Вернись ко мне

-Постой, подожди, - неуверенно начал он, когда привычные виды изменились на стены подстанции. Рая спокойно шла впереди, по-прежнему держа его за руку. Помещения сменялись, приближая их к ЕЕ кабинету. Он заартачился, испугался того, что увидит там, будто заранее знал, что это его не обрадует. Но почему-то от желания действий не прибавилось. Дверь со знакомой табличкой, он открывал её бесчисленное количество раз, но теперь встал столбом, боясь пошевелиться. Блондинка ободряюще улыбнулась и открыла её сама, слегка подпихнув мужчину внутрь.       Ольга сидела в своём кресле, поза напряжённая, глаза закрыты. Она явно не спит, но и видеть окружение не хочет. Паша делает неуверенный шаг навстречу и вздрагивает, когда она вдруг открывает глаза. Медленно обводит взглядом кабинет, смотрит сквозь него. Красивая, печальная, родная. И протянуть бы руки, обнять, крепко-крепко, не отпускать больше никогда. Кабинет растворяется, опадает слабой дымкой, отгораживая от неё. Прежде чем исчезнуть он видит в её глазах слезы и тихий надтреснутый голос: -Вернись ко мне. -Тебе нужно вспомнить, - мягко шепчут над ухом, странно знакомым голосом.       Он снова маленький, впереди широкими шагами идёт отец. На нем красивая парадная форма, такая о которой всегда мечтал маленький Паша. Папа большой и сильный и такой далёкий. Почему так сильно болит сердце? Он бежит следом, перебирает маленькими ножками, спотыкается и плачет, потирая ушибленные колени. Папа оборачивается. Улыбается доброй знакомой улыбкой. -Вставай, ты же можешь? -Могу, - согласно кивает он и поднимается, снова становясь взрослым. Таким же высоким, как папа. Может чуть более взрослым, чем можно помнить отца. -Я горжусь тобой, сынок, - басит он и весело хлопает по плечами, прижимая к себе повзрослевшего сына. -А теперь ступай, тебя ждут.       Мир заступорился. Остановился. Перестал жить, дышать. Люди вокруг что-то кричат. Его тело дёргается от электрических разрядов. А на мониторе по прежнему пусто. -Что же ты делаешь, Паша? - выдыхает она в пустоту.       Они сидят на краю моста, внизу течёт беспокойная узенькая речка. Диана улыбается, держа его за руку. Мечтательно, тепло. Он не может быть серьёзным рядом с ней. В ней всегда было столько жизни, столько энергии, ему не снилось такое. Даже немного завидно. -Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя? - она поворачивает голову, глядит своими тёмными, почти чёрными глазами, задорно улыбается. Неужели вопрос с подвохом? Он усмехается, пожимая плечами. -А как ты считаешь? -Я думаю, что знаешь. - речушка внизу вдруг начинает прибывать, задевает уже босые пятки. Она поднимается на мостик, подползает к нему на коленках, пачкая новые чёрные спортивки. Хитринка в глазах завораживает. Щеки касаются губы, задерживаясь там непозволительно долго. Паша отстраняется с виноватой улыбкой, кажется, что что-то не так. Не к ней он шёл, не её ждал. Диана кивает ему, улыбается, словно удовлетворена результатом. -Ступай, - шепчет на ухо, отпихивая назад. Он открывает глаза, холодный слепящий свет, протяжный писк смеяющийся равномерным пищанием. Кто-то шумит вокруг него. Что-то кричит. Щёка ещё горит от чужих губ. В руке чувствуются холодные пальцы. Плеч касаются крепкие огрубевшие руки. -Паша, Паша, ты слышишь меня? - какой знакомый голос. В груди больно. Голова гудит. Дышать тоже тяжело, сказать что-то? Не выходит. Он старается приоткрыть на секундочку глаза, борясь со слепящим светом. Над ним склоняется знакомое до боли лицо. До дрожи знакомое и живое. Он тянет ослабевшую руку к гладкой бледной щеке, не веря, не понимая, как она может выглядеть такой живой и как может быть такой тёплой. Недоумение на его лице не возможно скрыть. Скорее даже шок, потрясение. Оля нервно бегает глазами по любимому лицу, ловит каждую эмоцию, по её щекам текут, уже не сдерживаемые слезы. Его рука такая неожиданно теплая, живая. Он стирает большим пальцем горячие слезы, с таким видом будто изучает свою способность делать это. -Оля, - хрипит он, начиная наконец осознавать. - Что случилось? - разве можно одновременно плакать и смеяться? Она может все, что угодно, теперь, когда он открыл глаза -Нам нужно сделать кое-какие анализы, - бормочет шокированый врач, который ещё пять минут назад не надеялся даже реанимировать этого пациента, а теперь наблюдал, как он говорит, осознанно спрашивает, двигается. Удивительно.       Все уходят, когда, как? Разве это важно теперь? Он опускает руку назад на кровать. Непривычно много действий и эмоций. Прикрывает глаза, почти заснув, когда слышит рядом натреснутое -Хорошо, что ты вернулся, спасибо, что не оставил меня, - лба касаются влажные губы, туда же падает несколько капель слез. -Я думал, что это ты оставила меня, - бормочет он, ещё живы воспоминания потери. Настолько свежи, что до сих пор раздирают изнутри. Она молчит, для неё его слова другие. Тогда, в том кабинете она отреклась от него, как от мужа, обрушив все чувства, что были, раскатав катком по гордости. Он больше ничего не говорит, потому что слова для него излишни, в словах больше боли, чем он может выдержать. Головы касаются холодные пальцы. Всегда холодные. Он обычно грел их в своих тёплых руках. Впервые за много дней она может себе позволить это. Впервые честно признается, что касается его жизненно необходимо. -Не покидай, не оставляй, меня нет без тебя, - бормочет она, будто мантру, молитву, непривычно слышать такое от неё. Обычно тёплые слова - его обязанность. Уголки губ чуть приподнимаются. Глаза открыть слишком тяжело. -Я здесь, для тебя, всегда