Мне приснился Танец Драконов

Когда Визерис впервые заговорил о вещих снах, Деймон был ещё ребёнком, и старший брат не пустил его в Драконью Яму. - Я видел тебя в пламени, - сказал он серьёзно, когда Деймон потребовал назвать причину. - Ты погибнешь, если сядешь на дракона. Одухотворённый и печальный Визерис свято верил в свои слова. Верил так, что поверил и Деймон. И потому, глубокой ночью пробираясь к драконам, десятилетний мальчик, смаргивая слёзы, готовился умереть. И не умер. На рассвете весь Красный Замок проснулся под торжествующий рёв Караксеса и его нового наездника. Бросая вызов снам Визериса, Деймон выбрал самого свирепого и грозного из свободных драконов. Верхом на Кровавом Змее он приземлился прямо перед выбежавшей семьёй - сияющий и безмерно собой довольный. - Видишь, брат, - сказал он Визерису, - все эти твои вещие сны - полная чушь! Прошло менее десяти лет, а Визерис снова заговорил о своих снах. Теперь он рассказывал, что отчётливо видел, как у него родится сын в короне Эйгона Завоевателя. Деймон только посмеивался. Эймма покорно беременела. И снова. И снова. И снова. Однажды, после очередного выкидыша, когда Рейнира проплакала у Деймона на руках всю ночь, он попробовал поговорить с братом. - У вас уже есть Рейнира. Оставь королеву в покое. - Нам просто не повезло. Я видел сон, Деймон, я верю, что... - Своими фантазиями ты загонишь Эймму в могилу! - Только не говори, что тебя действительно заботит Эймма! Трон. В нём всё дело, не так ли? У Деймона всё плечо мокрое от слёз племянницы, но он тянет губы в усмешке и просто... не отрицает. В конце концов, трон он тоже хочет. ... В судьбу он не верит. О вещих снах не хочет и слышать. И как бы правдоподобно не говорила его любимая племянница, всё, о чём Деймон думает, это то, как он разочарован. В Рейнире он давно привык видеть скорее себя, чем Визериса. Гордая и упрямая, дерзкая и хитрая. Она не уступает, а атакует, она не спрашивает - она берёт. Как и должно истинному дракону. И вдруг эти нелепые бредни. Визерис женится на малолетней подруге собственной дочери? Рейниру изберут наследницей трона? Нелепо. Деймон оправдывает племянницу в своих глазах, уповая на травму головы, на лихорадку. Вот оправится и обо всём забудет. Приказывая страже докладывать, кто именно навещает короля, он всего лишь хочет доказать абсурдность её страхов. Алисента приходит к Визерису через час после заседания Малого Совета, и Деймон мысленно пожимает плечами. Алисента приходит к Визерису после ужина, и Деймон вскидывает бровь. Когда Алисента приходит в третий раз, Деймону немедленно об этом докладывают, и он ловит девицу на месте преступления. Впрочем, ничего компрометирующего принц не застаёт. Визерис занят своим макетом Древней Валирии, Алисента скромно сидит на стуле и робко расспрашивает его о зданиях. Смешно, насколько нелепо они выглядят вместе. - Что такое, Деймон? Деймон ухмыляется, и девчонка под его насмешливым взглядом вся съёживается. - Смотрю, ты нашёл себе замену дочери. - Мы всего лишь обсуждали историю, - озадаченный обвинением говорит Визерис. Он не понимает, и с языка принца слетают новые глумливые слова: - Конечно, обсуждали историю. И, конечно, это не сир Отто прислал к тебе леди Алисенту просвещаться... - Что ты!.. - повышает голос Визерис, пока Деймон, напротив, переходит на вкрадчивый шёпот: - ...и занять место королевы Эйммы. Дочь Хайтауэра становится белее снега. Она не смеет поднять головы, в смятении раздирает ногтями старые заусенцы на пальцах и молчит, молчит, молчит. От неё разит виной и страхом, и это видит даже слепец Визерис. - Алисента... Девушка только ниже опускает голову. - А что ты хотел, брат? - потешается Деймон, лениво обходя стол с макетом. - Твой десница всего лишь хочет утешить короля в его горе. Вон, даже дочь ради благого дела не пожалел. Молодая, здоровая - родит тебе наследника. А то и двух. Не то, что Эймма. Вы как, леди Хайтауэр, готовы раздвинуть ноги ради государства? - Деймон! Алисента сбегает - уже не белая, а красная от стыда. Деймон хмыкает и присаживается на освободившийся стул. Берёт со столика рядом кисть винограда и закидывает в рот спелую ягоду. Усмешка его исчезает, а взгляд тяжелеет от отвращения. Визерис возмущённо вскидывает руки: - Я не