Мне приснился Танец Драконов

Пахло лошадьми, душистым маслом, железом, потом и кровью. Особенно кровью. Тьма отступила резко, словно с Рейниры сбросили плотное покрывало. По глазам ударил яркий солнечный свет, по ушам счастливый рёв толпы и звонкий лязг металла. Оглушённая, растерянная она заморгала, силясь совладать с белыми пятнами и вернуть себе зрение. И тут Рейнира услышала победный крик Деймона. Его голос, что она узнала бы из тысячи. Он здесь. Пришёл за ней? Деймон здесь? Рейнира вскочила на ноги, поспешно утирая раздражающие слёзы, и двинулась вперёд, к нему. Балкон. Она стояла на балконе. А прямо перед ней, внизу, на ристалище, её супруг в чёрных доспехах, раскинув руки, наслаждался своей победой под ликование зрителей. Павший противник за его спиной медленно поднимался на ноги. Рыцарский турнир? Как она может быть жива? Отчего всё вокруг так знакомо? Это Королевская Гавань? Что здесь делает Деймон? Лихорадочным жаром эти вопросы атаковали Рейниру, в ушах её звенело, глазам было больно смотреть. Деймон вскинул голову к ней, широко и ярко улыбаясь – такой молодой? – когда за его спиной стал быстро приближаться противник. В руках того повис на цепи кистень. Рейнира отреагировала, не думая. - Деймон! Сзади! – она рванула к перилам, выставив руку – указывая мужу на опасность за его спиной, но сама внезапно потеряла равновесие, ослабев и слишком сильно свесившись с балкона. Влажная ладонь соскользнула, и Рейнира полетела вниз. Удар о землю выбил из груди весь воздух и оглушил – ей даже не было больно. Проваливаясь во тьму, Рейнира видела, как её супруг бежал к ней, а его противник, потеряв шлем, не двигался покрытый кровью. В поверженном она узнала ненавистного Кристона Коля. Но разве это всё уже не происходило? ... Этот проклятый турнир в честь нерождённого сына Визериса просто не мог закончиться хорошо. По правде говоря, Деймон намеревался сам его испортить, но Рейнира и Эймма постарались за него. Пекло. Королева мертва. Выпотрошена ради ненаглядного наследника, пережившего мать всего на день. А единственная дочь... Деймон до сих пор не понимал, что произошло. Предупреждение Рейниры прозвучало вовремя, и Коль в этот день проиграл. Но что же случилось, пока Деймон вбивал дорнийца в землю? Очевидцы говорили, что принцесса просто потеряла равновесие, но Деймон на это только кривил губы. Это Рейнира-то, драконья наездница с семи лет, потеряла равновесие? Они её хоть раз видели на драконе? Он первым подоспел к племяннице. Малышка упала крайне неудачно, приземлившись на правую руку и вывихнув плечо. Расшибла голову. Мейстер, что присутствовал на турнире, после поверхностного осмотра заверил, что травмы принцессы несерьёзны, за что едва не лишился головы. Деймон сам отнёс Рейниру в её покои, рявкнув страже, чтобы немедленно привели великого мейстера. У Рейниры начался жар. Малышка горела и металась от боли по кровати, снова и снова уворачиваясь от влажной тряпки в руке служанки, бормотала какой-то бред об огне и Эйгоне и никак не приходила в себя. Деймон никогда не видел её такой. Он не находил себе места, рычал на слуг и, в конце концов, лично притащил мейстера Меллоса в её покои, перехватив того на полпути. От старика он узнал о смерти Эйммы и рождении принца Бейлона. Наследника Железного Трона. Весть об этом огорошила и разозлила. Деймон чувствовал, как начинает закипать. Ему срочно нужно было уйти, привести мысли в порядок и хорошенько напиться. Он уже уходил, когда услышал своё имя. - Деймон... Деймон. Деймон! – всё громче стонала Рейнира, извиваясь в тисках лихорадки. Возможно, он проигнорировал бы её, оставляя в руках врачевателей, от которых явно было больше толку, но вот, что странно: племянница всегда звала его дядей и никогда просто по имени. Это было странно. Это было интересно. И это остужало ярость: Рейнира так отчаянно звала, но не мать, не отца, не лучшую подругу – лишь его. Мейстер напоил принцессу маковым молоком, вправил вывих, вслух задумался о применении своих любимых пиявок (тут же от них отказался, впечатлённый тяжёлым взглядом принца) и, наконец, заключил: - Теперь принцессе нужен покой. Всё это время Деймон