Абсолют: Тип Земля

      Поражение. Ничем иным назвать исход боя против Арчера у Радагона язык не поворачивался. Полный и тотальный разгром, масштаб которого он даже не мог представить, что когда-либо испытает от рук кого-то, помимо Ведьмы Земель Теней. Он оставил стойкий и неприятный налёт горечи на кончике языка.       За годы жизни бок о бок с не знающей жалости ведьмой Радагон не то что раз, а не одну тысячу раз вкусил эту противную горечь и должен был уже привыкнуть к ней. И он привык — только привык конкретно к горечи поражений от руки Скатах. И испытать подобное от кого-то, кроме неё, особенно в эту слабую эпоху, полную слабых людей… За то недолгое время, проведённое в современном мире, он уверился, что что-то подобное близко к невозможному. Даже схватка с двумя ожившими легендами, закончившаяся в его пользу, лишь подпитала эту уверенность.       А потом пришёл Арчер и за десяток минут уничтожил эту ложную уверенность в корне. И теперь Радагон не знал, радоваться ли этому или же злиться.       Ученик Скатах не видел для себя ничего нового или неприятного в том, чтобы проиграть кому-то другому. Всегда будет кто-то лучше. Неоднозначность его чувств крылась не в самом факте разгромного поражения, а в том, как оно произошло.       Арчер даже не пытался.       От начала и до конца лучник не считал ни его, ни Берсеркера достойными своего внимания; он не считал их достаточно важными, чтобы относиться к бою со сколь-либо значащей серьёзностью. О, Арчер явно был зол, он был в гневе просто от одного взгляда на них и открыто презирал и его, и безумного Слугу — как можно гневаться и раздражаться на двух назойливых мух: именно мухами они и были в этих высокомерных алых глазах. Но этого раздражения было мало, чтобы видеть в них противников, стоящих хотя бы доли его внимания. А потому их и прихлопнули, как назойливых насекомых.       И именно это отношение Арчера к их битве и задевало те крайне чувствительные, не затянувшиеся до конца струны в душе Радагона, которые оставила разорванными в клочья своим последним обманом Скатах. Арчер почти в точности повторил то, что сделала Скатах: на протяжении всего боя он сдерживался, не сражался всем, что имел и мог. И именно эта параллель, эта схожесть между ними глубоко вонзилась в его разум. Нет стыда проиграть сильному. Но проиграть тому, кто даже не считает тебя достойным попытки? Плевок в лицо лучше.       Руки Радагона произвольно сжались в кулаки, а челюсти плотно сомкнулись…       — О чём бы ты сейчас ни думал, я советую прекратить, — до ушей Радагона долетел голос женщины, вышедшей на крыльцо дома во внутренний двор.       Повернув голову к неспешно приближающейся ведьме, он встретился взглядом с её холодными голубыми глазами. А через миг сделал мысленный выдох, прогоняя прочь охватившее тело напряжение.       — Как ты можешь советовать мне прекратить думать, если даже не знаешь, о чём именно я думаю? — хмыкнул молодой огневолосый маг, пытаясь показать, что ничего не произошло.       — Мне не нужно, — отмахнулась ведьма. — Твоё слишком честное лицо выдаёт тебя.       Молодой маг уже хотел заметить, как она могла знать, какое у него было выражение лица, если она только что подошла со спины, но быстро напомнил себе, кто стоит перед ним. Ныне не было ни одного места, ни одного закоулка, которые были бы вне досягаемости её глаз в этом городе. И уж тем более — в доме, который она превратила в свою мастерскую.       — Справедливо, — покачал головой Радагон. — Ты пришла только ради этой пары слов? Если да, то спасибо, конечно, но не стоит беспокоиться: я не из хрусталя, парочка невесёлых мыслей ничего мне не сделает.       В ответ на этот полушутливый выпад ведьма наградила его немигающим холодным взглядом, словно намереваясь проделать в нём дыру. Спустя секунду, прикрыв глаза, отвернула голову в сторону пустого двора.       — За чьей бы тенью ты ни гнался, мой юный Мастер, эта погоня не принесёт тебе ни счастья, ни удовлетворения. Прошлому — место в прошлом.       И вот так, в один миг и без того не особенно радостное настроение Радагона испарилось прочь.       — Оставь решать мне, за кем стоит гнаться, а за кем нет, ведьма, — его тон был красноречивым предупреждением, что она ступила на территорию, где ей не место.       Тема Скатах и всего, что было с ней связано, всё ещё оставалась для него крайне чувствительной. И он точно не хотел слышать наставления от одной ведьмы о том, как иметь дело с последствиями действий другой.       В ответ женщина снова повернула к нему голову, окинула кратким взглядом и вновь отвернулась.       — Совет, не более.       — Зная твою историю жизни, я отнесусь к любым советам от личности вроде тебя с долей здравого скептицизма, — сухо бросил он.       Уголки губ женщины дрогнули в намёке на ухмылку.       — Ни одна великая личность не обошлась без своей доли неоднозначных и насыщенных моментов, — её ровный тон не мог скрыть гордость, вложенную в эти слова.       — А у кого-то вся жизнь была одним насыщенно-неоднозначным моментом.       — И даже так, — оглядываясь назад на всё, что было и произошло, — у меня нет сожалений. А вот сможешь ли в конце сказать подобное ты — вопрос, — в этот раз на её губах цвела полноценная ухмылка. Женщина резко сменила тему, перейдя на деловой тон: — Я нашла Ассасина и его Мастера.       Радагон несколько мгновений продолжал буравить ведьму хмурым взглядом, всё это время держа на кончике языка невысказанное: «Лгунья». Нет сожалений? Тогда что она делает на этой Войне Грааля? Ведьма — лживая, как и положено ей быть.       Но вместо того чтобы высказать, что он думал о ней и её «советах», Радагон придержал язык и сосредоточился на последней части сказанного ею.       — И?       — Прошли столетия, а Святая Церковь ничуть не изменилась: всё так же продолжает играть в свои маленькие игры. Как оказалось, беспристрастный Наблюдатель не такой уж беспристрастный, — насмешливо проговорила Кастер, забавляясь про себя всей этой ситуацией. — Или же это типичная проблема отцов и их непослушных сыновей? Кто знает, кто знает.       — Хм… — как интересно. Разум Радагона уже переоценивал всю Войну Грааля в свете открывшейся информации, и… — Это мало что меняет.       Церковь решила играть грязно, нарушая взятые на себя обязанности модератора ритуала? Ну и что. Это просто значит, что теперь с ними можно поступать как с любым другим участником Войны Грааля.       — Совсем недавно Наблюдатель с помпой объявил награду за наши головы, а теперь за головой его сына вот-вот начнётся своя отдельная охота, — часть феи в женщине особенно сильно наслаждалась происходящим. — Я слышала, люди зовут подобное кармой, — да, она наслаждалась этим даже как-то слишком сильно.       — Играешь в глупые игры — выигрываешь глупые призы, — пускай Радагон не разделял забавы Кастер, он тем не менее был солидарен с сутью её слов. — В этот раз я не допущу повторения прошлого фиаско.       Если чему Радагона и научила битва с Арчером, так это тому, что не стоит взлетать слишком близко к солнцу — можно обжечься. В его разуме свежим и ярким оставалось воспоминание о том, как последний Благородный Фантазм лучника испарил плоть с его костей. Опыт, который он не горел желанием повторять. В этот раз он проявит куда больше осмотрительности, планирования и подготовки. Он мог ошибаться, он ошибался и ещё не раз ошибётся в будущем, но он отказывается совершать одну и ту же ошибку дважды. Он пойдёт за Ассасином только тогда, когда полностью восстановится от последствий предыдущих битв.       — Не планируй ничего на этот вечер, ведьма. Ты будешь мне нужна.       — Как пожелаешь… мастер. Ты предпочтёшь меня в нижнем белье или без него?       — Ха-ха, очень смешно. Прихвати с собой набор золотых игл.       