знал! - Деймон молчит, и король срывается в оправдания: - Она сказала, что понимает! Что сама потеряла мать! - И поэтому пришла к вдовцу, а не к подруге, что потеряла мать? Визерис расстроенно отмахивается, сам глубоко возмущённый поступком Отто. Он ведь задавался вопросом, отчего Алисента приходит к нему, а не заботится о Рейнире. Дурак, растаял от чужого внимания, сам закрыл на всё глаза. Малый Совет с первого дня похорон насел на него с призывом снова жениться, укрепить власть и породить наследника мужского пола. А Визерису тошно. Тошно настолько, что он не находит в себе силы даже навестить дочь. Он боится обвинения в её глазах, боится её ненависти, боится... неизвестности. - Как... как там Рейнира? - Сходи и узнай сам. Визерис падает в кресло и прячет лицо в ладонях. Хмыкает. Нашёл, у кого искать сочувствия. - Как она тебя только терпит? - бурчит он, представляя, как Рейнира на шуточки дяди швыряет в него кувшин. Да, она именно так бы и поступила, разозли он её. И плевать, что перед ней Порочный Принц, известный своим взрывным характером. Сама она не лучше. - О, моя племянница от меня просто в восторге, - смеётся Деймон. - Вот, веришь, отпускать от себя не хотела. Даже мейстеров прогнала, чтобы не мешали. Визерис подхватывает смех, не веря ни единому слову. Деймона это более чем устраивает. - Что мне делать, Деймон? - после недолгого молчания тихо спрашивает король, поднимая взгляд на брата. - Женись. - На Алисенте? - Да, если хочешь вражды с Веларионами да драконов-полукровок. - Дочери Рейнис всего двенадцать лет. - Она не намного младше леди Хайтауэр, - парирует Деймон. - Боги, да никто и не просит тебя трахать Лейну в первую же брачную ночь! Визерис морщится на грубый подбор слов, но истину это не отменяет. - Я должен жениться, - горько выдыхает он, словно стараясь убедить самого себя. - Ты дракон, - отрезает Деймон. - Ты король. Ты никому ничего не должен. Должны тебе. Визерис уныло молчит, а Деймон разглядывает его макет. - Объяви год траура по Эймме, - наконец, советует принц, и сам удивляется своей заботе о брате. - Никаких разговоров о свадьбе, никаких предложений. Придёшь в себя, свыкнешься. А там... смотри сам. Не маленький. И зайди, наконец, к Рейнире. Она потеряла мать. Не хватало ещё потерять отца. Визерис удивлён его заботе не меньше. Король долго смотрит на брата, пока, наконец, не замечает добродушно: - Из тебя лучше отец, чем из меня. Деймон косится на него в ответ и поджимает губы. Визерис продолжает: - Может, появись у вас с леди Ройс дети... - Лучше дай мне развод, - обрывает его Деймон, на что Визерис тут же мстительно вскидывает подбородок: - Обойдёшься. Деймон не удерживается и бросает в него виноградиной. Визерис смеётся. Этот разговор между братьями становится первым по-настоящему тёплым и комфортным за очень долгое время. ... К дочери Визерис приходит незадолго до отхода ко сну. Деймон оставил его засветло, но королю требовалось время и вино (много вина), чтобы решиться переступить покои Рейниры. Принцесса встречает его в постели, бледная и хрупкая, с тенью слабости в одном лишь повороте головы. На тумбе, рядом с кроватью, исходит паром укрепляющий настой. Визерис ненадолго отвлекается на него, всё не смея - не смея - поднять глаза на дочь. Запах настоя хорошо ему знаком. Всё чаще приходилось пить этот терпкий, горьковатый напиток. - Отец? - тихий голос, мягкий, осторожный. В нём нет обвинения, нет затаённого презрения. Визерис выдыхает, только теперь осознавая, что не дышал. - Как ты, милая? - он решается подойти, присесть рядом и не успевает протянуть руку, чтобы коснуться плеча дочери в неловкой заботе, как она порывисто обхватывает его за шею. Визерис замирает, поражённый, разбитый, прощённый, и не сдерживает слёз. Он обнимает свою девочку, прячет лицо в её волосах и позволяет себе лишь один-единственный всхлип горя. - Доченька. Прости меня. Прости. - Ты не виноват, - глухо отзывается Рейнира. - Я знаю, выбора не было. Мама и так, и так бы... Мне жаль, что и Бейлон не выжил. - Мне тоже, дорогая, - Визерис ещё немного греется душой в объятиях дочери. Он заставляет себя отстраниться, но берёт в свои руки её маленькие ладони. - И всё же, как ты? Прости, что так долго не приходил. Я... - Я понимаю. Визерис не может не