живы. Помните об этом, друзья. Он вновь окинул взглядом толпу, признаваясь самому себе в тщетных попытках разглядеть там определенные лица. - …И надеюсь, что когда мы оставим позади остров Бичи, вы найдете в них утешение.       Стоявший среди терроровцев Томас Хартнелл бросил ничего не выражающий взгляд в абсолютно безжизненное, серое небо, в котором он уже давно не видел ни одной птицы. ***       Сэр Джон чувствовал, что моральное воодушевление, которое он всегда испытывал после окончания воскресной службы, на этот раз граничило с не слишком хорошим физическим самочувствием. Видимо, из-за резко сменившейся погоды и резких перепадов атмосферного давления к нему вернулось привычное недомогание. К тому же, после долгого стояния на ветру и холоде начинало першить в горле. Поэтому прежде, чем вернуться к привычным обязанностям, Франклин решил прерваться на чайную паузу.       Спустившись на нижнюю палубу, он быстро отыскал глазами вестового. В виду своей скромности, Бридженс всегда стоял подальше от общего скопления людей, но достаточно близко к капитанскому мостику, чтобы в случае чего оказаться рядом и быстро прийти на помощь. Видя его усердие и сердечность, сэр Джон иногда сетовал сам на себя, что в какие-то моменты может становиться обузой для Бридженса, который по возрасту был очень к нему близок. К слову, тот никогда не жаловался на какое-либо недомогание, из-за чего могла создаться иллюзия, что в своих летах Бридженс обладает отменным здоровьем. Отчасти это было действительно так: во всяком случае, по мимолетным комментариям доктора Стэнли и мистера Гудсира. Но Франклин знал, что здоровье – вещь весьма обманчива, особенно в их годах, поэтому иногда практически настаивал на том, чтобы вестовой взял передышку для себя самого. На что тот всегда тепло и немного смущенно улыбался, затем благодарил сэра Джона и уходил к себе, или же в библиотеку, негласным хранителем которой он успел стать. Разумеется, предварительно все же заварив для Франклина его любимый чай.       Сегодня сэру Джону отчего-то хотелось попросить вестового разделить этот чай вместе с ним и Джеймсом. Видимо, сказалась особенная душевность прошедшей проповеди и пробудила желание хотя бы один раз пренебречь предписанными рамками субординации. К тому же, подобное пренебрежение казалось Франклину весьма невинным.       Командор уже было направился к вестовому, как заметил, что тот уже с кем-то разговаривает. Этот кто-то невольно оказался скрыт за фигурой Бридженса, поэтому сэру Джону пришлось напрячь слух, чтобы узнать собеседника. - ...Простите, что задержал книгу, мистер Бридженс. Надеюсь, ее никто не спрашивал, иначе получилось бы совсем неловко.       Услышанный голос будто на миг пригвоздил Франклина к месту. Сам того не ожидая, сэр Джон все же невольно столкнулся с тем, кого пытался углядеть среди собравшихся на службу матросов. - Не спрашивал, Кит, все в порядке, - ответил вестовой и чуть отошел в сторону, благодаря чему сэр Джон мог украдкой видеть его собеседника.       Кит протягивала Бридженсу томик, в котором Франклин узнал «Рождественскую историю» Диккенса, благодаря насыщенному темно-красному переплету. Сама юнга выглядела самым обыкновенным образом, даже улыбалась в ответ на обращения Бридженса. Но все равно складывалось впечатление, что несмотря на напускную «обыденность» от Кит исходило чувство потерянности. Что, собственно, совершенно не удивило сэра Джона.       Во всяком случае, она была здесь. Она пришла к нему на проповедь. И после этого осознания Франклин почувствовал, что на сердце у него странным образом отлегло. - Я пытался дочитать, но… Не получилось. Стыдно в этом признаваться, но… пока не могу. - Ну, впереди у тебя еще не одно Рождество, чтобы завершить чтение, - похлопал юнгу по плечу Бридженс, - и нечего стыдиться. А пока если хочешь, можешь заглянуть в библиотеку. Я там отложил кое-что, что могло бы показаться интересным для читателей столь юных, как ты. - Правда? – В голосе юнги зазвучало вполне искреннее любопытство вкупе с радостью. Отчего-то сэр Джон сам порадовался тому, что оказывается, Торрингтон не только умеет, но видимо, и весьма любит читать. – Ох, спасибо, мистер Бридженс, я…       Мимолетный взгляд в сторону заставил юнгу оборвать фразу на полуслове и замереть. Сэр Джон понял, что она смотрит прямо на него. Воодушевленное выражение мигом сошло с ее лица и сменилось некой смесью благоговения и испуга. - ..