Абсолют: Тип Земля

Закончив по второму разу перевязывать вновь открывшиеся по его же вине раны, Радагон, сидя на пне давно срубленного дерева, уставился на раскинувшееся перед ним тихое болото. У него было много мыслей на уме, и, благо, никто в этот момент не мешал ему разобраться с ними. Старая ведьма и её ученица-дочь оставили его в покое, как только осознали, что ему не нужен их присмотр и они могут не тратить на него своё время, особенно с учётом того, что в их хижине лежал ещё один бессознательный человек, за здоровьем которого нужно следить. А мужчина-воин, который оказался соратником лежащего в хижине, сохранял между собой и Радагоном почтительное расстояние: для него Радагон был странным незнакомцем, и ни он, ни Радагон не выказали ни малейшего намёка на желание изменить подобное положение дел на данный момент. Первый восторг схлынул, и теперь Радагону предстояло разобраться с последствиями своего успеха. В первую очередь стоило выяснить, что из его магического ремесла ещё работало, а что — нет; от ответа на этот вопрос будут зависеть все его дальнейшие планы. Впрочем, пройтись тонким гребнем по всем известным ему видам и типам мейджкрафта — задача не быстрая, не на один день, и лучше заниматься чем-то подобным, когда он полностью оправится, в строго контролируемых и максимально безопасных условиях, а не на островке твёрдой суши посреди болота неизвестно где. Но вот что он мог проверить, так это... Стоило только мысленно потянуться к вечно висящему на краю его сознания и почти незаметному в повседневной жизни ощущению невесомого давления, как перед ним возникло видимое только ему полупрозрачное окошко. Статус: Имя: Радагон Титул: Король Земли Теней Ранг: Легендарный (Legend) Раса: Человек (Магус) Уровень: 275 Класс: Гранд Лансер 27 ур., Гранд Маг 1 ур. HP: 48,1% MP: 721/12500 AP: 63,8% Характеристики: Восприятие: 502 (999,99) Сила: 641 Стойкость: 701 Магия: 179 (500) Удача: 347 Нераспределённые очки характеристик: 25 Одного взгляда на его статус было достаточно, чтобы понять, почему ему так погано. А ещё в глаза бросилось резкое повышение уровня. Перед переходом в новое измерение Радагон использовал все доступные ему ресурсы, чтобы максимально повысить свои шансы на успех. Но, видимо, переход между двумя мирами был столь значимым достижением, что Алайя начислила ему сразу двадцать пять новых уровней, дав в распоряжение столько же свободных очков характеристик и новый класс для развития — «Гранд Маг». Он покачал головой. За убийство Предка Мёртвых Апостолов он в среднем получал пять-шесть уровней. Участие в Войне Грааля дало ему десять уровней. Один ритуал перемещения между мирами, занявший от силы пару минут, из которого он, ко всему прочему, отчётливо помнил только начальную его часть — всё остальное потерялось в мутной дымке боли, — принёс ему больше, чем охота на самых опасных монстров его мира и королевская битва против буквально вернувшихся к жизни героев прошлого. Неужели путешествие между мирами — это настолько большое достижение? Нет, Радагон понимал, что это сложно, что это требует очень глубоких знаний и немалых способностей... Но действительно ли его бледная пародия на плохую копию Второй Истинной Магии заслуживает настолько великой награды? Что же, он решил не смотреть дарёному коню в зубы. Раз Алайя посчитала нужным наградить его так, то это её право. На самом деле во всём этом куда интереснее был факт того, что дар Алайи отозвался столь же легко, как и раньше, и, судя по всему, сохранял свою полную работоспособность, ведь начисление наград произошло по факту его прибытия в новый мир. Что для Радагона могло значить одно из двух: либо Алайя присутствовала и в этом мире, что не так уж невозможно — как он обнаружил, в этом мире были люди, а где было человечество, там рано или поздно появится Алайя или её аналог, — или же всё было куда проще: его особый дар черпал свою силу не конкретно от Алайи, а был связан с Корнем, а Воля Человечества всего лишь выступала в роли некоего посредника, дарителя, если угодно, возможно, даже была подобием администратора, но не обеспечивала работу — она лишь присматривала, чтобы всё работало как нужно. Почему-то второе