Сборник ответов за Шинки в текстовый аск

Рожок месяца серебрился в круглом окне, голубоватым светом разгоняя мрак ночи над Суной. Звёзды россыпью мерцали по его бокам, становясь всё ярче по мере удаления от спутника. Шинки сидел в постели, укрытый сбитым одеялом, и невидяще смотрел вперёд. Из объятий дрёмы его бесцеремонно выдрал очередной кошмар. В конце концов очнувшись, мальчик медленно выдохнул и, аккуратно расправив одеяло, откинул его в сторону, спустив ноги на пол. Поднялся и тихо побрёл в ванную комнату. Из-под двери отцовского кабинета в дальнем конце коридора пробивался свет. Заметив его, сын казэкаге заметно оживился. Подобрался, сделал несколько шагов в направлении комнаты, но остановился. «В это время мне следует спать», — с грустью подумал юный генин Песка. Сдержанно зевнув, он вернулся к изначальному плану посетить ванную и умыться. Уже после того, как Шинки ополоснул лицо и вытирал его полотенцем, чужое присутствие вынудило сначала напрячься, а затем и обернуться. Несколько секунд казэкаге с сыном просто смотрели друг на друга. Затем взгляд Гаары из изучающего превратился в горестно-понимающий. Вместо вопросов, пожеланий сна или тем более критики полуночных гуляний, мужчина поднял руку и легко коснулся волос мальчика. Еле заметно кивнул. — Ложись, я сейчас подойду, — просто сказал он, пропуская ребёнка к выходу. И без того смущённый встречей с Отцом, Шинки сильнее смял подол своей пижамы и, коротко-согласно мотнув головой, поспешил вернуться к себе — в конце концов, заметив свет, он ожидал примерно такого исхода. *** О проблеме кошмаров Гаара знал не понаслышке. За свою не столь и долгую жизнь он успел столкнуться с ней как минимум дважды: во времена сосуществования с Шукаку, когда сам биджу был его худшим кошмаром, и позже, уже после извлечения, окружённый памятью прошлого и грузом ответственности поста на его узких плечах. И, когда в доме появился Шинки, мужчине не понадобилось много времени чтобы понять — у ребёнка, обременённого тягостным прошлым, страшные сны, конечно же, будут. Какое-то время мальчик упрямился и не желал признавать за собой подобную слабость — но подушка и щёки, мокрые от слёз, да вялость по утрам говорили сами за себя. Доверие между ними только развивалось, и Пятому стоило немало усилий подступиться к Шинки и объяснить, что кошмары это не то, чего стоит стыдиться или пытаться побороть в одиночку. И что ему самому, пусть и занятому властителю Песка, не в тягость остаться на ночь рядом. Вместе с тем, как крепли узы, росла уверенность преемника в себе, исчезали и кошмары, заменяясь спокойным, глубоким сном с мутными образами, которые Шинки не запоминал. Но иногда, слишком уставший за день или перенесший неожиданное потрясение, мальчик просыпался ночью, напуганный тенями прошлого, что породил его собственный мозг. И действительно успокоить могло лишь присутствие Отца. Мужчине почти всегда было достаточно всего лишь находиться рядом — сидеть в кресле, мысленно составляя план на следующий день или читать очередной доклад при достаточно ярком лунном свете. Шинки же лежал в кровати, возмущённый тем, что не в состоянии контролировать свой разум. Почти никогда не признающий того, что так ему спокойней. И только в эти ночи он видел яркие и тёплые сны. Всё так же не запоминал их, но на утро был отчего-то взволнованно счастлив.