Пожалуй, я попрошу Генри захватить что-нибудь для меня, в другой раз, когда он к вам пойдет, - быстро нашлась Кит, - сейчас не смею вам мешать и отнимать ваше время.       Заметив ее взгляд, Бридженс тоже увидел сэра Джона и уважительно расшаркался перед ним. Кит повторила то же самое и, тихо чирикнув что-то вроде «прошу прощения, сэр», растворилась среди идущих к шлюпкам терроровцев.       Франклин с легким разочарованием подумал, будто бы Кит намеренно старалась не попадаться на глаза никому из высших чинов. Ни ему, ни офицерам, ни коммандеру Фицджеймсу в особенности. Который, как кстати – а может быть, и нет, - тоже в тот момент находился рядом. ***       Собрание кают-компании, обязательное перед снятием с якоря, к большой радости Френсиса прошло довольно скоро и продуктивно. Даже очередные рассказы коммандера Фицджеймса во время перерыва на чай не вызвали такого раздражения. Должно быть, Крозье действительно был настолько обрадован тем, что его прогнозы не сбылись и лед все же тронулся, что его привычная раздражительность и меланхолия затихли. Надолго ли? Френсис решил озаботиться этим вопросом позже. Свое собственное состояние он никогда не ставил во главу угла, особенно во время экспедиций.       Офицерский состав «Эребуса» направлялся к шлюпкам, и все вышли на палубу, чтобы проводить товарищей. Экипаж «Террора» был озабочен последними приготовлениями перед отплытием. Убранные на зимовку мачты снова пронзали своими верхушками небо, а по натянутым вантам ловко перемещались матросы, натягивая паруса и приводя в порядок такелаж на реях.       Пока сэр Джон о чем-то переговаривал с лейтенантом Ирвингом, не спеша спускаться в шлюпку, сопровождавший его Фицджеймс мельком бросил взгляд на трудящихся терроровцев. Он безошибочно разглядел среди них Торрингтон: она как раз прошла относительно близко от него, оттаскивая вместе с другими товарищами спущенный брезент, который служил для корабля укрытием во время зимовки. Юнгу выдавал рост, из-за которого она, в сравнении с остальными, и тем более - с куском брезента - напоминала муравья. И тащила она его с тем же самым «муравьиным» усердием, которое отчего-то показалось коммандеру до жути показным. И так было всякий раз, когда Джеймс замечал Кит во время своих нечастых визитов на «Террор». - Ты склонен преувеличивать, Джимми, - отмахивался сэр Джон в ответ на едкие замечания коммандера касаемо того, что в его глазах казалось «попыткой выслужиться» со стороны Кит. - К тому же, почему ты решил, что усердие юнги обязательно говорит только лишь о тщеславии? Почему оно не может быть показателем того, что твой урок оказался усвоен? И что человек подходит чрезвычайно ответственно к своей конспирации и старается, как ты тогда выразился, не подвести нас всех еще больше?       Джеймс в ответ лишь сдержанно кивал, прекрасно понимая, что сэр Джон прав, и что наверняка на самом деле все именно так, как он говорит.       И почему-то это осознание зарождало в душе коммандера еще большее раздражение.       Наскоро простившись с Френсисом, Джеймс первым ступил на веревочную лестницу, чтобы на всякий случай подстраховывать спускающегося следом сэра Джона.       