On the street

Чонгуку пришлось буквально переступить через себя. Этот путь к порогу Хосока был вымощен не только уязвленной гордостью, но и липким, едким сомнением, которое шептало: «Ты не справился». Признать свою неправоту для него всегда было сродни капитуляции, но реальность оказалась куда более беспощадной, чем его личные амбиции. Он искренне верил, что таланта и железной воли хватит, чтобы удержать команду, но танцоры видели в нем лишь бледную тень прежнего лидера. Тот кредит доверия, который он получил вначале, таял с каждым днем, превращаясь в холодное отчуждение. В команде словно стало нечем дышать от напряжения. Те, кто раньше ловил каждое его слово, теперь смотрели мимо, и в этом молчании Чонгук отчетливо слышал имя Хосока. Для ребят тот был сердцем коллектива, его невидимым каркасом. Без него всё начало осыпаться. Открытые споры, едкие замечания на репетициях и, наконец, первый серьезный удар. Участники стали уходить. Они уходили не просто за дверь, они уходили в никуда, бросая напоследок жестокое: «Вернемся, только если вернется Хосок». Для Чонгука это стало моментом истины. Он понял, что авторитет невозможно присвоить вместе с должностью, его нельзя выбить силой или выдрессировать. Бремя ответственности, которое он так жадно взвалил на свои плечи, теперь казалось неподъемным валуном. Каждый новый день в пустеющем зале напоминал ему о том, что он проиграл эту битву за лидерство. Чтобы спасти то, что осталось от команды, ему нужно было сделать самое сложное — признать, что он не может заменить того, кто был для этих людей всем. Они условились встретиться в небольшой закусочной на углу. В квартале, где экономические бури одна за другой выкашивали яркие вывески, эта забегаловка стояла непоколебимо. Она оставалась тихим островком тепла среди серых бетонных коробок, выживая не за счет пафоса, а благодаря своей доступности и какому-то особому, домашнему уюту. Хозяин заведения, добродушный дядя Фа, был его сердцем. Он встречал каждого вошедшего так, будто ждал именно его, и в его улыбке никогда не было дежурной вежливости — только искреннее, почти родственное участие. Обстановка внутри была предельно простой, но «обжитой»: тяжелые деревянные столы, удобные стулья и стены, буквально усыпанные фотографиями местных жителей. Многие заглядывали сюда не столько ради перекуса, сколько за порцией общения. Воздух, пропитанный густыми ароматами жареного мяса и специй, притягивал людей получше любой рекламы. Местные знали: здесь их всегда выслушают. Это была не просто точка общепита, а место силы, где за чашкой горячего чая обсуждались последние новости, строились планы или просто пережидались трудные времена. В каждом предмете интерьера чувствовалось, что здесь ценят человека, а не его кошелек, и именно за этим ощущением нужности люди возвращались к дяде Фа снова и снова. Хосок вошел в заведение значительно позже Чонгука. Он снова задержался в школе, погруженный в занятия и подготовку к экзаменам. На улице бушевал дождь, и капли воды стекали по его куртке, когда он отряхнул ее, входя. Внутри заведения царила уютная атмосфера. Теплый свет ламп и запах свежезаваренного кофе создавали ощущение комфорта. Хосок направился к столику, за которым уже сидел его бывший друг. Чонгук, заметив его, был удивлён. Младший изменился до неузнаваемости. Цепи на запястьях и яркие красные волосы остались, но поведение Хосока претерпело значительные изменения. Он стал более статным. Его осанка и уверенность в себе бросались в глаза. Все движения стали более плавными и элегантными. Это был не просто эффект внешности — это отражало внутреннюю зрелость и уверенность. Кроме того, Хосок похудел. Его худоба была не пугающей, а эстетически привлекательной. Это скорее напоминало