Кладбище надежд

Однообразные будни преследовали всегда. Просто раньше это все уходило на второй план за разговорами с Лизой дома, чашкой горячего кофе или книжкой, найденной на полках в гостиной или в родительской комнате, откуда чтиво всегда выносил отец. Кажется, только у этих двоих было по-настоящему что-то общее за исключением цвета волос и глаз. Любовь к одинаковым жанрам фильмов и сериалов, общие повадки и, кажется, даже манера разговора. Арина всегда была «папиной дочкой», что подтверждала даже Мария, не сильно углубляясь в обязанности матери. А вот Лиза всегда больше тянулась к маме, однако женщина всегда была занята собой: работа, салон красоты, похождения к новому ухажеру и возвращение домой к полуночи, когда девочки уже укладывались спать. Но Лиза всегда пыталась привлечь внимание мамы как могла: то вещи её возьмет, то косметику, то придет на работу именно к ней. Но, как бы Мария не пыталась, настоящей матерью она стать уже не могла. Больше всего Арину обижало даже не столь странное отношение женщины к собственным детям, а отношение к Николаю. Они познакомились уже очень давно: сидели за одной партой с первого класса и были не разлей вода, позже поженились и родилась первая дочь, а через год вторая. Ещё несколько лет совместной жизни и бам — страсть и любовь ушли, вместо них появилось раздражение друг к другу и скандалы, а после и это сошло на нет. Когда Арине было десять она узнала, что её родители давно находятся в разных мирах, уживаясь не больше, чем старые друзья и коллеги. Ни ссор, ни ругани, ни нежностей или хотя бы взглядов. Лишь абсолютная пустота. Единственное, что хотела Арина — не стать как они. Пусть в её отношениях будет драйв, качели или что-то такое, лишь бы не стать друг к другу абсолютно равнодушными и не жить вместе ради чего-то. Как её родители, ради них с сестрой. Арина точно знала — как только Лиза вылетит из дома и пойдет своей дорогой, — а до этого оставалось всего несколько лет, — так эти двое побегут в ЗАГС и подадут заявлении о расторжении брака. Либо продолжат жить так же, чтоб поддерживать перед друзьями картинку «идеальной» семьи. Эти мысли тяготили, когда за семейным ужином, — где редко собиралась вся семья разом, — висело напряженное молчание. Родители сидели напротив друг друга и даже не отрывали взгляда от тарелок, в то время как Лиза и Арина тихо переглядывались, понимая, что никто даже разговаривать не хочет. Матери в семь вечера обычно дома не было, отец приходил с работы и либо готовил, либо заказывал еду на дом, Арина обедала с ним, рассказывая что-то постороннее, а Лиза чаще всего пряталась от всех в комнате, обедая за рабочим столом. Появлялась на кухне она не чаще, чем мать. Зато что заставило всех членов «семьи» появиться за столом сейчас — не понятно. Усидеть в такой тишине было трудно. Аппетит пропал сразу же, как только Мария окинула взглядов членов семьи. Кажется, только отец никак на это не отреагировал, продолжая спокойно есть. А вот обе дочери сидели и тихо переглядывались, изредка кидая взгляд на кого-то из родителей. Хотелось уйти от гнетущей атмосферы. Скрыться хоть на краю света, лишь бы выйти из темной кухни и никогда сюда не возвращаться. Первой не выдержала Лиза и, тихо поблагодарив за приготовленный отцом ужин, ушла, окинув сестру «поддерживающим» взглядом. А может и сочувствующим. Хотя, это было не так уж и важно. Вечер среды был просто испорчен. Арина хотела уйти уже через пару минут, но, когда она собралась вставать, чтобы отнести тарелку к раковине, Мария окинула её взглядом. — Ты же ничего не съела, — она нахмурилась, а Арина пожала плечами. — Я не так уж и голодна, — она попыталась выдавить из себя подобие улыбки. — Да и я устала что-то. Лягу пораньше. И вылетела из кухни, уходя вслед за Лизой. Она спиной чувствовала на себе прожигающий взгляд матери, и, когда дверь в комнате закрылась, Арина осела на пол, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Реакция была давно знакомой — её разум всегда хотел убежать от того, что ему не нравилось, а тело это только усугубляло — тряска, легкая тошнота и головокружение. Она ни раз избегала серьезных разговоров из-за реакции своего организма на стресс, однако ей это никогда не нравилось. Хотелось легкости.