казалось Радагону куда более вероятным, особенно если принять во внимание, что у него уже была одна прямая связь с Корнем — его мистические глаза. Которые он, к тому же, получил весьма... легко, почти не приложив усилий. Встретившись с ещё одним носителем таких же, как у него, мистических глаз, изучив его случай и приложив собственный опыт, наблюдения, а также все результаты личных исследований вопроса конкретно его мистических глаз за последние два года, Радагон пришёл к довольно неприятному для себя открытию: он не должен был обладать Глазами Восприятия Смерти. Лишь вмешательство со стороны могло дать ему эти глаза, и нетрудно догадаться, со стороны какой силы это вмешательство произошло. И, говоря о дьяволе... Рука Радагона прикоснулась к кожаной повязке на левом глазу. Последние полтора года этот мистический код исправно подавлял его восприятие концепции смерти, ограждая от пагубных эффектов мистических глаз в его глазницах. Но с приходом в новый мир эффект печати стал стремительно терять силу, и Радагон вновь видел у себя под ногами несколько чёрных линий смерти. Всего несколько, тонкие, как волосок, но они были. Тревожный звоночек для него, оповещающий, что таймер обратного отсчёта вновь начал свой ход, и, если Радагон желал запереть свои мистические глаза обратно на замок, ему следовало поторопиться с поиском нового решения. Не самая простая задача, когда большая часть мистического фундамента, на который опирался его мейджкрафт, более недоступна, а новой магической опоры у него пока нет. Впрочем, беда не приходила одна, одновременно с тем то, что он видел всего лишь несколько тончайших линий на чём-то столь монументальном, как земля под ногами, было хорошим знаком. Это значило, что мистический код на его лице всё ещё сохранял частичную работоспособность. Стакан был наполовину полон, а не пуст. Это был знак того, что он лишился не всей магической системы, а только части. И повязка послужит ему примером того, какая часть его ремесла потеряла свою силу, облегчив общую задачу — разобраться с подвластной ему в этот момент магией. Радагон остановился на последней мысли. Может... Но тут же резко отогнал подступившее искушение: нет, он не будет прикасаться к рунам, пока полностью не восстановится. Конечно, необходимость сидеть и ждать, пока его тело само заживёт с небольшой помощью дурнопахнущей мази от местных болотных ведьм, ничего более не делая, могла немного раздражать, но риск просто того не стоил. Он повернул голову от весьма безрадостного пейзажа раскинувшегося впереди болота к ветхой хижине, от которой донёсся скрипящий звук открывшейся двери. В проёме стоял молодой человек, которого ранее Радагон видел лежащим на кровати. По нему было видно, что его тело ещё слабое, и хотя врачевание двух женщин оказало огромную помощь, заживив самые опасные из ран, ему всё же приходилось опираться на дверной косяк, чтобы банально оставаться на ногах. Какой бы метод исцеления ни был использован на нём, он, во-первых, оказал на него куда более сильный заживляющий эффект, чем на Радагона, но в то же время значительно истощил его тело, сделав то вялым и дряблым. Появление нового лица вызвало особую радость на лице светловолосого воина, который всё это время нервно упражнялся с мечом в стороне от хижины и Радагона. Тот тут же бросил свой меч на землю и, оказавшись возле появившегося в дверях парня, сжал того в объятиях. — Айдан, слава Создателю, ты очнулся! — воскликнул светловолосый воин, позабыв своё прежнее беспокойство и настороженность по отношению к двум ведьмам, приютившим их. — А-алистер... легче... прошу, — отчаянно прохрипел второй человек. — Ах, да, извини, — названный Алистером тут же разжал свою хватку и отступил на шаг назад, виновато поглядывая на приводящего в норму дыхание младшего парня. — Просто рад видеть, что ты пришёл в себя, — оправдывался он. — Да, я тоже рад, — слабо улыбнулся второй, но тут же резко помрачнел, стерев с лица любой намёк на улыбку. — Армия короля, Дункан... После этих слов любая радость точно так же исчезла и с лица светловолосого воина. — Их больше нет, порождения тьмы одолели их, — подтвердил худшее предположение своего друга Алистер. О