фигуру артиста балета — сильное, подтянутое тело, обладающее грацией и ловкостью. Внешне, он оставался тем же Хосоком, но мелкие детали, такие как его движения, взгляд и осанка, создавали совершенно новое впечатление. Это были не просто физические изменения, а символ его трансформации как личности. Чонгук почувствовал, что перед ним стоит не только знакомый человек, но и кто-то совершенно новый, готовый к новым жизненным вызовам. Хосок со скрипом отодвинул стул и сел в небрежную позу, показывая всем своим видом, что не сильно то и доволен данной встречей. — Ну и? — сказал Хосок, когда не услышал от Чонгука даже слова. — Мы так и будем молчать? Зачем позвал? — Привет, — Чон почистил горло, перебирая в голове все, что ему хотелось сказать. — Ты отлично выглядишь. — Спасибо, я знаю, — не без самолюбования сказал Чон младший. — Хорс, я тебя позвал не просто так. Как бы мне не было стыдно признаться, но вынужден это сказать. Я без тебя не справляюсь. Чонгук не стал ходить вокруг да около и сказал все сразу и честно. Он держался, как обычно, уверенно и сильно, но в глазах виднелась безнадёга и признание того, на сколько он был не прав. — Да ладно? — с издёвкой сказал Хосок и немного посмеялся. — Ты сейчас серьёзно? — Понимаешь… Да, я был не прав. Я наивно полагал, что ты лишний и тянешь группу вниз. Я в самом деле считал, что без тебя нам будет лучше. К сожалению, это не так. — Чон, на тебя это не похоже. Говоришь, как в дешёвой мелодрамме. Я очень рад, что у тебя не получается. А я то тут при чем? Зачем ты позвал меня? Чтобы пожаловаться? Хосок был раздражен. Общение с Чонгуком ему совсем не доставляло удовольствия, поэтому он желал как можно скорее уйти оттуда в свой тёплый дом, где его уже ждал Тэхен. — Возвращайтесь с Тэхёном в команду, — холодно сказал он, будто даже не собирается принимать отказы. — Что? — Мне повторить? — Ты серьёзно думаешь, что Тэхен, да и я в том числе, сможет вернуться к тебе? Ты его чуть пьяный в баре не избил! — Хосок от злости вскочил и ударил по столу. Дядя Фа, что стоял за прилавком, на них подозрительно покосился. — В тебе вообще ничего святого не осталось? Тэхен неделю боялся из дома выйти после этого! — Я очень сожалею, — без доли раскаяния сказал Чон старший. — Приведи его, и я лично перед ним извинюсь. — Я не верю. Ты как был подонком, так и остался, Чон Чонгук. Сам заварил, сам теперь и расхлёбывай! Хосок круто повернулся на пятках и пошёл в сторону выхода, не желая больше его слушать. Если бы он остался, то непременно бы ударил того по лицу. — Турнир перенесли. Ребята нервничают и не справляются, — остановил его Чонгук. — Я знаю, какой Тэ у нас ранимый. Не заставляй его, но приходи сам. Некоторые ребята ушли из команды. — Херовый, видимо, из тебя руководитель, — обернувшись посмеялся Хосок. — Я лидер, но тренер ты. К сожалению, я меньше смыслю в танцах, чем ты. А с твоей учёбой… ты бы нас сильно выручил. — Зачем? Чтобы после турнира ты снова выгнал меня с позором? Знаешь, не очень хочется на самом деле. Ты хочешь меня сейчас использовать для собственной выгоды, а потом избавишься. Я слишком хорошо тебя знаю, Чон. — Нет. Я гарантирую, что такого больше не повториться. — И что мне за это будет? — Если мы выиграем, то часть денег. Плюс, я дам тебе полную свободу командовать и быть лидером танцоров, но только во время тренировок. Ты сам сможешь руководить, как тебе вздумается. Так же, я готов брать тебя на все свои дела и выделять долю. Хосок, я тоже тебя знаю, не первый день. Ты душу отдашь за танцы. Такое предложение Хосоку понравилось. Он задумался. Ведь это реальные перспективы, если Чонгук готов поделиться своей властью. Конечно, Тэхена он не заставит вернуться, но сам давно соскучился по ребятам. Пусть школа и занимала