FIVE SENSES

«Истинное назначение человека —

жить, а не существовать.»

Джек Лондон

Пролог

— Я просто хочу напиться, понятно?! — Чонгук, стиснув челюсти, направляется к выходу, и у Хосока в этот момент начинает ныть сердце. Обернувшись всего лишь на пару секунд, Чонгук пристально смотрит на старшего брата, а затем одним резким движением распахивает дверь…

***

Этот мир делит всех людей на три категории: чистые, радужные и одиночки… Какая жестокая и одновременно элементарная правда: у каждого человека должна быть своя пара… Закон природы, повеление небес, предназначение — назовите как угодно, смысл всё равно останется прежним: человек не может испытать истинное счастье, если не встретит своего соулмейта. Тем более в таком мире, где одиночке суждено проживать свою жизнь блеклой тенью, блуждающей словно в тумане, не испытывая в полной мере прелести всех пяти чувств, которые доступны лишь радужным. Но самое главное, чего лишён одиночка, пока не узнал свою половину, так это — желания жить… Новый человек рождается чистым и невинным, с зачатками развивающихся чувств, которые, подобно бутонам набираются сил, чтобы распуститься в душе неповторимыми цветами в тот самый момент, когда случится чудо воссоединения… По окончанию полового созревания все чистые: юноши и девушки обретают дуальность души, способной вычислить собственного соулмейта из огромного количества людей, и если судьбоносной встречи ещё не произошло, то с этого периода они автоматически попадают в категорию одиночек, постепенно теряя яркость ощущений, зарождающихся в самом начале… Секрет распознавания достаточно прост — это обычное рукопожатие. Как бы банально это ни звучало, но именно через первое прикосновение две половины одного целого осознают, кем они являются друг другу. Те люди, которым посчастливилось найти свою пару, а это подавляющее большинство всего населения планеты, описывают данный момент, как нечто особенное, и даже можно сказать, волшебное… Как только происходит тактильный контакт — обе души испытывают невероятный взрыв, обретая всю полноту эмоций и чувств, которые подсказывают с кем именно они встретились. Часто случается так, что у соулмейтов значительная разница в возрасте, и в таком случае их связь далека от романтической: оба на интуитивном уровне определяют кем они будут друг другу в будущем, принимая иную форму привязанности. Такие различия ничуть не мешают им обоим жить дальше полноценной жизнью, наслаждаясь яркими красками, запахами и звуками, которые уже не исчезнут до самой смерти. Этих людей называют радужными. Чаще всего такие соулмейты остаются близкими друзьями, и успешно заводят собственные отношения с другими свободными радужными. Чонгуку двадцать пять, и его личная трагедия заключается в том, что он до сих пор остаётся одиночкой. Имея престижную работу, любящих родителей, старшего брата Хосока, он несчастен в этом мире. С каждым прожитым годом ему становится всё хуже и хуже. Бесконечная депрессия от отсутствия насыщенности чувств вынуждает его регулярно наблюдаться у специалистов, занимающихся данной проблемой. Препараты, которые назначают одиночкам лишь слегка поддерживают повседневный жизненный тонус, но по факту итог всегда один: после истощения опустошённой души неполноценный человек редко доживает до преклонного возраста и покидает этот мир, так и не прочувствовав всю красоту жизни до конца. Процент одиночек не так уж и велик, поэтому в мире существует общедоступная сеть, помогающая найти своего соулмейта. Создание специальных международных сообществ по организации встреч одиночек значительно упрощает эту задачу. Конечно, не исключено, что твой человек живёт в другой части света, но всё же, как показывает практика, чаще всего соулмейты находят друг друга в родных местах. Многие люди тратят всё своё время на поиски, не догадываясь, что их половинка души целенаправленно отказывается от возможных встреч, или ещё хуже: её уже нет в живых. Таким одиночкам не позавидуешь, ведь их дальнейшее существование до конца останется серым и безрадостным… Чонгук побывал уже на сотнях различных собраний одиноких людей, объездил полмира, и всё безрезультатно. Он готов здороваться со всеми первыми встречными на улицах, лишь бы обрести долгожданное исцеление. Родители с тоской в сердце наблюдают за тем, как их любимый младший сын постепенно теряет надежду. Матери и отцу Чонгука повезло: они встретили друг друга почти сразу, как обрели способность распознавания, и с тех пор были неразлучны. Хосок нашёл свою Юнми, когда ему исполнилось двадцать три, а ей всего шестнадцать, и он за это время успел всем родным изрядно потрепать нервы, боясь не найти своего соулмейта. Девушка оказалась настолько скромной и испуганной, что Хосок уже хотел было ей предложить поискать радужного своего возраста, но Юнми уговорила его дать ей время побыть с ним друзьями, чтобы привыкнуть, и спустя три года они поженились. Теперь у них растёт замечательный годовалый сынишка по имени Чонин. Сколько раз Чонгук представлял ту самую встречу, сколько бессонных ночей провёл в молитвах и ожиданиях, но чудо так и не свершилось…