чём бы они ни говорили, наблюдавший за ними со стороны Радагон понял, что это была не самая приятная тема. И, скорее всего, именно она стала причиной, почему эти двое оказались на попечении двух ведьм. Они были солдатами в армии, которая потерпела поражение от неких «порождений тьмы»? Радагон пока не имел контекста их краткого разговора, но даже те крупицы, которые он подбирал, просто молча слушая их, уже помогали ему понять местный мир. Как минимум уже этих нескольких фраз было достаточно, чтобы навести на мысль, что в мире сейчас было не самое спокойное время: всё же армии просто так не участвуют в боях и не терпят поражения от слабых. Да и само обращение «порождения тьмы» не вызывало положительных коннотаций. — Ну что, убедился? Цел твой приятель, Серый Страж, — вмешалась наблюдавшая со стороны за воссоединением двух товарищей старая ведьма. Слова её были адресованы старшему из двух мужчин. У того хватило порядочности выглядеть пристыжённым за своё поведение ранее. Он мог быть излишне подозрительным и недоверчивым к матери и дочери, живущим на болоте, но в конце концов они спасли его и его друга, выходив последнего от тяжёлых ран. — Я... ты права, — наконец ответил ей Алистер, повернувшись к ней. — Если бы не ты, то я и Айдан валялись бы мёртвыми на вершине той башни. Благодарю тебя... — он выглядел несколько не в своей тарелке, благодаря ведьму. — Прошу прощения, но ты так и не сказала своё имя. Он вдруг осознал, что провёл почти двое суток рядом с ведьмой, чьего имени даже не знает, вернее — не спросил его. По крайней мере он знал имя её дочери — Морриган, но это было слабым утешением и лишь очередным напоминанием о том, как же глубоко он был погружён в беспокойство о судьбе своего друга. — А ты не спешил спрашивать, — ответила ему женщина, впрочем, совсем не выглядя сколь-либо задетой или в целом придающей значение этой теме. — Хасинды зовут меня Флемет. Полагаю, и вы можете звать меня так же, коль захотите. Видимо, что-то было связано с её именем, ведь даже сидевший в метрах от основных участников разговора Радагон не упустил, как после слов женщины оба молодых человека удивились, а затем резко напряглись. — Флемет, как та самая Флемет? Как ведьма из легенд? — пересохшим от внезапного осознания голосом жалко выдавил из себя Алистер. Радагон зацепился за сочетание двух конкретных слов в одном предложении — «ведьма» и «из легенд». Он прищурил свой единственный глаз на морщинистом лице зрелой женщины. Она — известная фигура в этом мире? Не просто какая-то знахарка из глуши? Ученик Скатах перевёл взгляд на воткнутое рядом с ним в землю белоснежное копьё-посох — подарок ведьмы, вошедшей в легенды и мифы. А после перевёл взгляд обратно на лицо ведьмы... он не мог слепо доверять первым же кем-то брошенным на ветер словам о ней. Так же, как Алистер мог быть прав, он столь же легко мог и ошибаться: он мог спутать женщину с кем-то другим, или же сама ведьма могла выдавать себя за куда более известную и могущественную личность по самым разным причинам. Но в то же время он не мог просто отбросить слова коренных жителей нового мира как несущественные. Одно было ясно: ему стоило повнимательнее присмотреться к этой, на первый взгляд, обычной сварливой старухе. Он не мог позволить себе быть беспечным рядом с ней. — Даже если и да, то что это меняет для тебя, Страж? — выгнула бровь она. — Разве вам не пригодилась моя магия? Младший из двух товарищей положил руку на плечо старшему, привлекая внимание того. Они встретились взглядами и после недолгого молчаливого разговора одной лишь мимикой лиц младший отрицательно покачал головой. Светловолосый воин сделал фигуральный и образный шаг назад. — Тогда я благодарю тебя, о могущественная Флемет, за спасение наших жизней, — Алистер произнёс это, глядя на женщину. — «О могущественная Флемет»? Ха! Язык у тебя, гляжу, подвешен, когда желаешь, — засмеялась своим скрипучим смехом ведьма. — Благодари, коли сердце велит. — Она безразлично хмыкнула. Её глаза в этот момент не смотрели на Алистера, её внимание было обращено к Радагону. Она каким-то образом заметила изменение его взгляда на неё после того, как озвучила своё имя. И его реакция