большую часть времени, но старые друзья и команда все же роднее. — Сколько человек ушло из команды? — Пятеро. И я был бы благодарен, если бы ты нашёл кого-то ещё. Может, кто из твоей школы захочет присоединиться? Хосок усмехнулся и покачал головой, говоря, какой Чонгук все же наивный. — Никто не захочет связываться с бандой беспризорников. Поверь, там учатся только чистые детки, у которых достаточно денег. Они не станут ввязываться в незаконную деятельность. — Тогда приходи сам. Завтра в шесть вечера будет репетиция на площадке. Приходи, если надумаешь. — Сколько времени до турнира? — Месяц, сразу после нового года. Хосок лишь кивнул и сразу ушёл. Он не думал возвращаться, по крайней мере так скоро. Так же в нем не было уверенности, что Чонгук сдержит свое слово. Но Чон слишком заржавел в этой академии, чтобы отказываться от такого. Он устал от постоянный тренировок с Юнги и бесконечных лекций с нудными преподавателями. Так как байк его безучастно стоял без дела, то красноволосому было совершенно скучно. Именно поэтому он согласится на предложение Чона, даже если его потом снова выгонят. Он просто заберёт свою долю денег и уже больше никогда не вернётся на улицы. Дома Хосок предложил эту идею Тэхену, но тот не оценил. Он категорически отказывался встречаться с Чонгуком, потому что тот его сильно напугал в прошлый раз. Танцор его понимал и не заставлял. Всё же Тэхен не тот человек, кто будет жить танцами. Он больше художник, пусть и двигается не плохо. Намджун уже обещал ему, что тот поймёт учиться в академию в следующем году. Осталось только подготовиться к вступительным экзаменам, что синевласый удачно делает.

***

Тэхен вышел из академии один, так как Намджун был занят новым проектом и подготовкой к сессии. Парень не был против, он понимал, что тому надо работать и был благодарен даже за то, что музыкант позволяет просто рядом тихонько сидеть. Тэхен всегда был незаметный, поэтому для него было самым настоящим счастьем, когда на него обратил внимание такой шикарный мужчина, как Ким Намджун. Их отношения имели особую связь, которую Тэхен окрестил, как любовь, даже если и не был уверен, что это она. Это было немного другое, чем с Хосоком. Хосок относился к нему, как к младшему брату, с той же любовью. Намджун тоже его любил, но это было по-другому. Но это ему нравилось. Его почти взрослое сердце трепетало от одного взгляда этого большого парня. К сожалению, о Чимине Намджун так и не рассказал, а Юнги отказывается говорить, так как считает, что музыкант сам должен это сделать. Нежелание вмешиваться в их отношения радовало Тэхена, но в то же время и немного расстраивало. К кому ему идти за информацией? Да, Намджун обещал рассказать, как только будет готов, но терпение парня тоже имело свой предел. Тэхен на столько задумался, что даже не заметил, что на улице дождь, и испугался, когда на него упали несколько капель. Он тут же отскочил обратно под навес и грустно посмотрел на небо. Снова он летает в облаках, пора избавляться от этой привычки, иначе может попасть в беду. Зонта не было, но идти домой как-то надо. Он поправил свой старый шарфик, закрываясь от холодного ветра, готовясь выйти под дождь. Одет он был слишком скромно, но тепло. Пальто было старое, но Хосок отдал последние деньги, чтобы младший не мёрз, хотя сам до сих пор ходил в лёгкой кожаной куртке. Ким был благодарен другу за это, но чувствовал себя ужасно виноватым. Над головой Ким Тэхена неожиданно возвысился большой черный зонт, а в нос ударил сладкий запах табака. Он не успел, обернуться, как этот зонт ему пытались впихнуть в руку. Сначала он ненароком подумал, что Намджун все же решил его проводить, но после поднял глаза и увидел Пак Чимина. Танцор был одет в длинное брендовое серое