Холодная забота

      Громкий, нудный писк эхом разлетается по лестничной клетке, но даже он не может пробудить того, кто лежит подле дверей в "ад". Блондин приоткрывает рот и старается вдохнуть, но, увы, горло сильно пересохло, и вдох смялся, превратился в кашель. Боль избивает не только голову, но и нутро. Крэклин хрипит сквозь кашель, пытаясь позвать хоть кого-то, но ничего не выходит. О. Нет. Выходит. -Это что ещё за чудо в перьях... - басистый, вынуждающий мурашки скакать по телу как ужаленные, голос ударил в уши. - Эй, ты, жёлтый! - лежащий издаёт лишь хрип, попутно пытаясь открыть глаза, - Бл*ть... - неизвестный тяжёлыми шагами подходит к Крэку, после чего садится "на корточки" и бегло осматривает его. Правая рука, в которой был стиснут "Desert Eagle" ложится на плечо "жёлтого" и грубо потряхивает, заставляя младшего открыть глаза.       Крэклин еле как открывает веки. Казалось, что глаза обмазали суперклеем, а на ресницы повесили что-то неимоверно тяжёлое. Надоедливый писк бился в уши, точно мотылёк в стекло керосиновой лампы, одиноко висящей под потолком. Тревога набатом стучала в голове(?), а боль пульсировала в висках. В воздухе витал неприятный и резкий запах пыли с примесью какого-то лакоста(?). Нос так и щекотало от этого ядрёного сочетания. -Вставай, юнец, вставай! Долго лежишь тут, а? - роптал мужчина, приоткрывая дверь (тем самым высвобождая халат из плена) и приподнимая лежащего Крэклина. Теперь он сидел, - Смотря по твоей голове долго... - шумный выдох.       Седовласый брюнет, одетый в потрёпанный деловой костюм аспидно-чёрного цвета, потёртые чёрные туфли и с синий в жёлтую полосочку галстук, кряхтя и чертыхаясь встаёт, оценочно смотрит на очнувшегося аутиста и делает шаг назад. Пистолет, который незнакомец держал в руке, медленно ускользает в карман. Не без помощи руки, конечно. -Говорить можешь? - лаисто спрашивает темновласый, сводя брови у переносицы. Крэклин подносит кулак ко рту и мысленно морщится. -А-ага. - выдавливает юноша, прежде чем чихнуть.       Седой незнакомец фыркает, - Отлично. Так, вставай - фраза, точно приказ генерала данный неопытному солдату, поднимает Крэклина на его ватные ноги, - Идти сможешь? Или тут сляжешь? - одна из густых бровей немного приподнимается. -Н-не думаю, ш-шеф... - юноша опирается одной рукой о стену, второй рукой зарывается в окровавленные волосы (естественно аккуратно это сделать он не додумался, и от боли, о которой выла рана, завыл он сам), а взглядом начинает бегать по мужчине, осматривая, - Не дума-аю, что смогу... - глупая запинка опускает и без того опущенные уголки губ мужчины ещё ниже. -Мкм... - мужик скрещивает руки на груди, а после, выгнув брови в недоумении, спрашивает: - Подожди. Как ты меня назвал? -А-. Ш-шеф. А что? -Ничего - отрезал седовласый, подходя к незнакомому ему парню и, поддерживая его за плечо, закидывает его руку себе на плечи и медленно начинает покидать "адскую площадку". -А-а… Н-нет, нет, подождите, о-отпустите! - взвизгивает паренёк, открывая карие глаза и смотря на мужчину. В них читался страх. -Так, Жёлтый, не ёрничай! - басит хриплоголосый, останавливаясь, немного заходя за спину Крэклина и подталкивая её вперёд, при этом придерживая за подмышки(?), - Я тебе помочь пытаюсь. -Я… Н-не нуж-! Но парень не успевает договорить. Рот ему варварски закрывают сильной ладонью.