Коммандер даже не подозревал, что где-то из недр лестницы, ведущей на нижнюю палубу, куда уползли «муравьи» с брезентом, ему вслед незаметно, но весьма красноречиво показали язык. ***       Проводив делегацию с «Эребуса», Крозье направился вдоль по палубе, чтобы проверить ход работы. Нужно было все успеть до завтрашнего рассвета, чтобы отплыть согласно расписанию. Хотя в нынешней обстановке, когда ты из-за однообразия всего вокруг путаешься в сутках, само понятие «расписания» стало утрачивать свою ценность. Во всяком случае, для Френсиса. - Осталось только закончить проверку обшивки корабля на наличие брешей, - сказал Блэнки, идущий вместе с капитаном, - конопатчики уже занимаются. - Даже напоминать не пришлось, надо же, - хмыкнул Крозье, - обычно нам с тобой не так везло на расторопных ребят в команде. - Ну конечно, эти будут расторопными. Ты же их застращал по самое не балуй, - усмехнулся в ус лоцман и незаметно в шутку пихнул товарища локтем. Френсис в ответ криво улыбнулся. - Я просто периодически напоминаю им, что если они не будут шуршать быстро и резво, то растеряют по дороге все свои конечности. И в лучшем случае это будут пальцы на ногах. - А в худшем? - Изогнул бровь Томас, многозначительно посмотрев на Френсиса. Тот укоризненно покачал головой, но тоже не сдержал дурацкого, ребяческого смешка. - Господи Боже, Том, иногда из-за твоих шуточек я чувствую себя школяром… - Мне кажется, иногда это не плохо, - ответил Блэнки, хлопнув друга по плечу, - и вообще, каждый думает в меру своей испорченности. - Ну, видимо, у нас с тобой этой меры явно нет. Особенно после бутылки виски. - Отшутился Френсис, но весь его вид оставался задумчивым. - Кстати, о школярах… Могу я тебя попросить отыскать Хартнелла и Торрингтон? Завтра мы снимаемся с якоря, так что сейчас у них есть возможность взять шлюпку и отплыть к берегу острова Бичи. В последний раз. Отыскав среди трудящихся матросов юнгу, Блэнки кивнул. - Думаешь, им это поможет? - Нет, конечно. Во всяком случае, не сейчас. Зато когда мы будем уже за много миль отсюда, мысль о том, что они сказали последнее «прощай», быть может, будет успокаивать их совесть. - Крозье тяжело вздохнул. - И мою тоже, если честно. В ответ Томас лишь опустил ладонь на плечо друга, выражая безмолвную поддержку, и отправился исполнять его поручение. - Да! Кого назначить им в сопровождение? - Вдруг вспомнил он весьма важный вопрос, который остался не заданным. Остановившись, Крозье на мгновение задумался и, случайно уронив взгляд на прошедшего мимо помощника конопатчика, указал на него. - Пусть идет мистер Хикки. И для надежности - сержант Тоззер. ***       Кит нашлась довольно быстро: она висела на вантах, помогая натягивать парусину. Стоя внизу, Блэнки решил не окликать ее, а все же дождаться, пока юнга окончит работу. И, когда та наконец спустилась и пару раз прошла мимо него, он негромко позвал ее и сделал жест, чтобы подошла. - Торрингтон! У тебя прямо какой-то дар меня не замечать, даже когда зову. Ну-ка бегом сюда! Оглядевшись, Кит подошла к лоцману и уважительно расшаркалась перед ним. Тот усмехнулся и махнул рукой. - Отставить. Передо мной можешь не расшаркиваться, я ж не капитан Крозье. Ох, все же намуштровал он вас, бедолаг… - Это ведь все для нашего блага, сэр, - отчеканила Кит.       Глядя на усталый вид юнги, и наблюдая ее в таком состоянии уже пару месяцев, Блэнки прямо слышал, как трещит по швам ее маска напускной бравады. Поэтому вместо того, чтобы сразу передать ей слова капитана, Томас отозвал ее в сторонку и в первую очередь спросил: - Ну, ты как? На лице Кит отразилось неподдельное удивление. - Прошу прощения сэр?.. - Как ты себя ощущаешь, спрашиваю? А то как ни посмотрю на тебя, ты будто в воду опущенная ходишь, чуть ли не шарахаешься ото всех.       Кит хотела было что-то возразить, но от знаменитой проницательности мистера Блэнки деваться было некуда. Выдохнув, она вновь с опаской огляделась по сторонам, за что тут же одернула себя. - Уф… Я в порядке, мистер Блэнки. Правда, клянусь. Просто… очень радею за сохранение своей конспирации. Настолько радею, что мне теперь кажется, будто я выдаю себя буквально всем подряд. Мне кажется, что все вокруг уже знают правду. А если не знают, то что-то подозревают.       Рядом с ними чинно прошествовало черное пушистое облако, другими словами - пес капитана Крозье, - и торжественно улеглось прямо посередине палубы. Естественно, чтобы через него всем приходилось перешагивать. - …Вот, даже Нептун. - О, я уверен, Нептун тебя «рассекретит» в первую очередь, - хохотнул Блэнки, легко потрепав юнгу за плечо , и заговорщически добавил, - видимо, тебя действительно намуштровал капитан. Вот только не Крозье.       