гордиться ею. Его отрада, что так похожа на свою прекрасную, добрую мать. - Что до моего самочувствия, - продолжает она, смешно сморщив нос, - то, должна сказать, заботами дяди я просто обязана вскоре встать на ноги. Визерис в любопытстве склоняет голову, и дочь тут же раздражённо кривит губы: - Он приказал страже не выпускать меня, пока не разрешат мейстеры. - О. Ну, боюсь, он прав, - улыбается Визерис. А потом вскидывает брови: - Однако, скажи, неужели ты так просто согласилась? В конце концов, он знает бунтарскую натуру своей дочери. Рейнира какое-то время держит невозмутимое лицо, но, в конце концов, с улыбкой пожимает плечами. - Возможно, - тянет она, - меня смягчили лимонные пирожные. Визерис хохочет. Да, Деймон тоже знает её слишком хорошо. Они ещё какое-то время обсуждают сладости, потом детство Деймона, что никогда не болел, но часто ранился на тренировках. Удержать его в постели было попросту невозможно. Лишь под страхом запрета приближаться к Караксесу юный принц уступал. Но как он изводил слуг и бедных мейстеров! Вспоминая особо тяжёлые случаи, Визерис не преминул сравнить вслух брата с дочерью (мейстер Меллос успел ему пожаловаться на строптивую принцессу). Удивительно, но Рейнира не огрызается в ответ, не язвит. Смотрит ласково, с щемящей нежностью, словно успела потерять и вновь обрести отца. Это было приятно. Визерис боялся, что смерть Эйммы отдалит их друг от друга. И забыть бы на этот вечер о всех делах, тяжёлых решениях и их последствиях, но корона давила, жгла, требовала. Визерис хотел бы отмахнуться, но уже завтра на Малом Совете ему придётся дать ответ, что ждали от него с самых похорон. - Теперь, кроме вас с Деймоном, мне некому передать Железный Трон. Рейнира меняется в лице. Приоткрывает рот, закрывает, отводит глаза и тут же впивается взглядом в отца. Сидя в постели, она выпрямляет спину, вздёргивает подбородок в болезненно защитном жесте. Визерису опять тошно от себя, но он верит, что ещё успеет побыть Рейнире отцом. Может быть, даже не хуже Деймона. - Что думаешь? - Они хотят, чтобы ты опять женился, - мрачно отвечает принцесса, и король почти видит, как она стискивает зубы. В линии её плеч напряжение, во взгляде гроза. - Чтобы породил наследника мужского пола. - А что... что если я назову своим преемником тебя? - Рейнира вздрагивает. Визерис замечает это, только потому что не сводит с неё пристального, испытывающего взгляда. Дочь кривит губы, вновь морщит нос. - Королевство не примет женщину на троне, - степенно отвечает она. В голосе её сухая тоска и холодное, безвкусное, словно пепел, смирение. - Ты можешь сделать меня наследницей, но не королевой, отец. Чтобы стать ей, мне придётся слишком многих сжечь. Но и так меня назовут не правителем, а лишь кровавым тираном. Меня свергнут, и это откроет трон для менее... достойных, что на моём фоне уже значения иметь не будет. - А ты, смотрю, уже думала об этом, - Визерис поражён. Рассуждения Рейниры здравы, пусть и излишне, на его взгляд, пессимистичны. Он хочет заверить её, что его слово закон и никто не посмеет оспорить её право, но взгляд дочери словно предостерегает его. - Ты могла бы выйти замуж, - предлагает он на пробу. - Если за твоим плечом будет стоять сильный... - Отец, - мягко обрывает его дочь, и в глазах её слёзы. - Проблема не в том, кто будет за плечом правителя. Проблема даже не в личности правителя. Просто... я женщина. Ты можешь протянуть мне корону, но я не смогу её удержать. Больше они об этом не говорили. ... - Ты преклонишь колено, если я назову своей преемницей Рейниру? - спрашивает Визерис по пути на Малый Совет. Деймон не сбавляет шага, но ощутимо каменеет лицом. В мрачном молчании они проходят до самого конца коридора, спускаются по лестнице, проходят галерею. Всё это время от принца веет гневом, ревностью, уязвлённой гордостью. Визерис разочарованно вздыхает, больше не ожидая ответа, считая, что уже получил его, когда брат вдруг хватает его за предплечье, останавливая. В глазах Деймона остро режущая решимость. - Ты не знаешь, каким королём я могу стать. Ты отдаляешь меня от себя, боишься, слишком прислушиваясь к этим овцам в Совете. Я говорю неприятные вещи, но это всегда правда, и ты это не можешь не понимать, - зло выдохнув, он уже более спокойно