пальто, яркий красный шерстяной шарф, тоже от какого-то бренда, и на голове надет тёплый осенний берет. Парень был словно из модного журнала про знаменитостей, только не хватало где-то по близости телохранителя и его не встречал лимузин. Образ идеального айдола портила сигарета, которую Пак держал в левой руке. Она медленно тлела, пока он пытался вручить зонт Тэхену. — Возьми, а то простудишься, пока дойдёшь. Чимин снова сунул под нос вещь, а после сильно затянулся, вдыхая едкий дым. Тэхен, от неожиданности машинально взял его и продолжил шокированно смотреть на парня. Пак тоже с любопытством и неким стервозным взглядом осматривал напуганного подростка, периодически поднося сигарету ко рту и выдыхая дым куда-то в сторону. — Так вот ты какой, Ким Тэхен, — наконец-то сказал Чимин, бросив сигарету на пол и раздавив бычок носком сапога. Потом он достал новую и снова закурил. — Ты что-то хотел? — осмелел Тэхен, но тут же стушевался, когда танцор посмотрел ему прямо в глаза. — Посмотреть на тебя вблизи, — честно ответил тот. — Я просто пытаюсь понять, что в тебе привлекательного, что Ким Намджун выбрал именно тебя. В академии полно талантливых и богатых учеников, но он почему-то выбрал какую-то безродную бродяжку без всякого таланта, который пытается выделиться таким дешёвым способом. Взгляд Чимина показательно упал на синюю голову парня. Тэхен сильно смутился и покраснел, приглаживая свои непослушные спутанные волосы. Такое резкое откровение очень обидело его, но где-то в глубине души он понимал, что Пак прав. Просто старался лишний раз не думать об этом. — Не переживай. Твой Намджун мне нахер не сдался. Я уже натерпелся и сыт по горло. — Почему? — снова спросил Тэхен уже смелее и посмотрел ему в лицо. — Почему я больше не хочу его? Потому что он меня предал. Он бросил меня тогда, когда был сильнее всего нужен. Он изменил мне с какой-то девкой, пока я справлялся со своими проблемами сам. Просто пойми и прими, как факт, у него на первом месте всегда будет работа. А тебя он заметит только тогда, когда ты в больницу ляжешь с тяжёлой клинической депрессией. Ты хороший парень, но ещё слишком наивный. Жаль, что ты потратишь свои лучшие годы на такого, как Ким Намджун. Советую забыть его, пока он не сделал тебе больно. — Ты лжёшь! — отчаянно сказал Тэхен, не желая верить в это. — Хён бы никогда… — Почему ты так думаешь? Я его знаю дольше, чем ты. И у меня намного больше опыта. Поверь, твои родители не будут в восторге от того, что твоя любовь именно он. Тэхен заметно погрустнел. Если бы у него в принципе были родители! — Он единственный, кто принял меня и любит меня по-настоящему. Ты просто завидуешь, что приехал, а он уже занят. Это прозвучало на столько по-детски, что Чимин издал громкий смешок, даже не веря в то, что это слышит. В самом деле, словно с пятилеткой разговаривает. — А ты просто наивный недолюбленный ребёнок, — уже более грубо сказал Чимин. — Тебе сказали «люблю», так ты и готов отдать все, что есть. Просто прими мою заботу. Потом спасибо скажешь. Чимин откинул в сторону докуренную сигарету и пошел прочь в сторону автостоянки, где его ждал водитель. — А зонт! — крикнул ему в след Тэхен, наблюдая за тем, как дождь портит его дорогую одежду. — Потом отдашь, — крикнул ему Чимин. — Смотри не заболей, а то в школу ходить не сможешь. Ким ещё наблюдал за тем, как машина Чимина выезжает с парковки и скрывается за углом, крепко прижав к себе зонт. В его голове не укладывалось такое противоречивое отношение Пак Чимина к его персоне. Он вроде как враг и ведёт себя соответсвующе, но в то же время беспокоится и ведёт себя дружелюбно. Возможно, Чимин, правда, переживает за него, просто не умеет это показывать правильно. Ведь не просто так он отдал ему свой зонт.