Сборник ответов за Шинки в текстовый аск

— Шинки… — Гаара с тихим вздохом опустил документы на стол, когда сын подошёл к нему вплотную и, бесцеремонно обняв со спины, уткнулся носом в плечо. — Что? — спустя долгую минуту шумных вздохов, произнёс парень. Отпускать любимого батеньку он не собирался. Мужчина ответил не сразу: смотря перед собой, он пытался собрать неясные мысли в кучу и выстроить в соответствии с привычной ему логикой. Получалось не очень — казэкаге всё ещё не привык к новой форме их отношений и, по итогу, слишком многое в тех мелочах, которые он стал подмечать за обожаемым преемником, его… смущало? — Я же просил не смотреть на подходящих ко мне людей столь угрожающе, — в конце концов начал он. — Я всегда так смотрю. Мало ли что у них на уме. А ты — казэкаге. Твоя безопасность забота всей деревни. — Не всегда, — устало возразил Гаара. — Это раньше я не чувствовал разницы. А сейчас она слишком очевидна. — Для тебя, — Шинки чуть выпрямился, проведя носом по открытому участку шеи. Мужчина вздрогнул. — Для всех остальных я всё такой же. Даже для Дяди. — Шинки… — Слишком привязанный к тебе, — парень сильнее сжал Песчаного в объятьях, вынуждая повести плечом, чтобы дать себе чуть больше места. — Ревнивый. Изначальным порывом было возразить: парень не считал себя ревнивым, хотя в целом понимал, что Отец прав. Желание, чтобы внимание Гаары принадлежало только ему, жгучей змеёй преследовало паренька с детства. Большую часть времени это удавалось контролировать: понимание как важен Отец для Песка, что контакты с другими людьми неизбежны, ровно как и бесконечные часы, потраченные на бумаги-проверки-визиты — долгое время сын казэкаге сознательно обращал всё это в повод для гордости и стремление стать лучше. Но с годами, с новыми чувствами, это становилось сложнее. Уже не так просто было переносить присутствие других рядом с избранником — впрочем, конечно, не всех подряд, а лишь значимых или тех, кто слишком явно пытался заигрывать с Пятым. Чувство ревности было иррациональным, глупым, необоснованным, потому что уж Шинки-то прекрасно знал, что интима у Гаары ни с кем (кроме него) нет и быть не может… но. Но эта паршивая гадюка раз от раза растекалась по венам, грозясь вылиться в нечто большее, нежели недовольный малахитовый взгляд или уверенное движение руки, по сыновьи сдержанно оплетающее плечо Отца и уводящее его прочь от незначительной угрозы их тайной связи. — Какой есть, — почти обиженно согласился парень, окончательно выпрямляясь. — Ты же натворишь глупостей? — казэкаге повернулся к нему. И в бирюзовом взгляде, усталом, подёрнутым сомнением, мягкими бликами светилась нерушимая вера в сына. — Нет, — Шинки тепло улыбнулся, рассеивая остатки вспыхнувшей ревности. — Конечно нет.