сидел на стуле, барабаня пальцами по столу. - Королю сообщили? Меллос замер у открытой двери. - Да, Ваше Высочество, – ответил он. – Король лично направил меня к принцессе. - Но сам прийти не соизволил, – с мрачным удовлетворением констатировал Деймон. - Его Величество... потерял жену. - И обрёл долгожданного сына. Разве не прекрасная новость? ... Этой ночью Деймон так и не покинул Красный Замок. От Рейниры он сразу же направился в королевские покои, где тело королевы как раз заворачивали в окровавленные простыни. Крови... было слишком много. Деймон отогнал от постели молчаливых сестёр и откинул прочь угол простыни. Живот Эйммы был вспорот, раскрыт настежь до самого паха, внутренности и плацента ещё влажно блестели. На её кистях и щиколотках темнели синяки – несчастную резали заживо, силой удерживая на месте. Вся комната провоняла её кровью и болью. Деймон не стал смотреть на лицо королевы. Он не хотел запомнить её такой. Брата он нашёл в детской, в кресле возле колыбели, в которой тихо спал младенец. Визерис безучастно таращился на свои руки, разбитый и сломленный. Деймон молча заглянул в колыбель. Кожа младенца была тонкой, почти прозрачной, из-под края пелёнки проглядывали серебристые пряди. - Выглядит... здоровым. - Как Рейнира? - У неё жар. Сейчас спит. Визерис поднял на брата пустые, остекленевшие глаза. - Ты был рядом, когда Эймму потрошили, словно животное? - Деймон, пожалуйста... - Уверен, она тебя тоже молила... - Хватит! – сорвался Визерис, едва не разбудив младенца. – Я потерял жену! Чудом сохранил сына! Едва не лишился дочери! - Я был рядом. Она в порядке. Спокойные слова Деймона, казалось, лишь больнее ранили его брата. Визерис хорошо понимал, какой подтекст тот вкладывал: «Я был рядом. А ты – нет». «Я помог Рейнире. А ты убил её мать». Визерис глухо застонал, обхватив голову руками. Не этого он хотел, совсем не этого. Сын ценой жизни любимой жены? Зачем? Зачем он только толкал её на это раз за разом? Зачем? Деймон смотрел на брата, и ему искренне было того жаль. Наивный дурак, поверивший в мимолётный сон и принёсший на алтарь своих фантазий слишком большую жертву. Королева Эймма... Пока Рейнира не поправится, не стоит говорить ей о матери. Перед уходом принц хотел успокоить короля обещанием, что позаботится о племяннице, но тут же вспомнил усталую улыбку Эйммы в их последнюю встречу, а потом синяки на её тонких кистях и варварски вспоротый живот. Детскую Деймон покинул молча. ... Вопреки прогнозу мейстера, хватка лихорадки не ослабевает ни через день, ни через два. Пока Рейнира мечется в беспамятстве, умирает новорождённый наследник. Но Деймон рядом с ней. Пока Рейнире спаивают одно зелье за другим, хоронят королеву с младенцем. Тела в пепел обращает пламя Караксеса, а сразу после дракон уносит своего всадника прочь из Королевской Гавани. Пока Рейнира стонет и зовёт Деймона, Меллос с разрешения короля высаживает на неё пиявок. Деймона рядом нет. Пока Рейнира горит, Деймон привозит Герардиса, мейстера Драконьего Камня. Проходит всего несколько часов после его вмешательства, но к вечеру лихорадка отступает. Великий мейстер Меллос присваивает исцеление своим пиявкам. Мейстер Герардис, убирая собственные настойки из трав, скромно не спорит. Деймону плевать, кто из них справился, потому что Рейнира, наконец, открывает глаза. Он присаживается на её постели, забирает у мнущейся Алисенты влажную ткань и ласково промокает бледное в испарине лицо. - Как ты? - спрашивает на валирийском. Рейнира смотрит на него с сонной поволокой в фиалковых глазах и странно изломанно улыбается: - Любовь моя. Деймон вскидывает брови. Растерянность он прячет за ухмылкой и мысленно отмечает, что, слава Семерым, Алисента не знает древнего языка. Она могла донести отцу, а тот позаботился бы о дурных слухах. - Племянница так непостоянна, - замечает он ей, игнорируя чопорный взгляд от леди Хайтауэр. Мейстеры могли бы ей перевести, но пока стоят слишком далеко, занятые сторонним разговором. - Даруешь рыцарю свой знак расположения, чтобы потом помешать ему выиграть. Так испугалась за меня, что даже вывалилась из балкона, как птенец из гнезда? - Вывалилась? - повторяет