И прохладное, и жаркое рандеву

Её рука с вилкой занырнула вглубь контейнера, чтобы подцепить верхний, самый аппетитный и невообразимо цветастый шарик мороженого, способный любому приподнять настроение. И если заглянуть внутрь термоса, то сколько же сортов услады для лакомок тут хранится — сразу было и не сообразить. А одно только их перечисление, у кого угодно бы вызвало и обильную слюну, и мощный прилив желудочного сока: "лимонный щербет", "брызги шампанского", "шоколадная канитель", "ароматный фейерверк", "кола с миндалём", "яблоко в зефире", "апельсиновый мусс", "дикий виноград" и "ромовое увлечение". А ещё ежевичные шарики, клюквенные, малиновые и из тропических фруктов. И всё это великолепие невозможно было попробовать за один раз, но для обольщения сгодился бы любой. Приподняв лакомство на уровень глаз, Кейт недолго полюбовалась им и поднесла шарик ко рту, артистично разлизывая ароматный, стылый бочок. Нет, мороженое в такой ситуации не для еды в одиночку, просто для её специфической, оригинальной задумки требовалась более мягкая консистенция. Лакомства соблазняющего и шокирующего, эмоциального и запоминающегося. Консистенция, позволяющая изобретать ощущения и нагонять несравнимые эмоции, достигать пика наслаждения. И даже натянутый струной Касл наверняка и воспринимает всё правильно, раз не ноет сейчас и не причитает — он верит. Верит в её и в них, верит в то, что ранее было недостижимо даже для предположений, и она подарит ему этот прохладный, но увлекательный и яркий вечер. Беккетт осторожно надкусила льдистый сгусток, и, с половинкой во рту, поневоле скорчила довольно-таки милую и забавную "моську"- челюсти и нёбо вмиг оледенели, слегка перехватило вдох, но раз радости у них — несомненно обоюдные, остаток сладости нашёл пристанище в мускулистом пупке Касла. Чья реакция последовала незамедлительно: Рик резко выдохнул, чуть не сгибаясь пополам, и куски желатина с его рук, с негромким, вибрирующим щелчком, отстрелились в стороны. — Ауч! — натурально взвопил Касл от столь непредсказуемого коварства, вытягиваясь на спинке, но судорожно сгребая в пригоршни и натягивая простыню. — Что это? Что? Мы же вроде так... Не договаривались?! — А на что, мистер Касл, это по-вашему похоже?! И без оглядки на обезьяньи ужимки и неестественные истерические смешки приятеля, Кейт размяла вилкой по его пузу слегка подтаявшую порцию, а сама, с половинкой во рту, приблизилась к его лицу. И пока одна частичка плавилась на кубиках пресса, другая планомерно размазывалась по его кадыку и скуле, оставляя липкие, холодящие дорожки, что быстро стаивали и шустрыми капельками сбегали на постель. И Каслу забава сильно понравилась: он захихикал, заерзал, зашлепал губами, как рыба, оставшаяся без воды, и Беккетт утолила его безмолвную просьбу — остаток мороженого она артистично переправила изо рта в рот, и Касл довольно, аппетитно зачмокал. — Вкусно, леди... Очень вкусно... А... ещё? Кейт достала ещё один шарик, но не стала его просто так расковыривать — играть, так играть... ...он охнул про себя, от утончённого леденящего фрукта, что коснулся губ, и с готовностью подставил кончик языка — лёгкий диссонанс от разницы горячего/холодного не шёл ни в какое сравнение с божественным вкусом и насыщенным ароматом того, чем сейчас его потчевала Кейт. В своё время, ещё задолго до их тесных отношений, охлаждённое шампанское, мороженое со сливками и шоколадом, ароматная клубника частенько сопровождали его частые и разгульные интимные вечеринки. И Касл, помимо собственно методики соитий, знал, как расположиться подле дамы, с какого лакомства начать угощение и что сделать для того, чтобы подруга попросила ещё. Чтобы оценить вкусную прелюдию, а затем отдаться обольстителю, со страстью и беззаветно. Со временем, опыт Касла в сфере обольщения существенно прирос, но даже такого рода изощрённые забавы стали Каслу как-то приедаться. Как приедаются пресные лепёшки и в пост, и в праздник, и в будний день, или же надоедает одно и тоже сообщество, прокуренное, пропитое, с куриными мозгами и тупыми казарменными шутками. Словом, его поэтически возвышенной душе хотелось чего-то нового, незабываемого, экстраординарного. Чего-то, что