Сборник ответов за Шинки в текстовый аск

— Сатецу остаётся песком. Позволь ему течь, Шинки. Ровный голос Отца из-за спины наполнял тело подростка спокойствием и внутренней силой. Несмотря на подсознательную боязнь ошибиться, в нём перевешивало желание угодить, подстроиться, достичь, быть достойным. Мальчик медленно выдохнул и пошевелил пальцами. Чёрная гора песка послушно колыхнулась, обретая форму руки. — Хорошо. — В тоне Гаары проскользнула улыбка. — Тонкий контроль не означает необходимость удерживать каждую песчинку. Пусть они сыпятся. При необходимости, ты соберёшь их отдельно. Но это потом. Ученик кивнул и напряг кисть, медленно сжимая пальцы в кулак. Оружие подхватило движение, изменяя форму, грозной тенью нависая над полигоном. — Да, так. А теперь вторую. Чуть ослабив напряжение, убедившись, что кулак из песка не потерял формы, Шинки поднял вторую руку и отзеркалил движение. Из искрящейся тьмы сатецу образовалась вторая фигура, едва ли не идеально идентичная первой. Следя за дыханием и контролем, мальчик согнул локти и развернул кисти тыльными сторонами вниз — форма сатецу осталась незыблема. В зелёных глазах юнца блеснули огоньки удовлетворения. Даже спустя два года упорных тренировок, он по-прежнему побаивался своей силы. Не показывал этого (но, конечно, Гаара знал об этих страхах), но чёрный вихрь смерти иногда являлся в кошмарах, сметая всё на своём пути, разрушая близкое и дорогое. Однако, в отличие от первых дней, сейчас Шинки нравились занятия по контролю. Юный шиноби управлял самой чёрной смертью — она скрипела, шуршала, перекатывалась волнами, взмывала и опадала, следуя воле пока ещё не полноправного, но уже её хозяина. Почти послушная, без пяти минут укрощённая, подвластная движениям маленьких пальцев. Тщательный контроль сатецу был близок к теории по управлению нитями чакры, которой не так давно стал обучать его Дядя, и мальчику нравилось это сравнение. Песок требовал больших объёмов чакры, большей фантазии и им можно было управлять не только руками (пассы и взмахи давали точность, сам по себе сатецу подчинялся мыслям, течению чакры), но аналогия успокаивала подростка. Потому что справиться с собственными руками гораздо проще, чем с океаном песка. Пальцами он направлял течение биллионов песчинок; медленно, но верно формировал нити чакры, пусть пока едва ли мог их хорошо направить. В руках Шинки умело проворачивал кунай и мог открытой ладонью обезоружить противника на уроке тайдзюцу. В руках было сосредоточено столь многое. — Прекрасно, твоя синхронизация значительно улучшилась, Шинки, — голос казэкаге согнал пелену рассуждений. Мужчина приблизился, опустил ладонь на голову мальчика. — Хватит на сегодня. Пойдём домой. — Могу я позаниматься ещё немного, Отец? — повернув голову к старшему, серьёзно произнёс подросток. Устало-горделивый вздох застыл на губах Гаары еле заметной улыбкой. Он посмотрел на запад. — Полчаса. — Ни минутой больше, — кивнул Шинки и, повернувшись, снова поднял сатецу в воздух. Его любимым оружием были руки. Потому что ими он мог не только разрушать.