продолжает: - Я не пойду против тебя. Против Рейниры не пойду тем более. Она дракон. Она - моя кровь. И если ты назовёшь её королевой после себя, я встану на её защиту. Видят боги, - горько рассмеялся Деймон, - ей это понадобится! Визерис медленно кивает, и Деймон разжимает пальцы. Реакция десницы на оскорбление дочери настигает их, едва братья входят в зал. Сир Отто, разумеется, нападает исключительно на принца. - Моя дочь не заслужила ни насмешек, ни унижения за своё доброе сердце! На взгляд Деймона старик в своём праведном гневе слегка переигрывает. Он лениво садится за стол и окидывает разозлённого Хайтауэра довольным взглядом. - Конечно, нет. Она, по-вашему, заслужила место королевы, - издевательски соглашается принц и добавляет с неприкрытым отвращением: - Прах покойной как раз успел остыть. - Вы!.. - Довольно! - обрывает склоку Визерис и тяжело смотрит на десницу: - Сам виноват, Отто. Чем ты думал, отправляя ко мне леди Алисенту? - Я лишь поделился с ней беспокойством о вас, Ваша Милость, - выпрямляется на стуле Хайтауэр. - Она сама изъявила... - Какая самоотверженность. Комментарий принца вызывает парочку смешков за столом. Все всё понимают, и сир Отто замолкает, не желая выставлять себя шутом. - Однако, - берёт слово верховный мейстер, - вынужден напомнить, Ваша Милость, что последние трагические события оставили вас без наследника. - Наследник есть, - сурово возражает Корлис Веларион. На вежливый взгляд Меллоса он широким жестом указывает на принца: - Преемственность установлена прецедентом и законом. Очевидный наследник - принц Деймон Таргариен. - Если Порочный Принц будет назван наследником, это дестабилизирует страну, - сухо высказывается десница, не погнушавшись озвучить нелицеприятное прозвище ненавистного принца. Впрочем, Деймон лишь шире ему усмехается. - Страну или этот Совет? - вступает в спор Корлис. Десница морщится, но отвечает сдержанно: - Никто не знает, что сделает принц Деймон, став королём. Но, посмотрите, что он сотворил с Золотыми Плащами. Городская стража яростно предана ему. Двухтысячное войско в его руках, и лишь боги знают, что... - Это войско принцу дали вы, сир Отто, - ворчливо напоминает лорд Бисбери, мастер над монетой. Именно ему пришлось выискивать и выделять из казны средства на модернизацию городской стражи, что потребовал принц. А Деймона на это место поставили по совету десницы, сделав настоящей головной болью для Бисбери. Самое ужасное, что Хайтауэр в своих попытках отдалить принца от всех важных должностей, ненароком наделил его чудовищным опытом. Изначально король пожаловал брату место мастера над законами. Принц Деймон в своём одержимом рвении досконально изучил сию работу и даже отыскал несколько довольно размытых формулировок в законах, уточнение которых могло существенно ограничить возможности членов Совета. Сир Отто это тоже быстро понял и, назвав принца тираном, уговорил короля снять его с этой должности. Когда король дал своему брату место мастера над монетой, принц Деймон поднял все книги доходов и расходов, перепугал королевских чиновников и довёл до истерики все три королевских монетных двора. Принц в самые сжатые сроки вникнул в работу ведения казны. Истинным драконом он требовал всё новые и новые донесения от контролирующих сбор налогов и податей, таможенных пошлин и кредитов, дабы ни одна монета не прошла мимо казны. С особым удовольствием принц урезал расходы на религию, из-за чего сир Отто, чей род с давних времён был тесно связан с верой, вновь вмешался, убедив короля, что принц, напротив, быстро растранжирит казну (что было неправдой, в которой лорд Бисбери успел убедиться, приняв должность после). И вот принц Деймон встал во главе городской стражи, что были одеты скорее в лохмотья, нежели форму, где не у каждого при себе имелось оружие, не говоря уж о том, что не каждый даже умел им пользоваться. До принца среди стражи процветали грабёж и взяточничество, и чем дальше располагались улицы от Красного Замка, тем они были опаснее. Деймон провёл полный смотр и приступил к работе. Он выбивал у лорда Бисбери чудовищные суммы на модернизацию городской стражи, точно зная, как и сколько мастер над монетой мог ему выделить, несмотря на все протесты. В конце концов, принц апеллировал законами