***

— Юнги, вот объясни мне, почему мы такие разные? — Чонгук причмокивает губами, проглотив безвкусное пиво. — Почему я уже столько лет ищу своего, а ты даже жопу поднять не хочешь? — А нахуя? Мне и так заебись, я тебе не раз говорил: жизнь — говно! Нечего и рыпаться, кого-то искать, — Юнги манит пальцем улыбчивого официанта и заказывает ещё одну порцию виски. — Меня тошнит от радужных… — Но ведь где-то из-за тебя страдает человек… — Ха! Поверь мне, Гуки, он будет страдать ещё сильнее, когда со мной встретится! Прикинь, если он вообще ещё не родился? Зачем ему или ей нужен будет такой старый пердун? Будем держаться за ручки и улыбаться, как два идиота? — Не подойдёт — будете просто общаться, проблема, что ли? Свободных радужных полно… — Нее… Одиноким быть лучше — никто мозг не ебёт… — И ты никого не ебёшь, потому что не стои́т уже! Хорош бухать! — Всё у меня стои́т, не пизди! Просто не вижу смысла трахаться, если удовольствия от этого не получаю. — Ну так, а я про что?! Встретишь соулмейта, и сможешь кайф получать от жизни! Неужели не хочешь? — Чонгук подпирает ладонью голову, склонив её на бок. — Может и хочу, Гуки. Но, как ты, задницу рвать не собираюсь, мотаясь по континентам. Что, если умер он, а?! Уж лучше быть в неведении, чем потом хотеть вздёрнуться нахуй! Сияющий официант ставит перед Юнги бокал, и улыбаясь во все тридцать два, забирает пустой. Юнги взглянув на молодого юношу, морщится, словно испытывает головную боль и тянется за новой порцией. — Юнги, не пей уже, тебе хватит… — А хули делать-то остаётся? Один хер сдохну, так что… — Юнги подмигивает Чонгуку и опрокидывает в себя виски, не чувствуя ни горечи, ни запаха, — пойду подымлю, ты со мной? — Иди, я посижу, — проводив взглядом сутулую спину Юнги, Чонгук оглядывается вокруг. Людей в баре не так много, как в выходные дни, но даже среди такого малого количества находятся одиночки, которых несложно определить по виду: всегда неулыбчивы, немногословны и пьяны… Чонгуку очень хорошо знакомо такое состояние, и он с сочувствием рассматривает этих частых посетителей, отметив про себя, что новеньких среди них нет. Со всеми он уже здоровался… — Привет, — выпившая смазливая девушка подсаживается к Чону, очаровательно улыбаясь. — Скучаешь? «Радужная» — проносится в голове Чонгука, и он тяжело вздыхает. — Если ты за отношениями, то это не ко мне, извини… — Ты симпатичный, а мне одиноко, вот я и подумала… «Лёгкая добыча…» — Я конечно не против, но фееричного секса от меня не жди, я одиночка со стажем, — ухмыльнувшись, Чонгук опускает взгляд на её короткую юбку. — А это не страшно, я уверена, что ты справишься… В тесной кабинке прокуренного туалета Чонгук натягивает презерватив на член, а затем и саму девушку. «Даже не спросил, как зовут… А, похуй…» Девица громко стонет, виляя задницей, всем своим видом показывая, как ей сейчас хорошо. Ещё бы… Её чувства обострены в десятки раз, по сравнению с чистыми и уж тем более с одиночками. Чонгук спускает в презерватив, практически ничего не ощутив, лишь лёгкая слабость растекается во всём теле… — Почему ты не со своим соулмейтом? — он выбрасывает использованную резинку в мусорное ведро и застёгивает молнию на джинсах. — Ей сорок… Она мне в мамы годится, но мы дружим, и у неё появился радужный. Жалко её, она так долго меня ждала… — Ясно… «Вот так вот… Люди ждут по двадцать с лишним лет, а я разнылся в свои двадцать пять…» Девушка торопливо заправляет свою блузку за пояс юбки и, улыбнувшись напоследок, тихо шепчет: — Было неплохо, ты молодец. Ну пока? Может ещё увидимся как-нибудь… Удалившись, она оставляет Чонгука одного, и он устало упирается затылком в стену. Неплохо… Звучит, как «так себе»… Трахаться с радужными прикольно только самим радужным. По большому счёту им всё равно с кем, потому что их повышенная чувственность дарит им удовольствие в любом случае. Исключением является только секс между соулмейтами: такая связь априори самая сильная и яркая. И уж если эти двое встретившихся оказываются в одной постели, распробовав друг друга, то их уже никто не в состоянии разлучить. Ни один радужный не заменит соулмейта в сексе…