разительно отличалась от реакции двух молодых людей перед ней. Если те теперь откровенно побаивались её, стараясь сохранить вежливость на лицах, то вот Радагон смотрел на неё, будто взвешивая. Флемет нашла его реакцию куда более забавной и приятной для себя, чем реакцию двух Серых Стражей. — С момента, как Морриган рассказала мне, что ты спасла нас и исцелила меня, мне стало интересно. Почему ты спасла нас? — спросил у старухи завёрнутый в бинты молодой парень. — И тем более зачем, если ты действительно Флемет из Диких земель? Глаза женщины упали на него. Она усмехнулась: — Кто-то должен разобраться с порождениями тьмы. Если мне не изменяет память, во все века долг Серых Стражей состоял в том, дабы объединять за собой людей в борьбе с Мором. Или я не заметила, как это изменилось? Оба воина нахмурились. — Нет, не изменилось, — скрестил руки на груди Айдан. Синхронно с ним рот открыл Алистер, задетый за живое. — Мы уже сражались с порождениями тьмы! Король почти победил их! — Он сжал ладони в кулаки. — Логэйн, предатель, если бы не его бегство, мы могли остановить Мор уже здесь! — прорычал Алистер. — Сердца людей порой чернее любого порождения тьмы. Быть может, он решил, что Мор — это обычное войско и умелыми манёврами его можно перехитрить. Быть может, он не понимает, что истинная угроза — это зло, стоящее за порождениями, — ведьма не особо желала гадать. Что было сделано, то было сделано. — Архидемон, — кивнул Айдан, вспомнивший в этот момент рассказы Дункана о природе Мора и о том, чем они заканчивались каждый раз до этого дня — свержением Архидемона руками Серых Стражей. А после покачал головой в смеси раздражения и недоумения. — Зачем тэйрн предал Кайлана, на что он надеялся? — Может быть, на трон? — слабо предположил Алистер, которому, на самом деле, не особо было интересно почему. Всё, чего он хотел, — так это видеть голову Логэйна под мечом палача за его предательство. — Он же отец королевы. Правда, я не представляю, как ему может сойти с рук убийство. Из Флемет вырвался краткий смех. — Ты говоришь так, будто Логэйн станет первым королём, получившим власть таким образом. Алистер, не скрываясь, поморщился. Он не мог отрицать правдивость слов ведьмы, но это не значило, что он должен был мириться с такой правдой. Логэйн — король? После всего, что он сделал, после всех тех, кто остался на растерзание порождениям тьмы, когда он уводил свои войска? Только через его труп! — Если эрл Эамон узнает о том, что сотворил Логэйн... — к Алистеру пришло озарение. — Я тут вспомнил, а ведь ни его, ни его армии не было при Остагаре, а значит, он, как и Логэйн, сохранил все свои силы, и, если мы сможем рассказать ему, что случилось с его племянником, он непременно выступит против Логэйна! — Ты думаешь, эрл действительно поверит нам, а не тэйрну? — спросил Айдан. На что Алистер с железной уверенностью кивнул. — Я знаю эрла, он порядочный и уважаемый Собранием Земель человек, он ни за что не позволит Логэйну уйти безнаказанным. — Если это действительно так, то эрл сможет стать нашим союзником. И не единственным. Пока эрл будет занят привлечением Логэйна к ответственности, мы могли бы поискать ещё тех, кто сможет помочь нам с порождениями тьмы. — Ну конечно! Соглашения! Серые Стражи могут потребовать помощи от дварфов, долийцев, магов и многих других! Все они обязаны помогать нам во времена Мора! — Алистер хлопнул кулаком в ладонь. Сухой кашель вырвался из груди женщины. — Может, я и старуха, но все эти дварфы, эльфы, маги, эрлы и прочие... все вместе они смогут составить то, что зовётся армией победы над Архидемоном. — Сомневаюсь, что это будет так легко, — вздохнул младший из остатков Стражей. Вызвав искренний смех ведьмы. — А разве когда-нибудь что-нибудь в жизни было иначе? Два соглашающихся с её словами смешка присоединились к ней. — Я помню, как меня продырявило несколько стрел, а сейчас на месте, где они вошли, остались лишь бледные рубцы, — Айдан смотрел на женщину. — Завтра утром мы больше не будем обузой в твоём доме. Но эту ночь прошу нас ещё потерпеть. Путь через лес, кишащий порождениями тьмы, да ещё и ночью, не способствует долгой жизни, как по мне. — Оставайтесь, но