Холодная забота

-Фу-у… — парень, на чьей голове были не блондинистые волосы, а какое-то птичье гнездо, недовольно фыркает(?), прикладывая(?) правую руку к голове и зарываясь пальцами в шевелюру(?), — Что издаёт этот писк? — карие глаза, спрятанные(?) за зелёными прямоугольными очками, прищуриваются. Уши режет противный, громкий писк. — Он знаете ли достаточно раздражающий… — парниша опускает руку, после трясёт обеими. Стиммит, проще говоря.       Юнец, одетый в белый, немного потрёпанный и испачканный халат, начинает рыскать по карманам, стараясь найти источник звука. Но, увы, ему это не удаётся. Было такое чувство, что его источник прямо над головой! Блондин решает, что так и есть. Голова «очкарика» поднимается, а глаза стараются найти на потолке то, что воспроизводит этот звук. Пара минут «поисков», к слову, не увенчавшихся успехом, и юноша решает пойти дальше.       Крэклин, так звали «заплутавшего», вяло переставляет ноги, слушая то, как под аккомпанемент этого верещания, постукивает его обувь. -Что за коридор ваще?! — руками пшеновласый поправляет немного спавшие очки, попутно всматриваясь во мрак «катакомб». Остановившись Крэклин смотрит на трубу, подле которой комками раскалённой, пыльной ваты скопился дым. Указательным пальцем левой кисти(?) он дотрагивается до тёплого железа(?), проводит по нему, убирает руку и смотрит на подушечку пальца, что покрылась дюймовым слоем пыли. -Ощущение, что я в какой-то гробнице…       Парень отходит от трубы, после чего глядит во тьму. В коричневых глазах начинает плясать искорка страха. -Что-то мне подсказывает, что туда лучше не идти… — Крэк разворачивается, начав шагать в другом направлении, — Попробую в другую сторону. Может выйду в знакомое место.

***

-Ненавижу темноту.! — тонкие брови «четырёхглазого» сводятся вместе, а меж ними пролегает морщинка(?), -Есть хоть один дурак, который любит ходить по тёмным коридорам? — Крекер вновь начинает размахивать руками, затем скрещивает их. — С-сомневаюсь. Хе…       Блондин подходит к массивной двери, после, открывает. Пред ним открывается вид на лестницу. Полуразрушенные, покрытые толстым слоем пепла ступеньки выглядели так ненадёжно, что на них даже не хотелось вступать. Крэклин с силой толкает дверь, дабы та при проходе не пригвоздила его, после чего шустро проходит внутрь, к лестнице. Точнее к месту, где должны были быть перилла. Правда, их там не было. «Учёный» подходит к "бездне", из которой валил дым. Крэкли наклонился, присел, точно всматриваясь в черноту пролёта. В глазах образовываются чёрно-белые скачущие мушки, а воздух сжимался в видимую рябь. От жары исходившей от туда и привкуса сажи на языке становилось тошно. -Мм. — мычит юнец, прикусывая нижнюю губу — Н-ну ничего. Уютненько. Мне нравится. Ж-жить можно, я б сказал. — осклабился Крэк, достав из кармана маленькую коробочку яично-жёлтого цвета, напоминающую телефон. Нажав на красную кнопочку в верхнем левом углу, под экраном, тем самым включив прибор. Это был счётчик Гейгера. На экранчике появляются чёрные цифры. -Та-ак… Пока что оставлю тебя здесь. — Крекер небрежно пихает вещицу в карман халата, следом, встал. — Ту-ту-ту… — «Желток» цокает, отворачиваясь от «бездны» и проходя ближе к двери, которую он, ранее, закрыл. — Чего бы мне сотворить то? — взгляд пробегает по стенам, посему цепляется за другую дверь. — О!       Крэклюша облизывает иссохшие губы, подходит к двери и с кряхтением открывает её.       Яркий, ослепительный свет ударяет по глазам, вынуждая их сощуриться. За дверью колыхались языки янтарного огня. Длинноносое личико «учёного» окрасилось приятной рыжинкой. Улыбка, которая ранее сияла на его мордашке, медленно сползает. -Ладно, ладно… Я понял. Это ад. — парень отворачивается от пламени, правой рукой он ощупал шею; казалось, будто её и плечи опалил огонь. -Я грешил так много, что попал в ад.! — деревянные(?) двери стали медленно закрываться. — Правда я не помню, что именно я делал… — Крэклин приставляет указательный палец к губам. Дверцы позади него с шумом и лязгом(?) захлопнулись, зажежав кусок его халата — Н-но я точно ужасный человек.! — руки «Гейгерца» повисают, как две плети — За это мучаться мне здесь вечность… — юнец проговорил это так, словно он прямо сейчас раскаивается пред богом.       Карие глазки прикрываются. В них отражается его сожаление. Ему искренне жаль за свои деяния, хоть он и не знает какие. -Огонь, темнота, одиночество… Бесконечные коридоры. — букву "р" юноша выговорил так, словно он картавый подросток, попавший в неизбежное положение (чт?).       Крэклин только решает сделать шаг, как с громким визгом падает на пол, ударяясь головой о рыжий кирпич, лежащий в куче других таких же кирпичей. -А-агх-ай!. — очки парня слетают с переносицы, отлетая куда-то. Крэк зажмуривает глаза, начиная выть от боли. Неприятное влажное тепло струится по лбу «счётчика», спускаясь сначала на переносицу, а затем затекая в уголок губ. К золе на языке подвешивается привкус железа.       Сразу стало понятно, что это кровь. Карие глаза парня приоткрываются, но закрываются вновь, как только в один из них заливается кровь. Мальчишка переворачивается на бок, шумно вздыхая. «Желточек» приоткрывает рот, глотая сухой воздух. В ушах у него столько ваты, что он и не слышит шагов, приближающихся к нему. Боль. Острая боль расползается сначала по лицу, затем сползает по шее… Начинает душить. Как удав.