Зверолюди: начало Священной Войны.

Первый день месяца рода двадцатого года века Раздора. День Фестиваля взросления.

Территория зверолюдей. Берег Великой Реки. Деревня Ленора.

      Вся деревня бурлила, кипела и готовилась. Впрочем, такое происходит каждый год в один и тот же день. Сначала зверолюди празднуют начало нового года в первый день месяца тепла, после чего ровно через четыре седмицы они празднуют фестиваль взросления. Этот праздник отмечают молодые зверята, которые в пределах полугода вперёд и назад во времени достигают восемнадцати лет. То бишь фестиваль в честь Энди и Элли будет через год, а в этом они лишь помогают его устроить. Сейчас было очень опасное время, так как вот уже два года, к сожалению с большим успехом, отряды мерзких людишек бесчинствуют на землях эльфов. Уже больше половины лесов превратилось в уголь или было рассыпано в прах. Эти отряды людей… они были слишком сильные и их было черезчур много. Эльфы, сталкиваясь с ними, почти всегда одерживали победу с силами примерно один к одному, но люди как крысы нападали в спину, изподтишка, порой беря в плен женщин и детей, которых тоже убивали или сдавали в рабство. Так ладно если бы убивали и всё, некоторых они просто насиловали до смерти. Бедные девушки… Вот под таким гнётом выживали эльфы. Сейчас они были не способны противостоять людям, но если бы обратились за помощью к другим расам, то может нынешняя ситуация была бы не так печальна. К сожалению, всё так, как есть. Поэтому общие силы зверолюдей, орков и огров, гоблинов, дварфов и даже оборотней вместе с остатками сил эльфов собираются пойти в контратаку. Великую Реку перейти не так и сложно, если знать где и как, следовательно нападения мерзких людишек можно не ждать: им не известно о переправе близ деревни. Дозорные стояли, это бесспорно, но если бы был велик шанс нападения, праздник бы отменили. А посему его всё-таки решили провести.       —Как классно… — восторженно проговорил Энди, осматривая главную улицу деревни, которую сейчас украшали зверолюди. Собственно и волчонок тоже. Сейчас Энди и Элли, как обычно вместе, украшали один из столбов, на которых держатся гирлянды, натянутые через улицу.       —Очень красиво. — произнесла волчица, что стояла на плечах у Энди и старалась присобачить эту самую гирлянду к верхушке столба. А волк в это время держал саму Элли, чтобы она не упала, и придерживал столб своим корпусом, но скорее чисто символически, так как тот был надёжно вкопан.       Надо отметить, что они оба повзрослели и шатенка стала очень прекрасной волчицей, ну а Энди… он подрос, возмужал, стал более взрослым, но всё равно они оба оставались детьми. Большими, но детьми. Хотя и смотрели друг на друга больше чем как просто на друзей или на лучших друзей, эти двое смотрели на своего спутника детства с романтическим интересом, но скрывали это. Для них такие чувства было непонятны, но окружающие взрослые это замечали, правда никаких особых действий не делали. Но, к сожалению, это также и замечали местные дети, которые в большинстве своём пройдут обряд взросления сегодня. Ну или уже прошли. Лишь немногие из них будут праздновать фестиваль вместе с волчатами.       —Эй, мелкая! — Выходя из-за одного из домов, окрикнул волчичку как раз один из тех, кто вечно задирал Энди. Точнее их особо важный, если не главный.       —Чего тебе? — Вяло откликнулась девица, краем глаза заметив ещё несколько мгновений назад, как Энди исчез из поля зрения. Но он не сбежал, а просто стал невидимым. Благо к этому моменту она залезла повыше и не стояла на плечах волчонка. За годы практики он научился полностью исчезать в видимом спектре и немного приглушать свои звуки и запахи, но делать всё одновременно было очень сложно, посему становиться одновременно невидимым и при том приглушать либо звуки, либо запахи, он мог только не двигаясь. Посему, когда подошедший неприятель принюхался, он не мог догадаться, что Энди здесь.       —А этот недомерок тут недавно был, чую слабый его запашок. Но я думаю он уже далеко и не помешает нам порезвиться. — С гадкой ухмылкой на лице, он нагло принялся пялится на её тело. — Повторим, как в тот раз в стоге сена? Или как в лесу?       —Ничего не было, идиот. Отвали. — Злобно ответила ему девушка, но… произошло то, чего она очень не хотела и чего добивался этот хмырь. Сначала запах Энди стал сильнее, а потом иллюзия начала мерцать, постепенно пропадая и представляя окружающим волчонка, чьё лицо было полно обиды и то ли не оправдавшихся надежд, то ли ещё чего-то.       —Ты… с ним… этим… Элли… я… — Парнишке было очень тяжело говорить, в груди больно сжимало, было сложно дышать и вообще мягко говоря неприятно на душе. Он знал, что всего лишь обычный парнишка, ничем не примечательный, особенно по сравнению с другими подростками. Не крутой, не сильный. Просто бесхребетный безотказный малец. Волчонок просто делал то, что от него хотели, не важно хотел ли он этого сам. Ему было всё равно в большинстве случаев, поэтому он принимал сторону других, но если что-то касалось лично его интересов… он отстаивал их до конца. Но не этот случай. Если она так решила, то это её выбор. Он не имеет права на него влиять, ведь так хочет Элли, хотя и очень желал поменять её решение. Ну прямо жаждал, но не мог себе позволить: это неправильно по отношению к ней. — Прости…       С этими словами он просто развернулся и ушёл. Нужно было закончить работу, но он не мог. Просто его не держали ни руки, ни ноги. Малец отошёл за пределы деревни и упал, свернувшись клубочком. Он подозревал такой исход, подозревал и продумывал, переживал его снова и снова, но это лишь облегчило принятие факта, но не сняло тяжесть полностью. Возможно он слабовольный, бесхребетный и неинтересный, но чем этот недокрутой, который просто измывается над теми, кто не может или не хочет дать отпор, а порой и то, и другое… чем он лучше Энди? Эти мысли терзали голову волчонка, но утро вечера мудренее, поэтому он уснул.       —Ты дебил?! — Чуть ли не закричала на подростка, что вывел Энди. К сожалению, она сделала это после того, как тот убежал.       —Тебе-то что? — Как будто ничего и не произошло, продолжил наглец. — Я его хотел довести? Я его довёл. Я доволен. А предложение порезвиться ещё в силе.       —Ещё раз сморозишь подобную херню, ты испытаешь всю мощь моего взрыва, находясь в эпицентре. — Аура девушки полыхнула огромным количеством концентрированной маны. Она была очень зла и как минимум потому, что оскорбили её и что этот дурашка Энди повёлся. Нет, ну надо ж было. Они десять лет подряд каждые два дня ходили вместе сливать ману волчицы, она постоянно проводила с ним время, держалась рядом и поддерживала в тяжкую минуту. Он бесспорно делал для неё тоже самое, но он совершенно не ценил свой труд, считая это пустяком. Хотя так, как он, к ней наверно кроме родителей не относился, но его забота была другая, несмелая, но чуткая, добрая и старательная. О том, как он этого достиг история умалчивает. — А теперь свалил отсюда по добру по здорову, не посмотрю, что сегодня твой праздник, расскажу папе, что домогался, так он враз всю дурь из тебя выбьет!       Проспал Энди не до утра, а лишь пару часов. Основные украшения были развешены, почти всё было готово и он, стыдясь того, что так бесстыдно сбежал, поддавшись чувствам, шёл с поникшей головой по главной улице. Он боялся смотреть вверх, ведь он мог увидеть Её или этого козла. Перед Элли ему было очень стыдно, а с этим гадом он просто не хотел видеться. Да, у него всё ещё щемило сердце, ведь он знал, что этот крысёныш поимел как минимум четверть девушек-подростков их деревни и ему очень больно было думать о том, что его подруга детства в их числе. Да и немного обидно, что на такого вешаются все, кому не лень, а сам волчонок один. Да, в этом виноват только он, что такой странный вырос, но всё же. Да и про чувства Элли не знал.       —Эй, ты меня вообще слышишь? — На плечо Энди легла рука, отчего волчонок вздрогнул, рефлекторно отпрыгнул и исчез. Однако увидев, что это всего лишь отец волчицы, он успокоился и снова стал видимым. — Ты мою дочь не видел?       —Несколько часов назад она была тут, мы вешали украшения. А потом не видел. А что такое? — Естественно рассказывать о случившемся он не собирался, всё-таки она была ему дорога. А вот то, что её нет, заставило волка начать волноваться.       —Она ушла в лес недавно и должна была вернуться бы, но её всё нет и нет. Можешь сходить посмотреть? — вежливо спросил взрослый зверолюд. — Я и сам конечно мог бы, но я нужен тут.       —Хорошо, посмотрю. — Тихо произнёс парнишка и пошёл в ту сторону, куда показал отец девушки.       Переполненный волнения и тревоги за подругу, он практически забыл о том случае сегодня. Да и старался не вспоминать, ведь пусть он и смирился с этим фактом, но явно был против него. Потому и старался не вспоминать. Тем не менее, он всё равно шёл по лесу и искал свою подругу, ориентируясь на запах, звуки и собственное предчувствие. Вот он вроде уловил достаточно старый запах девушки, около получаса назад, а после пошёл по следу. Сначала он вышел на полянку, а после след повёл вокруг неё. И вроде больше никуда не уходил. Он наверное намотал кругов десять вокруг чистой от деревьев травянистой земли, да ещё вокруг поляны в разные стороны походил, но нигде девушки не было, как и её запаха.       —Попался! — Вдруг сзади что-то ударилось об землю и в его спину упёрлись две руки, что в следующее мгновение обняли парнишку за шею. — Посмотри на меня.       —Элли… — А это была именно она. — Твой отец за тебя волнуется.       —Ничего он не волнуется, это я попросила его тебя сюда отправить. И я же намотала несколько кругов на поляне, а после, использовав жидкость для снятия запаха, забралась на дерево. Ты так старательно искал меня… — Она и правда наблюдала за ним из кроны дерева, не издавая ни звука. — Прости пожалуйста за сегодняшнее.       —Тебе не за что просить прощения, это ведь ваши дела и вообще, ты сама решаешь с кем делать… это… а с кем нет. — Повернув голову немного вбок, проговорил хвостик, стараясь не смотреть на подругу. Всё-таки больно. — На меня можешь не обращать внимания.       —У меня не было с ним ничего. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Я чиста. — На парня смотрели полные уверенности и бесстрашия глаза.       —Но… правда? Ни с кем и ничего? — В глазах Энди появилась надежда, что не всё потеряно, что всё хорошо. Что она ещё может быть его. — Но… а как же его слова?       —Ты серьёзно поверил этому ублюдку? — Не скрывая злобы, проговорила шатенка. Она была очень зла на этого выродка Бездны, но также ей было приятно, что Энди так за неё переживает. Правда и не совсем нравилось, что он поверил в эти бредни. — Да я ни за что. Понимаешь?       —Понимаю. — Девушка взяла его за руки голову и приставилась своим носом к его носу, всматриваясь в глаза парнишки. Он же покраснел лицом, а хвостом быстро-быстро завилял. Жест нос к носу являлся лёгкой формой поцелуя на языке жестов зверолюдей. — Ты…       —Это мой первый раз, когда я вот так касаюсь кого-то носиком к носу кроме родителей. — Девушка сама покраснела и отвела взгляд.       —Я тебе верю. — Парнишка обнял девушку, крепко-крепко, и тихо проговорил ей на ушко: — Я тебя обожаю, Элли.       