знайте, что места в доме у меня только для себя и дочери. — Ничего, мы разведём костёр снаружи, — хмыкнул Алистер. — Прежде чем вы уйдёте, я хочу предложить вам кое-что... Женщину прервала подошедшая к ней со спины дочь. — Кипит похлёбка, мама милая. У нас три гостя к вечерней трапезе — или ни одного? — Серые Стражи покинут нас завтра на рассвете. Ты отправишься с ними, — объявила Флемет. Девушка понятливо кивнула. — Я подготов... Что?! — Но спустя миг до неё дошла вторая часть слов её матери, и она резко вскрикнула от шока. Впрочем, оба зелёных Стража были удивлены не меньше неё, разница лишь в том, что они не вскрикнули, как девицы. — Ты меня слышала, девочка. Вроде как уши у тебя есть, — сухо заметила старуха. Айдан поспешил вмешаться. — Спасибо, но, если Морриган не хочет идти с нами... Он пытался быть дипломатичным. Ему уж точно не нужен был кто-то, кто пойдёт с ним под принуждением. Подобное имело обыкновение оборачиваться плохо. Из-под палки сыт не будешь — так и тут. Впрочем, его вялую попытку дать Морриган выбор резко и бескомпромиссно оборвала старая ведьма. — Её колдовство вам пригодится. И, что ещё важнее, она знает Дикие земли и проведёт вас мимо орд бродящих в округе тварей. Морриган совсем не выглядела довольной тем, как её судьбу решают, даже не потрудившись поинтересоваться её мнением. — А мне нельзя сказать? — Сейчас её сухой тон один в один соответствовал таковому у Флемет, выдавая, что она действительно дочь своей матери. В ответ Флемет закатила глаза. — Ты годами мечтала выбраться из этого болота. Настал твой час. — Женщина отвернулась от девушки и посмотрела на двух молодых воинов. — А вы, Стражи, считайте это платой за свою жизнь. Айдан несколько мгновений смотрел на Флемет, после перевёл взгляд на лицо Морриган, и от неё обратно к Флемет. — Ты с самого начала задумала отправить её с нами, не так ли? — риторически вопросил он. — У меня сложилось впечатление, что вам нужна помощь в любом виде, — фыркнула ведьма, но она не сказала, что он не прав. Но тут подал голос Алистер. — Не хотелось бы смотреть дарёному коню в зубы... но не добавит ли она нам проблем? За пределами Диких земель её будут считать отступницей, — у него, как у бывшего храмовника, были опасения по поводу магов в целом и Морриган в частности. — Раз тебе претит помощь от незарегистрированных магов, то, может, стоило остаться в башне? Алистер замер на миг с открытым ртом, но после быстро захлопнул тот. — Разумно. — У него не было, что противопоставить аргументу старухи. Меж тем всё ещё потрясённая решением матери о своей дальнейшей судьбе молодая ведьма не знала, что и думать. Флемет была права: она хотела выбраться из болота этих земель, в которых чувствовала, что образно тонет. Но в то же время решение пришло так внезапно, да ещё и она не имела голоса в этом решении. Она хотела уйти, а не быть выгнанной пинком под зад. — Не так я себе представляла последний день в родном доме... Я даже не готова... — Так будь готова, — отрезала Флемет. — Эти двое должны помочь Ферелдену в борьбе с порождениями тьмы. Ты нужна им, Морриган. Без тебя им не справиться, и тогда Мор погубит нас всех. Даже меня. Слова матери глубоко вонзились в грудь девушки. Она опустила глаза к своим рукам, рассматривая их и думая о том, чего хочет и что ей делать. Наконец, спустя несколько секунд, она подняла голову и посмотрела в глаза матери. — Я... понимаю. Флемет удовлетворённо кивнула и повернула голову к Стражам. — Я отдаю вам самое дорогое. И делаю это потому, что вы должны справиться, — ведьма сделала особый нажим на «должны». — Вы понимаете? — Она сощурила веки. Айдан тут же мотнул головой под столь тяжёлым взглядом. — Понимаем, — ответил он за двоих. — Хорошо, — женщина была полностью удовлетворена. — Матушка, я пойду собирать свои вещи, — Морриган решила, что ей нечего больше стоять здесь. — Конечно, иди, дитя, — милостиво отпустила она свою дочь. — Мы тоже, пожалуй, займёмся своими делами, нам как минимум нужно составить более подробный план, что делать дальше, — Айдан указал на себя и Алистера, и их дела не стали расходиться со словами: всего через пару секунд они оставили немного пугающую старуху и