Игра в жестокость.

Энджел отдался музыке, под которую танцевал. К сожалению, она не подходила к чувствам паучка. Выбранная Валентино музыка была страстной, обжигающей, сводящей с ума, бешеной, а движения Даста сливались в одно единое с мелодией и создавали прекрасную симфонию. Но в самой душе Энджела творилось совсем не то. Паника и страх сменились горькой печалью. Отвлекала и успокаивала лишь музыка. Именно под её диктовку ещё получались красивые танцы на пилоне. *** Помещение наполнилось красным дымом, а чувствующий себя паршиво владелец своего офиса недовольно морщился, нажимая на что-то в своём телефоне. Вскоре сигарета была потушена, а дым потихоньку улетучивался. Валентино потирал свои виски, взгляд его был полон недовольства, злости и усталости, что мог испепелить любого демона. Валентино имел довольно большую проблему для своей репутации. Он и сам не заметил, как заинтересованность к его главной конфетке — Энджелу Дасту — исчезает, и вместо неё появляется до чёртиков ужасная скука. Босса огорчало, что постепенно скатывается его самый любимый кексик. Он стал приносить меньше денег, но больше наглеть. Мотылёк давно начал подмечать желание Даста почувствовать вкус свободы на языке, будто его оковы ослабевают, а Энджел становится сильнее. Тот же Вокс это быстро подметил, начал подъёбывать Вэла с ехидной улыбкой при каждом разговоре. *** Валентино не придумал ничего лучше, как поговорить насчёт этого с демоном, у которого телевизор вместо головы. Он уже назначил встречу в местном ресторане и терпеливо едет на лимузине в сопровождении двух сочных девочек. Обычно лапать своих шлюх ему безумно нравилось, но в этот момент не было ни единого желания. Вместо этого хотелось разбивать стекло, впиться клыками кому-то в плоть, устроить кровопролитие. *** Прямо у входа в безлюдном ресторане гордо стоял Вокс, ждавший мотылька со скрещёнными на груди руками и заметно новым прикупленным костюмом. — Здравствуй, Вокси, — сладко и кокетливо произнёс Валентино. Он держал в себе надежду отдохнуть от нагнетающей мысли и спокойно посидеть в ресторане. — А я думал, ты уже забыл мой номер, — наигранно огорчённо прошипел мужчина и жестом указал на занятый столик. Оба лорда сели за стол, а столкновение взглядов было неизбежно. — Думаю, ты, Вокс, отлично понимаешь, по какой я причине тебя пригласил, — первым подошёл к делу мотылёк, беря меню в свои лапы. Он даже не смотрел на мужчину, ощущал его злорадную улыбку и едкую немую насмешку. —Напомни-ка, — Удовлетворённый демон держал в руке бокал виски. Он наслаждался негативом Валентино, но вместе с ним был не рад всей ситуации, хотя по его лицу можно сказать, что он над ним насмехается. — Не за этим пиздилово я тебя приглашал. Кексик наглеет так сильно, как может. Он меня заебал. Но я не хочу избавляться от хорошей тушки, а главное: это работающая тушка, понимаешь? — Валентино держал сигарету. Тот ответил что-то робкой и заикающейся официантке. — А она красива. Фигурка, глазки ничего, — подметил почти про себя Валентино. Вокс, глядящий в окно, зажёг свой взгляд пламенем, и улыбка на лице увеличивалась по всему экрану. От своей задумки мужчина начал мысленно входить в раж. — Уже так быстро удумал что-то? — усмехнулся сутенёр и сложил руки на стол.— Ладно, Вокси, выкладывай. Задумка друга Валентина была не сильно оригинальной, но по спине мотылька прошли мурашки от возбуждения и желания как можно быстрее перейти к делу. В голове самые разные картинки и крики его ангелочка, который молит о пощаде. Услада для глаз и ушей. В это время Вокс думал, как они будут эту идею воплощать. *** В темную и холодную комнату затаскивали коробки. Само помещение было похоже на пыточную из средневековья, что придавало особенный шарм и мурашки по коже от запаха пыли и страха. Рабочие под присмотром двух лордов постепенно расходились. Позже насильно затащили звезду нового шоу и