***

В конце первого урока классная руководительница огласила «приятную» новость. Дежурство по школе, которое было для всех словно «русская рулетка», — кто попадется, тот будет ходить с больной спиной и ватными ногами после уборки школы, — было большой неожиданностью. Что-то произошло, из-за чего девятиклассники на дежурство не попадали, однако десятый был отличным вариантом на три учебных дня. А вот когда женщина стала объявлять пары и что они будут делать, так Арина и вовсе выпала из реальности. — Так, будет распределять по соседству вас, — она осмотрела класс. — Егор и Рита — на вас будет полная уборка третьего этажа и полив цветов, Ваня и Арина то же самое, но второй этаж, а… Кажется, таким раскладом была довольна только Рита. А что? Они с Егором наконец-то побудут вместе. Где будут только они вдвоем и принадлежности для уборки, которые придется таскать по всему этажу. Вот Арина с Ваней были крайне недовольны. У Кислова было и других дел по горло и променивать их на уборку явно не хотелось, так что он повернулся к Арине и посмотрел на неё, явно собираясь предлагать сделку. Однако план сорвался, когда прозвенел звонок и Арина быстро скидала вещи в рюкзак, выбегая из класса чуть ли не самая первая. Догнать её проблем не составляло. Она неспеша шла по коридору до кабинета физики, и, обогнав Риту и предупредив её о недолгом разговоре с её подругой, Киса быстро взял соседку по парте под локоть и оттащил в сторону. — Ариш, — протянул он. Голос звучал, будто мурлыканье кота, и по телу, скрытому за широкой одеждой, непроизвольно поползли мурашки. — У меня к тебе есть такое интересное предложение… — Я не буду дежурить одна, — тут же отрезала она, собираясь его обойти. Но Ваня, будто предвидев это, загородил ей путь своим телом, окончательно заковывая в ловушку и закрывая любые пути отступления. — Вань. Его имя из её уст звучала как-то… по-особенному, что ли. Он к такому не привык. Хотелось добиться своего, будь то простой пропуск дежурства или чего-нибудь более интересное. Но она все ещё держала лицо, пока Киса, сглотнув ком, продолжил. — Ну по-братски, — протянул он, пытаясь выдавить из неё жалость. — Все, что я могу тебе предложить — это что мы сделаем все на похер, но уйдем спокойно. А вот завтра получим по шеям. Годится? — Ага. Он, явно не довольный таким раскладом, ушел, оставив Арину наедине с собой. Что это вообще было? Остальные уроки прошли спокойно. А после, шесть человек, выбранные как дежурные, поднялись в кабинет классной руководительницы, взяли все необходимое для уборки и разошлись по своим этажам. Ваня все ещё ходил хмурый, однако Арину это волновало мало — самой здесь находится не хотелось, но она старалась держаться как могла. Когда Арина старательно натирала подоконник, а Киса пытался отмыть черные полосы со стен и тихо матерился под нос, мимо пробежала учительница математики и, заметив ребят, быстро подошла к ним. — Ребят, вы когда до цветов в кабинете дойдете, попрошу обувь снять, перед тем как на парту лесть. Или помыть её потом, — оба промычали что-то невнятное, не отрываясь от дел. — И можете ещё пыль со шкафов протереть. — Будет сделано, мэм, — ответил Ваня, наконец оттерев бесячую полоску и переведя взгляд на женщину. Она усмехнулась и быстро скрылась за ближайшим поворотом, направляясь по своим делам. Арина взглянула на парня и встретилась с его взглядом. Карие глаза были сфокусированы на её лице, изучая его. Он метался от носа к глазам, а после сразу к губам и начинал по-новой. Выдержать столь заинтересованный взгляд на себе было тяжело и, потупив пару минут, Арина отвернулась, забрала тряпку, оставленную на подоконнике и кинула её в ведро с водой. Ваня тут же выпрямился и подошел ближе, хватаясь за пластмассовую ручку и забирая ведро у Арины. Его пальцы коснулись её лишь на мгновение, но она могла поклясться — в этот момент будто что-то ударило. Как бы сказала Лиза: «это точно была искра». Арина в ту же секунду отогнала эти мысли и взяла лейку, заходя в первый попавшийся кабинет. Он был пуст как, в принципе, и большая часть школы, поэтому тишина резала уши, а тихие шаги за спиной только усугубляли эффект. Свиридова хотела домой, и плевать, что они начали не больше десяти минут назад и не прошли даже половину. Пусть ей хоть