Кейт угрюмо бросила взгляд на стоящий поодаль «Эребус» и молча кивнула. Эта реакция вызвала у Томаса новую волну смешков. - Ой, да брось. Не все, что говорит Фицджеймс, стоит воспринимать всерьез. - Он отвернулся и тихо добавил, больше для себя: - порой я удивляюсь, как вообще кто-то может воспринимать всерьез его самого… - Нет-нет, мистер Блэнки, я ничего такого не думала, - замахала руками Кейт, - особенно учитывая то, что коммандер был прав. Во всем прав. И я не имею права как-либо роптать на него за эту правду. - Да, он тогда безусловно был прав. - Блэнки смерил ее долгим взглядом, а потом неожиданно, едва заметно, по-лисьи хитро подмигнул. - Но признайся, ты ведь злишься на него именно поэтому, не так ли?       Кит не нашла слов для ответа, моментально чувствуя, что краснеет. Она не имела права злиться на форменное начальство. Но ничего не могла с этим поделать, так же как не могла не признавать очевидного. Особенно когда мистер Блэнки попал с этим настолько в точку.       Тот заметил ее смущение и отмахнулся, постепенно переводя тему разговора. - Ладно, это еще не самое худшее, что могло бы быть. Эх, желторотик, куда ж ты сунулась… - Кстати… - Неловко подала голос Кейт, прокашлявшись, - мистер Блэнки… можно вас спросить? Теперь уже пришел черед Томаса удивляться. - Ну… конечно. Спрашивай. - Я все про тот же день разбирательств… - Она неловко помялась, будто подбирая слова, а потом все же добавила: - и сэр Джон, и капитан, и коммандер… Все спрашивали меня о том, каким образом получилось, что я оказалась тут, или же как мне удавалось скрыть себя и притвориться мужчиной… Но никто не спросил, зачем. Почему? Поняв суть ее вопроса, Блэнки добродушно улыбнулся. - Видишь ли… Что бы ни вывалил на тебя коммандер, он ведь не слепой. И я больше, чем уверен - не бесчувственный чурбан. А капитан Крозье и сэр Джон - подавно. Все видели и тебя, и твоего брата, и вас вместе. Так что, думаю, никто даже не задавался вопросом, зачем ты все это затеяла.       Кейт ответила ему молчаливым кивком и едва заметной улыбкой. Улыбнувшись ей в ответ, Блэнки перешел к главному: - Собственно, об этом… Капитан Крозье распорядился спустить на воду шлюпку, для тебя и для Тома Хартнелла. Завтра мы снимаемся с якоря, поэтому капитан позволил вам в последний раз ступить на берег острова Бичи. Услышав это, Кит почувствовала, как сердце опять ухнуло куда-то вниз, а к горлу подскочил комок. - Не знаю, мистер Блэнки… - Выдохнула она. - Я безмерно благодарна капитану за его великодушие, но… я буду распоследней лгуньей, если не скажу, что… мне попросту страшно. Страшно, что если опять там окажусь, попросту не смогу вернуться на корабль. Мне стыдно, так стыдно за свое малодушие, но сейчас мне действительно было бы проще закрыться в карцере и выйти оттуда только тогда, когда остров Бичи останется далеко позади. - Она нервно сжала кулаки до побелевших костяшек. - …Я не смогу с ним проститься. Грудь лоцмана опустилась в тяжелом выдохе. Он позволил себе подойти ближе к юнге и украдкой, по-отечески тепло приобнять ее за плечо. - Я понимаю тебя, Торрингтон. Даже не представляешь, насколько хорошо я тебя понимаю. Но если ты уплывешь, не простившись, будешь мучиться всю оставшуюся жизнь. - Он понизил голос, будто собираясь сообщить ей величайшую тайну человечества. - Поверь тому, кто оставил позади себя много вот таких вот берегов. В конце концов, ответом ему стал утвердительный кивок. - Спасибо вам, мистер Блэнки. - Произнесла Кейт, выдавив из себя улыбку. - Пойду разыщу Хартнелла. Хотя… не уверена, что он будет воодушевлен тем, что на остров мы сойдем вместе. - А в чем проблема? - Недоуменно спросил Блэнки, - насколько я помню, вы вроде бы общались. - Ну вот… Теперь, видимо, нет. - Кит только развела руками. - Я сама не понимаю, что произошло. Но обижаться на него я не могу: в конце концов, каждый переживает утрату по-своему. И если Тому проще в одиночестве, нежели с кем-то, то я не смею навязывать ему свое