Радагон вовсе не ждал сегодняшнего вечера с нетерпением: восстановление уничтоженных рун в его теле обещало быть сущей болью — и в прямом, и в переносном смысле.       Чёрный ворон приземлился на свободное плечо молодого человека и уже через секунду сжимал в своём остром клюве кусочек сырого мяса, с удовольствием заглатывая его в желудок. Те же самые пальцы, которые подали ему угощение, потянулись к загривку могучего ворона со слишком умными, для простой птицы, глазами — с заботой почесать основание его черепа.       — Хорошая работа, Мунин, — похвалил пернатого питомца человек, на плече которого тот с таким удобством устроился.       Два переливающихся радугой глаза уставились на ничем не примечательную улицу, по пустующему тротуару которой в этот поздний час, почти в полночь, шёл одинокий прохожий.       Владелец прекрасного ворона поднялся с лавочки, специально стоящей здесь для удобства уставших пешеходов, и пошёл навстречу тому самому одинокому прохожему, которого он ранее подметил. Не прошло много времени, как они оказались друг напротив друга. Разделённые всего десятком метров, они, не сговариваясь, остановились, не отрывая взглядов друг от друга.       — Кар, — могло показаться, что ворон приветствует человека напротив с плеча своего владельца.       — Прекрасная ночь, не так ли? — Ни звука, ни шороха — лишь слабая волна воздуха стала тем самым тревожным звоночком, благодаря которому рыжеволосый владелец ворона закинул руку за спину, поймав в неподвижной хватке лезвие тонкого стилета в сантиметрах от себя. — Как грубо, Ассасин, — лениво бросил он, глядя в глаза человеку напротив.       Тот, кто пытался нанести удар, бросил оружие и отпрыгнул в тот самый миг, как он его поймал, оставив стилет в его хватке.       — Кастер, — тихо выдохнул мужчина… или женщина? Ранее явно мужская фигура изменилась: словно мираж, она поплыла, и мгновение спустя уже нельзя было определить ни пол, ни возраст, ни какие-либо отличительные черты у этой смутно андрогинной тени. — Разве ты не должен быть мёртв?       — Как видишь, слухи о моей смерти крайне преувеличены. У Арчера есть плохая привычка не доводить дело до конца, — молодой рыжий человек с намёком посмотрел на своего будущего противника. — К несчастью для тебя, у меня нет подобного недостатка. К счастью для тебя, я достаточно милосерден, чтобы сделать это быстро…       Внезапно, словно по прихоти, рука говорившего выстрелила в сторону, сжимая неизвестно откуда взявшееся белоснежное копьё. Наконечник вошёл точно в сердце закутанной в тёмные одежды фигуры, так напоминавшей стоявшую напротив.       — У тебя не вышло в первый раз, Хассан, почему ты решил, что выйдет во второй? Или же ты не более чем пони одного трюка?       Впрочем, ответа не последовало: андрогинная фигура сделала шаг назад, переступая черту света от фонаря и растворяясь во тьме, как в тумане. В тот же миг у ног рыжего парня оказались ещё три обезглавленных тела в чёрном, а он сам небрежно встряхнул белоснежное копьё, избавляясь даже от самых незначительных остатков крови.       Два переливающихся радугой глаза посмотрели на крышу одного из домов, где для обычного человеческого глаза была лишь пустота. Мигом позже с крыши на землю упала пронзённая несколькими алыми копьями тёмная фигура человека.       — Знаешь, скучно играть в прятки, когда можешь видеть всё.       Сразу пять человеческих теней бросились на говорившего с разных сторон — лишь для того, чтобы упасть и больше не подняться: тьма ночи их не спасла. А цель их нападения ни разу не двинулась со своего места.       Мигом позже вся улица заполнилась несколькими сотнями алых копий, каждое из которых пронзало отдельное тело в чёрном — некоторые по нескольку раз.       — И вот так пал Ассасин, — до этого неподвижный владелец ворона развернулся и пошёл прочь.       На очереди — Лансер. Количество побеждённых Слуг: 1/7       Но сперва стоит навестить бывшего Мастера Слуги класса Убийца.