Игра в жестокость.

      Просмотров на прямой трансляции всё больше и больше. Наблюдатели требовали зрелища, скидывали деньги и голосовали. Нет, Энджел не сломан. Он выжимал из себя последние силы. По крайней мере, очень старался. Паук совсем немного стал понимать, что к чему. Боль досадно не давала собрать мысли в кучу. Только он смог немного отвлечься, как вдруг почувствовал сильнейший удар в колено. Пленник истошно закричал и выдавал свой ужас и страх. Он чувствовал, как сломалось колено, и слышал издевающийся смех со всех сторон. Блондин стал трястись. Автоматически Энджел взмолился. — Прошу, хватит! — промямлил он. Но его лишь нещадно избивали битой. Сломали второе колено, на теле образовались синяки. Главный участник жестокой игры даже не заметил, как градом полились горькие слёзы. Он не мог выносить эту боль. Если бы не крепко связанные руки, то Энджел бы давно скрутился в три погибели.       Тело, покрытое синяками, горько ныло, вместе со своим хозяином. — Как же я терпеть не могу, когда ты ноешь. Улыбнись, моя звездочка. Тебя снимают на камеру, или ты забыл? — усмехнулся Валентино, держа Энджела за подбородок. Жертва продолжала сильно дрожать и невнятно бормотать. Мотылёк одобрительно улыбнулся и жестом приказал пододвинуть камеру поближе.       Вокс взял ладонь Даста. Внимательно рассматривал, поглаживал. А затем резко оторвал один ноготь на руке Энджела. Пусть боль была вполне терпима, но паук всё равно жалобно завопил и глазами полными ужаса посмотрел на лежащий оторванный окровавленный ноготь. Мужчины с каждой минутой теряли рассудок. Их жестокость и садизм потихоньку раскрывались вновь.       Сколько прошло времени? Минут десять, двадцать? Неважно.       Вокс и Валентино просто наблюдали за Дастом. Они пожирали его личность, его тело. Им это свойственно, как оверлордам. Им суждено радоваться чужой боли и чужим страданиям. Паук сам это понимал. Энджелу не хотелось жить. Паучку просто хотелось выключить свои эмоции нахер. Он не выносит такой пытки и такого издевательства. Во рту пересохло, хотелось пить. Глаза щипало от слёз. Тело онемело от невозможности двигаться. С каждым вдохом пленник всё слабее чувствовал запах собственной розовой крови.       Издевалась и камера. Энджи чувствовал, что через неё на него смотрит весь ад. Он стал чувствовать себя ниже плинтуса. Вокс, смотревший комментарии в эфире, переключил взгляд сначала на мотылька, а затем на Энджела. Мужчина достал из коробки бутылку алкоголя. Он сам хотел её выпить, но вместо этого нагло начал пытаться засунуть горло бутылки в рот жертве. — Открывай свою пасть. Ты это прекрасно умеешь. — Ядовитая насмешка выскочила из уст Вокса. Валентино, сидевший на диване, ещё больше растянул острую улыбку и просто наблюдал за зрелищем.       Даст хотел бы сопротивляться, но, так как у него было огромное желания попить, то рот сам по себе поддался соблазну, ослушавшись. Энджел удивился, и глаза его расширились. Алкоголь всё не прекращал поступать в рот. Паук начал сходить с ума. От большого количества жидкости за раз начало тошнить и дурманить. Он скорчился, начал ёрзать и вращать головой. Демон пьянел и краснел. Стало плохо и горько.       Наконец Вокс убрал бутылку. В ней осталось чуть меньше половины текилы. Валентино встал с дивана, забрал у Вокса бутылку и стал поливать текилой порезы жертвы. Даст зашипел и отвернул голову. Он уже успел пожалеть о своих приключениях, успел вымолить прощения. Ему осталось лишь терпеть свои муки и обратиться в бесчувственную куклу.       Но сердце стучало, кровь кипела. Энджел хотел жить. Пусть он совершенно один, но он не хочет терять самого себя. — Кхм. Я считаю, что ему зуб ни к чему, — сказал спокойной тоном Вокс. Валентино понял, про какой зуб имеет в виду демон. — Мы могли бы выбить ему все зубки. Но пусть кексик будет улыбаться нам. Я не хочу отыгрываться на уроде без зубов, — Вэл усмехнулся, а Энджел нервно сглотнул слюну. Даст провёл языком по всем своим зубам. — Тогда выбей ему золотой, — выпалил Вокс.       Энджел стал сильно нервничать. Минуты две его «папочка» лазил руками в коробке. Он достал большие и железные щипцы. Паук застонал от обречения. Ему нечего говорить.       