общество. - Слушай, у тебя вообще приятели хоть есть? - Блэнки вспомнил, что еще хотел спросить. - Надеюсь, из-за нравоучений Фицджеймса ты не пришла к выводу, что тебе запрещено заводить друзей? - Нет-нет, мистер Блэнки, что вы, - замахала руками Кейт, будто опять пытаясь оправдаться, - мы… я… У меня хорошие отношения с Генри Пегларом. Мы втроем были приятелями: он, Джонни и я. Потом еще мы дружим ровесниками: Томми Эванс, Дэвид Янг… - Она запнулась и снова одарила лоцмана благодарной улыбкой. - …Я правда в порядке, мистер Блэнки. У меня всё, как у всех. И мне очень неловко, что я заставляю вас тревожиться. - Да брось, а то ты сейчас еще и из-за этого переживать начнешь, - отмахнулся Томас, - уже сам жалею, что спросил… Ладно, тогда я пойду найду Хартнелла, раз ты у него не в почете. А ты дойди до Хикки и Тоззера: капитан распорядился, что они будут вашим сопровождением. - Есть, сэр, - откозыряла Кит и зашагала в ту сторону, где конопатчики заделывали брешь. ***       Как и мистер Блэнки, Кит не стала прерывать работу товарищей и обратилась к указанному матросу только когда мистер Уикс дал своему помощнику перекур.       С Корнелиусом Хикки девушка непосредственно общалась не очень часто. Не столько из-за немного неприятной, будто бы «крысиной» внешности оного - Кит вообще не любила судить кого-то исключительно «по одежке», - сколько из-за того, что тот водил дружбу со стюардом Биллом Гибсоном, который вызывал у юнги неприязнь гораздо бóльшую. Не раз ей доводилось украдкой слышать, как он постоянно на что-то сетует, и его постоянно что-то не устраивало. Казалось, этому человеку настроение может испортить любая мелочь. Хикки, видимо, это не слишком смущало, поэтому он продолжал общаться с Гибсоном, хотя по духу был абсолютно на него не похож. - Корнелиус, - окликнула его Кит, предварительно прокашлявшись, чтобы добавить в голос хрипотцу, - ты сейчас очень занят?       Услышав обращение к себе, да еще во время вполне заслуженного перерыва, тот явно сделал над собой усилие, чтобы не показать недовольство. Но к его несчастью, живая мимика выдавала его истинные эмоции. Однако, какой-то раздраженности от Хикки не исходило. - Ну как тебе сказать, - подал плечами он, поворачиваясь к юнге, - конкретно сейчас не занят, потом… Думаю, все равно скоро закончим, там делов всего ничего осталось. А что ты хотел, Торрингтон? - Да, в общем-то, не я, - пожала плечами Кит, - капитан Крозье распорядился, чтобы мы с Томом Хартнеллом еще раз проверили, чтобы на могилах на острове Бичи был порядок. Перед тем, как мы выйдем в море. Он велел спустить шлюпку на воду, а тебе и Тоззеру поручил нас проводить и дождаться, пока мы закончим. - Предвещая его дальнейший вопрос, Кит подняла ладони в растерянном жесте: - даже не спрашивай, я сам не понимаю, почему именно вы. - Интересно… - Выдохнул горький дым Хикки, - впрочем, неважно, приказ есть приказ. Я тебя понял, Торрингтон: все сделаем, как сказали. - Отлично. - Кит невольно задержала взгляд на самокрутке в руках Хикки. Будто только сейчас она вспомнила о своей пагубной привычке, приобретенной еще в Манчестере, и которую у нее отбил брат. Правда, на время. И за это время Кит чуть ли не впервые почувствовала настолько острое желание покурить. - Слушай… Извини за возможную наглость, но может быть, у тебя найдется еще одна? Могу на что-нибудь поменять.       Ответный взгляд Корнелиуса был весьма красноречивым, выражая все недоумение и сочувствие мира вместе. Кит даже не хотела представлять, что, должно быть, товарищ только что о ней подумал. Тем временем тот хлопнул себя по карманам и, выудив еще одну самокрутку, протянул ей. - Держи, Торрингтон. Если осилишь эту, найду еще. Не то, чтобы у меня было очень много табака, или очень большое желание быть щедрым… просто ты производишь впечатление человека, которому срочно надо покурить. Смотря на жалкие попытки юнги сначала зажечь дрожащими пальцами спичку, а потом – раскурить папиросу, Хикки достал свой коробок и зажег свою, чтобы потом дать товарищу прикурить. - Ты вообще раньше не курил, что