потенциально легендарную ведьму стоять одной перед домом. Впрочем, она недолго стояла там. Закончив разговор со Стражами, её глаза нашли всё это время наблюдавшего за ними со стороны рыжеволосого человека. Радагон по-прежнему сидел на пне. Их взгляды встретились, и он лишь пожал плечами, словно говоря: если хочешь что-то сказать — подойди и скажи. Получив такое безмолвное приглашение, Флемет подошла ближе и произнесла: — Ну что, услада была в подслушивании? Или чужие слова нынче не сладки на вкус? — Слишком много непонятных слов, — кто-то другой мог бы подумать, что Радагон таким образом отшучивается на заданный ему риторический вопрос, но на деле он говорил чистую правду. — Но ты же подошла не просто, чтобы смотреть на меня в упор. Итак, что ты от меня хочешь? Тот недолгий разговор, свидетелем которого он стал, нёс в себе много всякой информации, о которой ему ещё только предстояло поразмыслить, и контекста для понимания большей части которой у него не было просто в силу того, что он был не просто чужаком в этих землях, а чужаком в этом мире. Уже то, что он мог понять хоть что-то из прозвучавших слов, было небольшим чудом. — Что ж, перейдём к делу, — Флемет быстро поняла, что он за личность. — Я тебя спасла и в благородство играть не буду: сделаешь для меня пару мелких одолжений и иди на все четыре стороны. — Я бы поспорил насчёт «вытащила», но предположим, — хмыкнул Радагон. — Что за поручения? — Предположим, не будь меня, тебя бы уже обгладывали волки. А может, и кто похуже, — болотная ведьма скрестила руки на груди. — Но я не о том. Слушай. Ничего тяжкого я не прошу. Моя дочь и Стражи на рассвете пойдут к Лотерингу — ближайшему людскому гнезду от этих болот. Пойдёшь с ними. И главное — не дай моей своевольной девочке оставить их по дороге. — А она может? — Что в слове «своевольная» тебе непонятно? Может. Даже если я полагаю, что не станет. Но первый шаг труднее всех прочих. Лотеринг — её первый шаг. Проследи, чтобы он был сделан. Пока Радагон не видел ничего сложного в одолжении, которое просила от него старуха. В некотором роде её просьба была даже ему на руку: она давала повод прибиться к группе местных, пока они не доберутся до первого крупного поселения этого мира. С другой стороны, так и бывает с просьбами ведьм — на первый взгляд в них редко есть что-то сложное или особенное. — Это не всё, чего ты хочешь? — Нет, не всё, — без промедления ответила Флемет. — Но и вторая моя просьба не тяжелее первой. В Лотеринге ты отыщешь семью Хоук и передашь им одну вещицу от меня. Скажешь лишь: «Это велела забрать Флемет». Им будет довольно. Радагон нахмурился. — Что за вещь? — Не доверяешь? — блеснули глаза женщины. — Конечно, — легко ответил Радагон, даже не пытаясь скрывать своих настоящих чувств. — Похвально, — усмехнулась ведьма. — Доверчивые долго не живут. Обычная подвеска. Для меня в ней есть память, не более. Отдашь её Хоукам, они будут знать, что с ней делать — и после можешь идти, куда глаза глядят. Больше между нами уз не останется. Радагон смотрел в лицо Флемет добрый десяток секунд. Та смотрела на него в ответ, не отводя взгляда. Наконец он кивнул и поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост и теперь уже возвышаясь над Флемет на добрые две головы. — Я проведу и передам, — всё же решил он принять эти две задачи как погашение существовавшего между ними долга за спасение жизни. Дав свой ответ, он отвернулся от ведьмы и пошёл прочь, к краю островка сухой суши посреди огромного болота, где виднелась едва различимая тропинка, уходящая в сторону леса на горизонте. — Можешь не утруждаться и не ставить на стол миску с ужином для меня. — Куда это ты собрался? — прищурилась Флемет. — Пойду прогуляюсь, — неопределённо ответил он. — Я никогда не видел так званых «порождений тьмы». Вдруг наткнусь на парочку. Интересно же. — Ха! — криво ухмыльнулась ведьма. — Будешь разочарован. В порождениях тьмы дивного мало. Разве что морды у них таковы, что, едва подумаешь: «Уродливее быть не может», — из-за ближайшего дерева уже лезет новая тварь, ещё гаже прежней. — Вот и проверю твоё слово, — закинув белое копьё на плечо, Радагон ступил на тропинку прочь от хижины ведьмы.