Игра в жестокость.

Энджела решили оставить не привязанным к креслу. Энджел, очнувшись, первым делом попытался встать, но тут же от вспыхнувшей боли рухнул обратно и, решив, что стоит переждать, остался сидеть в кресле. Глаза опухли от слёз, тело дрожало, а разум разбивался на тысячи осколков. Энджел периодически плакал, затем утихал и вновь ревел. Он так никчёмен, так беспомощен и уязвим, что хочется плак… Хах, нет, смеяться. Даа, смеяться! Что очередная, когда-то смертная и человеческая душа страдает, без возможности умереть второй раз.       Даст уже перестал думать трезво, его всё ещё тошнило от выпитого алкоголя. В общем, всё как в тумане.       Прошёл ещё час, чуть меньше или больше. Кто знает? Энджи потерял счёт во времени. Паук попытался снова снова встать на ноги. Держась за кресло, а затем оперевшись на стену, он, весь избитый и хромающий, поплёл к двери. — Н-ну же! — выругался Энджел хриплым шёпотом и схватился за ручку железной двери. Она немного запачкалась из-за окровавленных ладоней.       Кстати, если бы время было хоть немного подходящим, у него имелся бы шанс сбежать, попросить помощи. Но, к сожалению, не в этот раз. Не успел Даст открыть дверь, как её резко открывает Валентино, заставляя Энджела отлететь от удара. Сутенёр низко хихикнул и медленными шагами подошёл к своему пленному, с устрашающей ухмылкой смотря тому в глаза и закрывая дверь. Беловолосый в истерике начал отползать. — Прошу, Вэл, не трогай меня! — прокричал бедный парень, который находился на грани от того, чтобы вновь залиться слезами в истерике. Энджел подполз к ногам Валентино и начал умолять его прекратить свои страдания. Даже если это значит, что ему придётся умереть. — Заткнись, наркоблядь, — прошипел Вэл и пнул порноактёра в живот. — Сбежать вздумал, душенька моя? Валентино залился звонким хохотом. — Сейчас Вокс подойдёт. А там уже придумаем, как тебя наказать. Мотылёк схватил Энджела на руки и понёс это тело обратно в кресло. Пока Вокс не явился, Валентино внимательно осматривал все ожоги, раны, ушибы, порезы на своей жертве. И, конечно, засмотрелся на лицо Энджела: бледное от ужаса и боли лицо с большими глазами бедного зверька, дрожащие нежные губы. Валентино насильно открыл его рот, чтобы любоваться отсутствием золотого зуба. Сутенёр с милой улыбкой погладил паучка по голове.