швырнули Энджела Даста на холодный пол на растерзание демонам. Двое сотрудников нашли паука в гримёрке после выступления. Самим демонам такое не нравилось. Они как можно быстрее закрыли за собой дверь. Ошарашенному Дасту стало ещё хуже при виде инструментов для сведения с ума от боли. А ещё ему было плохо от того, что на него с садистскими улыбками пялятся Валентино и Вокс. Паук ни черта не понимал, хотел бежать прочь, но оказался схвачен намертво и прикован к неудобному креслу. Энджел стал кричать, спрашивать, что происходит, шипеть, рычать, пытаться сопротивляться, пока не прилетела сильная пощёчина, и щека стала гореть. — Тише, мой ангел. Мы просто сыграем в игру. Ты согласен? — шептал Валентино, шагая и рассматривая Энджела сзади. Смотрел он голодными глазами, как хищник выслеживающий свою жертву. Хотя, так и есть. А затем злорадный смех, слеза и пелена отчаяния. *** — Не дёргайся! — сказал он и прижёг его скулу. Даст при всем желании не смог бы ему повиноваться. Боль взорвала лицо, сплавила челюсти, прожгла до самых глаз. От запаха горелой плоти его замутило, и он не выдержал — отдёрнул голову, и лезвие, уже поджидавшее его с правой стороны, рассекло щеку. В сравнении с адом, творившимся слева, жалящее прикосновение ножа показалось ему легким поцелуем, слабой щекоткой. Когда он шарахнулся, Вокс продолжал удерживать прикуриватель на месте, но мгновение спустя убрал руку, чтобы оценить результат. Энджел знал, что друг его босса убрал прикуриватель, — видел это собственными глазами, — но кожей все еще чувствовал огонь. С каждой секундой ему становилось все хуже; казалось, что желудок вот-вот вывернется наизнанку. — Так-то лучше, — заключил Вокс и впился ногтями в жжёное мясо. Энджел закричал. — Согласен? Он не ответил: не было воздуха. Меньший демон втягивал его судорожно и часто, но легких этот пропитанный ядом воздух не достигал, и, хватая его ртом, Даст лишь хрипел. Он снова дернул головой и снова слишком поздно вспомнил про нож. Лезвие чиркнуло по коже во второй раз; он поспешно наклонился вперед. С руками, закованными за спинкой кресла, далеко отодвинуться он не мог, но все же попытался. Кровь медленно стекала по лицу, обжигала губы, капала с подбородка на бедра. Он чувствовал ее вкус при каждом вдохе. Прикуриватель щелкнул еще раз. Беловолосый вздрогнул: звук показался ему оглушительным выстрелом. Валентино равнодушно пожал плечом. Вокс смерил Даста изучающим взглядом, потом с размаху ударил по обожженному лицу. Перегнувшись между сиденьями, Валентино взял раскалившийся прикуриватель и вернулся на свое место. Невозможность видеть орудие пытки оказалась страшнее уже испытанной боли. Даст снова задёргался, пытаясь высвободить руки. Он обдирал запястья о безжалостный металл, но остановиться не мог. — Не надо! — взмолился он, — Валентино, не надо! — жалобный голос кексика пролетал мимо ушей мотылька. Вэл не испытывал ни капли жалости. Беловолосый видел, что прикуриватель зажат у Вокса в зубах, потому что руки были заняты: он деловито закатывал ему рукава. Управившись, мужчина провел пальцами по обнаженным предплечьям Энджела слегка оцарапав кожу острыми ногтями, потом отстранился, широко ухмыляясь. Он наносил порезы так умело, что Дасту казалось, словно у него на счету немало жертв. Это было так странно и страшно, но по сравнению с паяльником, это казалось цветочками. Энджел боялся того, что будет дальше. Ему было чертовски жаль своё лицо. Его безумно тошнило от боли, хотелось отключиться, но периодически Даста дёргали за волосы и проникали ножом глубже, когда видели, что пленник закрывает глаза. Энджел всегда притворялся мазохистом, пытался обманывать свой разум лишь для того, чтобы облегчить боль. Но сейчас блондин мучается и молит всех и вся, чтобы от него отстали. Боль есть боль. Паук краем глаза увидел камеру и догадался, что его уже снимают. От этого Дасту стало ещё хуже.