Рейнира в замешательстве уже на всеобщем. Деймон видит, как она буквально выпутывается из пут сна и слабости и ошарашенно всматривается в его лицо. - Боги, Деймон, ты... - Пожалуйста, не забывай о приличиях, Рейнира, - шикнула на подруга Алисента, переместившись так, чтобы принцессе стало её видно. - Леди не пристало обращаться к собственному дяде просто по имени, как... - резкий, острый вздох Рейниры заставил её растерянно смолкнуть. Деймон прищурился. Племянница вцепилась в его ладонь, словно почувствовала угрозу. Смятение на её лице быстро сменилось куда более сложным выражением, которое девушка усилием воли подавила. Деймон снова подумал о её нелепом падении с балкона. Не будь целой толпы свидетелей, он предположил бы, что это Алисента столкнула её - так враждебно и загнанно смотрела на подругу Рейнира. Но на турнире, когда он попросил венок леди Хайтауэр (раз уж племянница уже отдала свой другому), между ними всё было прекрасно. - Рейнира? - вопросительно произнесла Алисента. Моргнув, принцесса отвела взгляд. Выражение её лица окончательно выравнялось и опустело. - Ты не могла бы... принести мне воды? - попросила Рейнира, но, стоило Алисенте направиться к столу с кувшином, поспешно добавила: - И поесть. Окончательно встревоженная, отчётливо понимающая, что её выпроваживают из комнаты, леди Хайтауэр всё же послушно удалилась. В тот же миг Рейнира, вцепившись в Деймона, подтянула себя к нему и, обхватив за шею, лихорадочно зашептала: - Я видела будущее, Деймон. Я прожила его, словно наяву, - услышав подобный бред в лучших традициях Визериса, принц начал отстраняться, чтобы остановить Рейниру, но девушка лишь крепче сжала объятия: - Да, да, я знаю, ты ненавидишь это и не веришь. Скажи только, мама и Бейлон уже мертвы? Деймон замер. Даже если допустить, что о смерти матери Рейнира могла услышать сквозь сон от мейстера, то кто мог назвать ей имя умершего брата? Визерис? Но Деймону сообщили, что король не приходил. - Да, - ответил он, и племянница вся подобралась. Её горячее дыхание путалось в его волосах и опаляло ухо. - Ты был в борделе? - Что? - Глумился ли над смертью племянника? - продолжала странные расспросы Рейнира, ради которых даже ослабила хватку, чтобы видеть лицо дяди. - Сразу после похорон я отправился на Драконий Камень за мейстером Герардисом, - выдохнул Деймон. - После падения у тебя началась лихорадка. Унять её не могли два дня. - И ты привёз его для меня, - прошептала Рейнира, и лицо её озарилось нежной улыбкой. Деймон не мог отвести от неё глаз. - Да. - Принцесса, пожалуйста, вернитесь в кровать, - мейстеры, наконец, обратили внимание на свою подопечную к глухому раздражению последней. - Я лягу, когда переговорю с... дядей, - резко повернувшись к ним, процедила Рейнира. Она едва не рычала. Держалась за Деймона, но взгляд... взгляд её пылал и давил, не позволяя мейстерам раскрыть рты для возражений. Деймон наблюдал, как они невольно отступают, почти интуитивно - как всегда отступали перед ним. Принц глядел с восхищением на измождённую болезнью пятнадцатилетнюю девочку, что заткнула учёных мужей одним лишь взглядом. Его племянница, не в пример родителям, всегда была истинным драконом, пусть и смиряла себя в желании им угодить. Теперь же никакого смирения в ней не было. Она была поистине прекрасна. - Какие бы любопытные сны ты ни хотела мне рассказать, они подождут, - Деймон всё же опрокинул Рейниру на подушки, ласково отведя влажные пряди с её лица. Предупреждая возражения, он серьёзно добавил: - Никаких борделей и насмешек над покойниками, пока ты не поправишься. Обещаю. Рейнира отчаянно покачала головой, а когда Деймон попытался встать, и вовсе потянулась следом. - Рейнира... - Нет-нет, выслушай меня, - голос её уже хрипел, но принц видел, она не сдастся, пока не скажет, что хотела. - Не оставляй отца одного. Хайтауэр подошлёт к нему Алисенту, и, если мы не помешаем, склонит жениться на ней. Тебя изгонят, а меня назначат удобной, безобидной наследницей. И Алисента родит отцу сыновей. Этого нельзя допустить. Деймон выпрямился. Глаза Рейниры горели правдой. По крайней мере, она сама свято верила в свои слова.