так долго и нетерпеливо ждёшь, а затем, таки-дождавшись, безотчетно уходишь в отрыв. Чтобы не надоедало и впоследствии хотелось ещё. Единственное, что стало в итоге радовать — отсутствие сбоев в физиологии, но со временем Касл понял одну, немаловажную-таки вещь: партнёр в отношениях должен нравиться. И не эфемерно, на уровне влюбчивости и призрачных эмоций, а глубоко, чувственно, чтобы снился ночью и, нетленным образом, стоял перед глазами днём. С которым можно было бы чудить изо дня в день, из ночи в ночь, и не отпускать от себя ни на шаг. И даже не думать уходить самому. И вот эти его нынешние отношения с человеком, что как раз и находился рядом, с потом и кровью выстраданы за четыре предшествующих года. И, конечно, до полной гармонии и взаимопонимания было ещё далеко, но такого вечера, как сегодня с Кейт, у Касла не было ещё никогда. А она сейчас, методично и чувственно, "измывалась" над ним: угощала очередной порцией, посмеиваясь и требуя отгадки вкуса, а затем втирала, что осталось, в его тело, сгоняя липкую кашицу своим жарким, горящим язычком. И когда его соски, словно пуговки, закаменели от умелой, ненасытной страсти, Беккетт вылизала их, с чувством, с толком и с расстановкой, аккуратно и нежно помогая рукой и ему, и себе. И он взвыл, раскрывая рот, и задергался, затрепетал, брызгая секретом в её плечо и щеку, а затем был взят краткий перерыв, и любовники молча и неспешно насыщались сладким, пока мужское тело не отреагировало вновь. И тогда, после манипуляций с термосом, рука Кейт легла на вибрирующий, эластичный ствол, и аппетитно-жгучий ромовый кусочек буквально вклеился в обнажённую и такую беззащитную головку. А далее — утончённые, тактильные ощущения от фрикций кулаком, умелый, неутомимый рот любимой и липучая, вкусная свежесть в точке обоюдного контакта. И даже не видя, как трудится на его пахом Кейт, Касл ощущал её страсть каждой своей клеточкой, каждой складкой нежной кожицы, и страстно желал апогея. И грудь его понималась часто и сипло, от жуткого и непроходящего возбуждения закаменела спина, и, не забыв как следует сдобрить, Беккетт наконец-то оседлала рвущий в бой член. Медленно опускаясь на жаркие, вздрагивающие бёдра любимого, выдохнула резко, и закатила от удовольствия глаза: ощущение было чумовым, бомбическим — горячий плотный "стержень" с контрастным холодящим кончиком. И Кейт задвигалась сначала томно и медленно, затем — всё быстрее и быстрее, отдаваясь с таким самозабвением, будто бы виделась с Каслом в последний раз. И пальцы их сплелись в плотные клубки, и вопли зазвучали в унисон, и тела втиснулись друг в друга, пока не пришёл оглушающий пик, и силы разом не иссякли. Теперь руки-ноги им более не подчинялись: перетащить голень поверх липнущих бёдер Касла Беккетт смогла, только повалившись обессиленно набок. И подползла к любимому ужом, и сорвала с его лица эту дурацкую маску: глаза Касла было полуприкрыты, а по лицу блуждала довольная, расслабленная улыбка. — Ну, и как вам... наша доставка, сэр? — Оперативно... — Касл едва ворочал языком...- И... содержательно... леди... Кажется, в меня мороженое... больше не впихнешь... И это покруче фокуса... с кубиком льда... На остатках интимного драйва, она нависла над ним, чтобы слизнуть со скулы растаявший сладкий мазок. — Кубик льда... Забавно...- и лизнула другую щеку. — Теперь... я думаю, что... просто кубика... нам будет мало... Это конечно, не только... ваша песочница, мистер Касл... Это целый пласт... несомненно нового... — И... нашего всего? — И нашего! Иначе, зачем... тогда было заказывать доставку... — Я не мог... в ней ошибиться, леди, потому что всё было... суперфеерично. А вы умеете... держать марку, леди, умеете... Готов повторить это... хоть сотню ра... Касл недоговорил, потому Кейт влипла в его рот своими губами, не давая ни дышать, ни улыбаться. А затем приподнялась над другом на руках и свесила ему на лоб свои перепутанные, слипшиеся прядки. -...конечно фееричная, сэр, — и нежно куснула за кончик носа. — Такие заказы... ведь бывают нечасто... И я же кому-то обещала... рандеву... И прохладное... в известном смысле... и, конечно же... жаркое...