страны, в которых плавал, как рыба в воде. Кучку бродяг он превратил в настоящую армию, что ради него была готова снести хоть всю Королевскую Гавань. Он натаскал их, словно личных гончих, дал оружие и научил им пользоваться, надел на плечи золотые плащи и взрастил в каждом гордость за своё положение. И, надо отдать должное, столица стала куда безопаснее и спокойнее. Принц лично участвовал в рейдах, безжалостно и крайне показательно карая воров и насильников, убийц и смутьянов. Это было страшно и это было эффективно. Простой народ боялся принца и боготворил, говоря о нём куда чаще и охотнее, нежели о короле, принцессе или деснице. Ныне принц Деймон насел на лорда Бисбери с пересмотром годового бюджета для городской стражи. Словно мало им инструкторов и комплектов одежды, кинжалов и мечей, кольчуг и дубинок, и даже нагрудных пластин для начальников! А ведь лорд Бисбери только-только разобрался с затратами на грандиозный праздник в честь наследника, обернувшегося трауром. Словом, мастер над монетой сердился на принца Деймона, уважал его и боялся, а потому дал своему раздражению пролиться на десницу, который хоть и был вторым после короля, но всё же и в половину не таким пугающим. - Это была вынужденная полумера, лорд Бисбери, - отзывается на чужой упрёк сир Отто, но тут высказывается лорд Стронг, его перебивает лорд Веларион, опять настаивает на своём мейстер Меллос. В зале поднимается шум и ругань, недостойная Малого Совета, а Деймон смотрит на всё это с каким-то жадным удовлетворением, вставляя лишь одно-два слова, чтобы едва затихавший огонь вспыхивал с новой силой. Визерис, поначалу недовольный, порывается прекратить склоку, но встречается взглядом с Деймоном, вспоминает его резкие слова, сказанные наедине, и позволяет лордам высказываться дальше. И вот уже извечно осторожный Отто кричит, что принцу не то, что в Совете не место, но и в Королевской Гавани, а королю надо жениться и поскорее наплодить сыновей, дабы отдалить Деймона от трона. Великий мейстер бубнит, что, случись что с королём (почти прямо намекая, что Деймон может его убить), и страну ждёт хаос. Корлис напоминает всем, что его жена Рейнис - урождённая Таргариен, так что пустым трон не останется. На него сразу нападают почти все, высказываясь категорично против женщины во главе государства. Визерис слушает. Злится и морщится, но слушает. На мгновение ему приходит в голову, что Деймон всё это подстроил, чтобы отговорить его от намерения сделать наследницей Рейниру. Мысль приходит и уходит - нелепая, надуманная. Такое не подстроишь. А Визерис просто не привык к спорам. Он их не любит, он всегда старается сгладить углы, примирить, утихомирить. Но сейчас Деймон показал ему, что, если постоянно так делать, король не узнает истинных мыслей своих советников, не поймёт их по-настоящему и потому не сможет предугадать их действия. «Ты можешь протянуть мне корону, но я не смогу её удержать», - сказала ему Рейнира. И Визерис, наконец-то, её понял. Понял, что она и Деймон пытались до него донести. Это было нелегко, он так привык к советам Отто, что невольно пропускал мимо ушей всё, о чём толковал ему брат. Всё, чего боялась Рейнира. Боги, когда он успел так отдалиться от семьи? - Довольно, - требует он, но за криками и спорами его не слышат. Деймон вдруг резко встаёт из-за стола, и, чудо, Малый Совет в миг замолкает. В полной тишине принц подходит к кувшину с вином, наливает себе кубок и возвращается на место. Поднимает на Визериса хитрый, довольный взгляд: - Совет внимает вам, Ваша Милость. Седьмое Пекло. Даже у Визериса ненадолго отнимается язык. Он хмуро окидывает своих советников взглядом. - Я выслушал вас и принял решение. Созовите всех лордов Вестероса в столицу для принесения присяги наследнику Железного Трона, - Отто с тревогой открывает рот, но Визерис жестом велит ему молчать. - Согласно нашим законам, мой брат, Деймон Таргариен, будет объявлен Принцем Драконьего Камня и следующим королём Семи Королевств! - Ваша Милость! - не выдерживает десница, но никто больше не говорит ни слова. Одни смотрят на короля с тревогой, другие с одобрением, третьи смиренно. И только взгляд Деймона выделяется. Визерис находит это забавным - то, что больше всех своим назначением удивлён именно наследник.