***

Ви со скучающим выражением лица укладывает свои ярко-синие волосы в причёску, напевая под нос тихую мелодию. — Чимин, сколько у тебя сегодня? — Двое: одного радужного знаю, а второй кажется одиночка, — Пак вздыхает, заканчивая с лёгким макияжем. — Какого чёрта одиночки прутся в бордель? Всё равно ведь нихера не чувствуют? Ладно хоть кончают быстро, без выебонов… — Может ищут соулмейтов? — Угу… Самое-то место, где их нужно искать… — Продавец сказал, что это самый насыщенный оттенок синего, что скажешь? — парень поворачивается к Чимину, указывая на голову. — Может быть, Ви, — он медленно подходит к нему и ласково обнимает со спины. — К сожалению, мы этого не знаем, — целуя его в шею, Чимин вздыхает, закрыв глаза. В дверь коротко стучат, и в следующий миг перед ними возникает Ким Сокджин. — Ооу! Ви-и! Ты решил ослепить всех клиентов своей красотой?! — Вот тебе и ответ, — Пак, похлопав друга по плечу, на ходу снимает с себя халат, оголяясь и направляясь к одежде, лежащей на кровати. — Мальчики, поторопитесь, пожалуйста, через десять минут мы начинаем, — Сокджин с улыбкой касается синих волос. — Мне нравится, малыш, тебе очень идёт этот цвет… Голубой публичный дом с громким именем «Вожделение» открывается ровно в десять вечера. Сюда стекаются любители музыки, искусства танца, красивых мужских тел и их доступности за большие деньги. Сокджин, с чьей лёгкой руки открылось это экзотическое заведение, даже и предположить не мог, что оно будет пользоваться такой популярностью среди радужных, пока не нашёл Его… Играет тихая спокойная музыка, элегантные официанты порхают от столика к столику, предлагая гостям расслабляющие напитки, и на сцене, освещённой приглушённым светом, стоит Он… Звезда вожделения, редкий цветок неземной красоты, сражающий своей прелестью, драгоценный бриллиант Сокджина, который он держит в золотой клетке, с суровой надписью «руками не трогать!» На Ви можно лишь смотреть, только любоваться, лаская взглядом и наслаждаясь его неповторимым голосом. Только так и никак иначе… Сокджин до сих пор помнит как год назад глубокой ночью они с Чимином по счастливой случайности заметили в подворотне молодого, избитого до бессознательного состояния, парня и забрали к себе. Уже тогда он понял, что не хочет отпускать его… Мальчишка был безумно красив, несмотря на окровавленные ссадины на лице. К его изумлению, очнувшись, парень не мог вспомнить о себе абсолютно ничего: ни имени, ни откуда он родом и кто его родители. Лишь дорогая одежда и золотая цепочка с кулоном, на котором красовалась латинская буква "V" намекали на то, что мальчик далеко не беден… Синяки постепенно исчезали, состояние улучшалось, а вот память так и не вернулась. Чимин с великой заботой относился к новому знакомому, ободрял словами и объятиями, с каждым днём прикипая к нему всё сильнее. Он даже дал ему новое имя — Ви, благодаря гравировке на кулоне. Сокджин откровенно метался… Ему было жаль парня, но эгоистичное желание оставить такого красавца у себя перевешивало все сомнения. Он честно просматривал все новостные объявления о пропавших людях, но Его среди них не было. «А может это и к лучшему? Никто не ищет, значит никому не нужен? Кроме меня…» Впервые услышав голос Ви, Ким готов был кричать от радости. Такой глубокий бархатный голос никого не мог оставить равнодушным, поэтому решение поставить его на сцену даже не обсуждалось. Пел Ви великолепно… В нём сияли изысканность и сила, нежность и благородная красота. Создавалось такое впечатление, что он всегда занимался именно этим, так тонко чувствуя каждую из нот. То, что мальчик оказался одиночкой, Ким с Чимином поняли на следующий день, когда парень открыл глаза и прошептал на чистом английском: — It's so gray… Поначалу они подумали, что перед ними американец, но когда заговорили между собой, то услышали, как незнакомец спросил на корейском: — Где я? Ви оказался весьма непритязательным в бытовых условиях, в еде и одежде. Был искренне благодарен Сокджину за предоставленный кров и содержание, а Чимину за ежедневную поддержку. Ким, будучи радужным, потерявший своего соулмейта несколько лет назад, испытывал жгучее желание обладать этим невероятным парнем, но то ли воспитание, то ли жалость к этому неземному существу не давали ему потерять рассудок, поэтому он с великим трепетом довольствовался объятиями и целомудренными поцелуями в висок… Ви никогда не отталкивал Сокджина, когда ему хотелось выразить свою нежность по отношению к нему, никогда не задавал неудобных вопросов и не злился. Напротив, ему даже нравилась такая опека со стороны старшего, которая была насквозь пропитана сердечной заботой. Чимин, проживающий у Сокджина уже больше пяти лет, сразу расставил все точки над i, выдвинув требование, чтобы Ви жил с ним в одной комнате. Киму ничего не оставалось, как согласиться и не возражать. Уж больно сильно была заметна связь этих двоих, и единственное, что его радовало — они не оказались соулмейтами друг друга…