Вокс грубо схватил мученика за подбородок и открыл ему рот. Валентино схватил огромными щипцами зуб и очень медленно вырывал его. Он сначала шатал, затем надавливал перед тем как мучительно оторвать клык. Энджи закричал от неожиданности и боли.       Кажись, он довольно сильно брыкался, что веревки на ногах развязались и немного ослабили хватку. Энджел быстро ударил Вэла между ног. — Вот же блядь! — Валентино скорчился, разозлился и резко выдернул золотой клык. Затем вцепился этими щипцами в ожог на скуле. Очередной болезненный крик. Рай для ушей.       Вокс залился смехом. Это выбесило Валентино.       Паука настигла новая волна ужаса. Казалось, куда ещё хуже? Даст сплюнул кровь. Появилась резкая ярость. Злость к жестокости Вэла и Вокса, к самому себе за никчемность. Пленный отходил от боли и начал задумываться. Сбежать у него не выйдет, жалеть Энджела не будут. Он с каждой такой мыслью разочаровывался и падал в апатию. А если спасут? Нет, лучше не мечтать о каком-то герое.       Мотылёк показывал оторванный золотой зуб на камеру. Затем он положил клык на столик. Там уже были окровавленные ногти. Валентино складывал всё на стол и не знал, что с этим делать. Но ему это чертовски нравилось.       В отличии от Вэла, Вокс не пялился на стол, а царапал жертву ногтями. Он медленно разрывал пиджак паука и стягивал перчатки на второй паре рук. Другие две давно валялись на полу. Энджел ничего не говорил. Лишь смотрел на действия Вокса и тихо всхлипывал.       Вскоре от пиджака Энджела остались лишь никчемные куски ткани. Вокс развязал веревки. Энджел сразу встал и тут-же упал из-за сломанных ног. Но паучок не сдавался. Он начал ползти к единственной двери. Полз, пока Вокс не пнул его в бок и не схватил мертвой хваткой. Валентино позвал видеооператора снимать поближе. —Начнем это? — мотылёк ухмыльнулся. — Давно пора бы, — ответил Вокс.       Он часто ревновал Энджела к возлюбленному и имел большую неприязнь к пауку. Пора бы наконец насладиться всем процессом задуманного.       Даст пытался сопротивляться. Валентино, смотря на жалкие попытки пленника, лишь цыкнул. Оверлорды снимали с себя брюки, попутно стягивая с жертвы последнюю одежду.       Валентино совсем не церемонился. Мотылёк уверенно, резко и без подготовки проник в Энджи во всю длину. Даст отчаянно закричал и чувствовал свои стекающие слёзы. Капли попали в раны на щеках. Паук не мог ни о чем не думать. Он почуял теплую жидкость, которая стекала по ногам. Энджел Даст стал думать, что Валентино таким бешеным и зверским темпом достигнет нутра.       Вокс был очень доволен. Мужчина схватил Энджела за подбородок тростью Валентино. А затем насильно впихивал свой орган в рот пауку. — Думаю, что ты хорош в оральных ласках. И я уверен, ты хочешь есть. — Вокс раскрылся в безумной и возбужденной улыбке.       Даст не мог собрать мысли в кучу, пока сзади его разрывают и долбят. Слёзы опять предательски полились. Делать было нечего. Он взял в рот.       Вокс заставлял принимать его достоинство полностью, чуть ли не с яйцами. Энджела тошнило и закрутило. Не стоит забывать про выпитый алкоголь. — Лучше давай, лучше! — прохрипел Вокс. — Обслуживай дорого клиента. Или твоей глотке настанет пиздец, — заключил он и потянул Даста за волосы. Ему пришлось работать языком интенсивней и качественней.       Не прошло и десяти минут, как от рта Энджела наконец отстали. Но мужчины на этом не остановились. Вокс решил тоже засунуть свой член в кровоточащее отверстие. Крик паучка был похож на громкое хрипение. Он закатил глаза и стал оставшимися ногтями царапать холодный пол. Еще немного и его разорвет к чертям собачьим.       Пытки не закончились, а лишь приостановились. Все ушли, оставив Энджела умирать от тоски, боли и одиночества. Он уже не думал трезво. Может это настоящее отчаяние, а может алкоголь в крови. У Энджи в голове играли все представленные его разумом повороты событий, крутились отрывки из жизни.       Пострадавший сидел так, пока не вымотался. Он постепенно проваливался в царство Морфея, забывая всё на свете.