ли? - Ну… такое, - помялась Кит, покривившись от горького дыма, - пытался иногда втихаря курить трубку брата, пока он меня один раз за этим не застукал. Сам дымил, как печная труба, а мне давал по шее ровно за то же самое. Хикки еле удержал себя от ядовитой и неуместной шутки про то, где в итоге Торрингтон-старший оказался. Не то, чтобы он думал, что причиной этому стало именно курение, но оно вполне могло усугубить ситуацию. - И правильно делал, если честно, - выкрутился он, попутно затягиваясь. - Еще один учитель нашелся, - фыркнула юнга, - смотри, папироску не проглоти случайно. - Ладно, не ворчи, а то состаришься раньше времени, - выдохнув последний дым, Хикки загасил окурок о подошву и выкинул за борт, - пойду отыщу Тоззера. Не хотелось бы застрять с вами на Бичи до темноты. ***       Когда спущенная на воду шлюпка подошла к берегу острова Бичи, день уже действительно клонился к закату. Всю дорогу проведя в молчании, Кит и Томас первыми ступили на сушу; Хикки и Тоззер остались возле лодки, чтобы не мешать товарищам.       Подойдя к могиле брата, Кейт искренне ожидала, что у нее вдруг могут подкоситься ноги, или же из легких выбьет дыхание. Однако, ничего подобного не случилось. Равно как отступило осознание, что там, в шести футах под землей, лежит ее брат.       Кит снова вспомнила слова сэра Джона, сказанные и лично ей после похорон, и во время крайней проповеди. Он не там. Сейчас Кейт очень явственно ощущала это. И от этого ощущения на душе действительно становилось немного легче.       Юнга мельком взглянула на стоящего рядом Хартнелла в надежде, что тот все же заговорит с ней, как раньше. Ну или хотя бы объяснит, какого черта происходит. Однако, тот просто молчал и буравил взглядом памятник, на котором было написано имя его брата.       Два Джона лежали рядом. Их могилы даже делили общую «оградку», выложенную из плоской гальки. Но Кейт обратила внимание не на это. И, как она по взгляду Тома, он тоже.       Могила Уильяма Брэйна выделялась на общем фоне только надгробием. Никаких следов трогательной, скорбной заботы наподобие самодельной «оградки», хоронившие его товарищи почему-то не оставили. Ограничились только библейской цитатой на плите, и то ее содержание и смысл показалось юнге странным. Однако, Кит сейчас предпочла об этом не думать.       Она невольно встретилась глазами с Томом, и тот, хотя по-прежнему смотрел на нее взглядом волчонка, коротко кивнул. Поняв, что они подумали об одном и том же, матросы начали собирать плоские камни, чтобы выложить оградку, а на холмике - небольшой прямой крест из камней помельче.       Когда они управились, уже начало темнеть, и их провожатые заметно нервничали, ожидая их у шлюпки. - Наконец-то, - проворчал Тоззер, - я уж думал, вы сами себя решили там закопать. Что вообще можно было так долго делать на могилах, которые еще даже от времени попортиться не успели… - Если бы вы принимали в этом непосредственное участие, сержант Тоззер, то вам было бы понятнее, - буркнул Хартнелл, и Кит немало поразилась его дерзости. Она не помнила, чтобы Томми ранее отвечал старшим по званию подобным образом. Конечно, Тоззер в общем-то был ближе к ним, нежели офицеры, но все равно подобный ответ мог бы быть сочтен за грубость. Однако судя по всему, сержанта сейчас это мало заботило.       Едва они оттолкнулись веслами и стали грести в сторону «Террора», сумеречный воздух разнес протяжный, даже тревожный лай собаки, больше похожий на вой.       Сидевшие в лодке товарищи замерли и переглянулись. Обернуться на берег острова Бичи и посмотреть, что же стало причиной беспокойства Нептуна - очевидно, источником лая был именно он, - так никто и не решился. - …Видимо, почуял медведя, - подумал вслух Корнелиус, тихо вновь нажав на весло. - Он так протяжно воет в первый раз, - отозвалась Кейт, - может, и вправду медведь… Хотя честно, я не хочу это проверять. С этим все оставшиеся трое были более, чем солидарны. *** На следующий день «Террор» и «Эребус» снялись с якоря и направились дальше на запад, оставив скорбный берег острова Бичи за горизонтом.