все мозги выклюют — она хотела уйти. Но совесть не позволяла. И Арина очень жалела, что не могла быть как Кислов в этот момент, который не имел её вовсе. В кабинете было слишком душно и оставаться в толстовке она не могла. Да и не хотелось особо. Поэтому, позабыв о том, что Кислов все ещё находится здесь, Арина стянула кофту, оставаясь в топе, накинутым сегодня утром в спешке. Обычно под толстовкой она всегда носила футболки, но в этот раз явно что-то пошло не по плану. — Хочешь прям здесь? — едва слышный вопрос доносился будто из другой комнаты, несмотря на то, что между ними было всего несколько метров. — Я не против, только бы дверь на замок закрыть. Смысл столь пошлой, — по Арининым меркам, — шутки дошел не сразу, но все же дошел. Выдохнув, девушка повернулась к парню и улыбнулась, мастерски скрывая свое раздражение. В уши ударяет кровь, а в нос забивается уже знакомый запах цитруса, когда Кислов стремительно сокращает расстояние и буквально впечатывает Свиридову в парту. — А если и хочу? — продолжать игру она не хотела, хоть миссия все ещё находилась в голове, а на поясницу неприятно давит дерево сзади. Ваня расплывается в довольной улыбке и наклоняется чуть ниже, не прекращая зрительный контакт. Но что-то было не то. Арина не видела в его глазах того самого «желания», которое так старательно описывала Лиза в воскресенье. Там было что-то другое, больше походившее на некую теплоту, которую во взгляде Кисы разглядеть было нельзя никогда. Может она плохо читает людей, может просто сошла с ума, но разум говорил явно: план сработал. Она старалась сдержать победную улыбку как могла. И, когда Кислов открыл рот чтобы что-то сказать, в коридоре послышались шаги, направляющиеся к кабинету. Ваня нехотя отошел на пару шагов, опуская взгляд на открытые ключицы, а после ниже, мимолетно пройдясь по груди и сразу к талии, обтянутой светлой тканью. Свиридова выпрямилась и, наскоро завязав кофту на поясе, потянулась к волосам, легко поправив их. Бросила мимолетный взгляд на Ваню за пару секунд до того, как дверь распахнулась и в класс вошла учительница химии — он облизнулся и прикусил губу, поднимая глаза на женщину в дверях. — Цветочки поливаете? — с улыбкой спросила она, посмотрев на зеленую лейку в руках девушки. — Да, — она улыбнулась и глянула в окно, из которого в кабинет пробирались коварные лучи солнца, слепя глаза. — Я щас, продолжи пока сама, — кинул Ваня и быстро покинул кабинет. Он несся по коридорам до лестницы, заприметив в одном из окон Мела, разговаривающего о чем-то с Ритой. Они явно поладили за эти пару дней, но Кису это особо не волновало — ему нужно было срочно поговорить с другом и ничего ему не помешает. Он увидел парочку в середине коридора, когда они заходили в какой-то пустой класс. Быстро подбежав к двери, он чуть было не сбил Риту, однако она увернулась, не пролив ни капли воды. Недовольно оглядев парня, она прошла дальше, держа путь к подоконнику с цветами. — Мел, на пять минут, — парень обернулся и, глянув на Риту, вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь. — Короче, помнишь че было в восьмом классе? С Аришей. Из его уст её имя звучало приятно. Ему нравилось её так называть, хоть и за все время учебы он говорил это имя при обращении к ней всего лишь несколько раз. А вот в кругу друзей пару лет назад это имя мелькало часто, но вспоминать это было неприятно. — Помню, — он кивнул и немного нервно огляделся. — Только не говори, что тебе опять башню сорвало. Признаться Мелу в этом не хотелось, несмотря на понимание где-то глубоко в сознании. Симпатия, появившаяся в начале восьмого класса и мучавшая его весь год, кажется, просыпалась снова, а ему этого не хотелось. Ей это не надо, а ему тем более. Ваня был не из тех людей, готовых бегать за девчонкой, пока не надоест, — на виду постоянно был такой пример, даже сейчас напротив стоит, — так что этот бред надо было вытеснить. Искоренить как можно скорее и забыть. — Я её смутить хотел, а она, сука, стрелку метнула, — сказал Кислов, закусив губу. В голове невольно всплыли глаза, больше похожие на озера, и Ваня, не сдержавшись, ударил кулаком в стену рядом и развернулся, уходя от разговора. Егор хотел его остановить и подождать, пока нервы придут в норму. — Отстань, Мел, я в норме.