***

      Шеф проходит в комнату, затаскивая за собой дрожащего, измазанного кровью, как заправский маньяк, Крэклина. «Счётчик» подносит левую руку ко лбу и смахивает с него холодные капли пота. Взгляд устремляется на опущенную ладонь, что теперь своей внутренней частью «смотрела» вверх. На пальцах и самой ладони виднеются красноватые разводы. Нужно быть поосторожнее с головой; ведь мало того, что она кровоточит. Котелок парня просто гудел. Казалось, что он вот-вот расколется на две половинки! Крэклин беззвучно стонет, пряча измазанную кровью руку в карман халата. Кажется, к чëрному масляному разводу (?), на этом самом халате, привяжется ещё и багровое пятно.       Тяжëлые шаги талдычат глухую тишину вплоть до того момента, пока седовласый не останавливается возле массивного тëмно-синего кресла, стоявшего посреди просторной комнаты с обшарпанными стенами и с облезлыми, ободранными зеленовато-жëлтыми обоями в тëмную полосочку. -О-ойх. - обеспокоенно ойкает «учëный», оглядываясь по сторонам. Вокруг он лицезреет(?) бардак. Куча мокрых, разбросанных по полу бумаг, документов, канцелярии, пустых и разбитых бутылок из-под алкоголя, стаканов, очков… Да и другого хлама. Интересно вот что - эта «грязь» была распихана(?) по углам, видимо, чтобы не мешала. Всё-таки среди этой дряни было и битое стекло; не очень приятно было бы наступить на парочку осколков. -Садись. - зыкнул(?) Шеф, отпуская руку парня и небрежно подталкивая того к креслу. Крэклин же втелячился в сидушку(?) того кресла, издав какое-то «утробное рычание». -А… Х-х. Хорошо! - голос парня дрожал. Дрожал так, словно он совсем недавно пришёл с улицы с сорокаградусного мороза. -Шустрее давай, дурень. - ледяные глаза прикрываются, а их владелец медленными шагами направляется к стеллажу с редкими книгами, стоящими и лежащими на его серых от пыли полках.       Юнец чуть ли не запрыгивает на кресло, усаживается на нем поудобнее и поджимает ноги к груди. Дистрофичными ручонками «учёный» обхватывает свои конечности, закрывает глаза и… Снова елозит, точно змея. Увы, но как бы он ни старался устроиться удобнее - у него ничего не выходит. Чувство что он сидит на иголках продолжает бить в бëдра и голые ступни, продолжает прокалывать его бледную, измазанную грязью и кровью кожу. -Так, малец. Лечить мне тебя нечем, да и не за чем, так что сейчас дам тебе септик и тряпку. - голос у мужчины был скрипучий, но твëрдый. При разговоре создавалось впечатление, что кто-то камень о камень трëт - Сам будешь разбираться со своими болячками. Моя нынешняя благодать на тебя, - шеф смотрит назад, на Крэклина, - Жёлтый, не снизойдёт.       «Желток» успевает лишь кивнуть и прекратить вертеться, как Шеф отворачивает голову обратно, подходит к тумбе, стоящей в углу, меж стеллажом и стеной; на тумбе, верно, сделанной из тёмного дуба, стояла не маленьких, но и не больших размеров ёмкость, напоминающая больше пульверизатор, в котором находилась прозрачная, напоминающая воду, жижа. Крэклин опускает голову и прикрывает глаза, слушая то, как шипят трубы и хрустит пластик под пальцами седовласого мужчины. “Интересно, тут есть другие люди? Или… Вообще кто-нибудь есть?” - мысли перебивает внезапный, громкий, давящий на расслабленные п̶е̶р̶е̶п̶о̶н̶н̶ы̶е̶ б̶а̶р̶а̶б̶а̶н̶к̶и̶ уши звон. Кажется, он доносится извне. -Это ещё что? - "прорычал" брюнет, подходя к креслу, небрежно бросая баклажку рядом с Крекером и направляясь к двери. -М-может н-не сто–. -Ты, - мужчина приоткрывает железную дверь. Она же с неприятным, оглушающим скрипом отворяется, - Как там тебя... Кра... Крэклин. Тебя не спрашивали, так что сиди и помалкивай. - басистый глас вынуждает «учёного» сжаться и замолчать.       Звон и лязг чередуются между собой. Казалось, что они стараются выстроиться в мелодию, но нет. Это были просто звуки железа, бьющегося о железо. Извиняюсь за тавтологию. Мужчина хмурится, точно грозовая туча – предвестница скорой бури, после чего выходит за порог, углубляясь в темноту коридоров и позволяя первой поглотить его.