От этого они оба смутились, но им надо было возвращаться, а потому они отстранились друг от друга и направились к выходу из леса. Молча. Вот только долго их мирная обстановка не продлилась: они почувствовали запах гари и горелого мяса. Слишком много и слишком сильные запахи были для простой жарки шашлыка или чего-то подобного, а потому они, ускорившись, поспешили в деревню. Вот только они всё равно не успели.       —Нет… За что…?! — Их взору предстала ужаснейшая картина: их деревня горела. Горели дома, столбы, зверолюди и даже сама земля. И всё это пламя, весь этот жар исходили от ужасных тварей — людей. Они сжигали всё, что видели, всё, до чего дотягивались и кажется они становились только сильнее. И тут они увидели, как эти твари сжигают их родителей, пытавшихся защитить друг друга и не пустить врагов в лес, где была эта молодая пара зверолюдей. Это стало последней каплей.       —О Великий Хаос, что заключает в себе Тьму и Свет, снизойди до меня в своей высшей форме проявления. Как сталкиваются две противоположности, как маленькие частицы содрогают воздух, как из ничтожно малого вырастает нечто гигантское… — Вокруг девушки начали появляться потоки маны и с каждым словом они становились всё толще и гуще, пока в самом конце она не произнесла заключающее слово: — Взрыв! Над деревней что-то громыхнуло, а потом из её центра ввысь и в стороны начал расходиться взрыв. К сожалению, выживших из деревни не было ещё до взрыва Элли, так что к счастью, она никого не могла убить из своих: все были мертвы. В следующее же мгновение она просто свалилась без сил. Волчонок же, взяв девушку на руки, пошёл прочь. Просто прочь, не зная куда и зачем, просто в сторону отсюда. Он ничего не мог сделать.       —Дарул ван тоби! — Сзади раздался голос, который приказывал остановиться. Энди человеческий не знал совсем, но то, что он был человеком догадаться было не сложно. Зверочеловек знал говор эльфов, слышал речь орков, огров, гоблинов, дворфов… в общем ни на один из этих языков язык говорившего даже близко не был похож. Рефлекторно Энди наложил иллюзию на себя и подругу, а после принялся удирать. — Кар винту!       Далеко он убежать не мог, так как поддерживать иллюзию для них обоих в движении на бегу было очень сложно, поэтому он положил Элли у одного из деревьев, а сам отбежал в сторону, будто сюда и направлялся. Теперь он сбросил с себя невидимость и направил весь свой контроль на поддержание иллюзии волчицы. Спустя несколько мгновений, как он оказался виден, мимо него пролетело два огненных шара, едва-едва не задевая парнишку. Он не стал удирать, так как попасть в него было не сложно, всё-таки он был виден для всех и каждого в округе.       —Би дурса ван холи? — Давящий голос что-то спрашивал, но Энди откровенно его не понимал. Тогда этот человек что-то переговорил со своими подчинёнными, судя по интонации он злился, указывая на какую-то вещицу. После чего он злостно что-то пробормотал и выкинул вещь, а к нему подвели закованного в кандалы и ошейник эльфа, после чего тот перевел фразу человека: — Где ты прячешь девчонку?       —Нигде, здесь только я. — Развёл руки в стороны, показывая безоружность, Энди. Он мог и хотел уйти отсюда, но он мог это сделать лишь в одиночку. А так поступить он не мог, ведь Элли останется. Одна.       —Зря, очень зря. — Перевёл фразу человека эльф, после чего представитель мерзкой расы людишек вышел вперёд, раздеваясь по пояс. — Нападай. Такая резкая импульсивность весьма удивила Энди. Он просто возьмёт и пойдёт в рукопашную? Странно. Хотя возможно этот мужик просто устал и хотел размяться, волчонок ему явно не противник. Но он драться не собирался, правда и отступить не мог: сзади человека стояли несколько его людей, с чьих рук были готовы сорваться огнешары. Поэтому он просто медленно отходил, а когда противник оказался слишком близко и готовился нанести удар, то он начал просто уворачиваться. Получалось конечно плохо, но его напрямую ни разу не задели, разве что вскользь, хотя и это больно. Полуголый человек наносил удар за ударом, а зверь просто уворачивался, но в какой-то момент он захотел контратаковать. Уклонение, удар… заблокирован. Вторая попытка, снова блок. Волчонок едва успевал отпрыгивать, чтобы его не схватили, но он решился на последний вариант, это ударить рукой, как он бил до этого, но при том через долю секунды ударить ногой, то есть двойной удар. Когда-то это ему помогло в драке. Лет пять назад, если не шесть. Первый удар рукой был ожидаемо заблокирован, а вот второй прошёл, но много урона не нанёс, слишком прочное тело было у противника. Зато он, что-то пробубнив, начал новый шквал ударов, от которых волчонок просто не мог спастись. Не хватало сил и умения, ловкости. А потому Энди сначала пропустил удар в живот, потом по ногам, затем в ребра, по руке и один в голову. В итоге человек снял сзади с пояса какой-то ошейник и нацепил его на зверочеловека.       —Не… кхе… нет… — кашляя, проговорил Энди, чувствуя то, что контроль магии уходит и доступ к ней перекрывается. А следовательно Элли сейчас станет видимой.       —Добро пожаловать в рабство, нелюди. — Именно так эльф перевёл фразу, брошенную с издёвкой ушастому, а после полуголый человек отправил кого-то из своих за Элли.       Волк пытался вырваться, но всё было тщетно: слишком сильные оковы и вообще держали его крепко. Даже огрели несколько раз по голове, чтобы меньше дёргался, а после запихнули в небольших размеров клетку. В этот момент поднесли волчицу, из-за чего волчонок начал сильнее вырываться, уже не осознавая свои действия. В этот момент тот мужик, что отделал Энди, нацепил на себя одиночный окуляр и взглянул на шатенку. От увиденного тот аж присвистнул.       —Ба… Да тут отличная жертва. Эту тварь не трогать, шикарный товар будет. Она очень ценная. А вместе с ней продадим и этого мелкого. Будет как бонус, всё выйдет на несколько тысяч золотых. — Довольно усмехнувшись, он повернулся к клетке с волком. Он уже перестал вырываться из клетки или достать кого-то рукой из неё. Он просто наблюдал, как на его подругу надевают магический рабский ошейник, как и у него. Между прочим, эта вещь у него на шее была одной из причин, по которым он прекратил свои попытки выбраться наружу: ошейник уже несколько раз активировали, наградив парнишку огромным количеством боли. Судя по всему, эти усмирители были сделаны на магии электричества и крови, что было очень неприятно. Особенно не нравилось, что мышцы после воздействия такого ошейника очень и очень зудели, когда мучительная боль наконец отступала. На Элли нацепили такой же ободок, но её хотя бы не посадили в клетку, коих тут было очень мало. И парнишка очень опасался, что его подругу будут использовать как наложницу-рабыню или ещё чего похуже.       —Ка ван дари, гарим, хивао? — Проговорил главарь, отделавший волчонка, обращаясь к нему. Однако понять речь этого человека волк не мог, как и любого другого, кто говорил на языке людей. Как ни странно, но работорговец что-то для себя понял в поведении раба и отворил дверь клетки, выпуская волчонка наружу. Тот неохотно, но всё-таки выполз из клетки и, вспоминая предыдущий опыт, не стал убегать: бесполезно. Ошейник его просто убьёт, он не способен что-либо изменить. По крайней мере сейчас. Но и сдерживать себя его свободный дух тоже был не в состоянии и, повернувшись в нужную сторону, парень резко рванул что есть мочи. Только не подальше от рабовладельческого каравана, что собирался двигаться от уничтоженной деревни Ленора к ближайшей пристани, а наоборот к нему. Он понёсся к той самой, к Элли. Около которой он затормозил и которую крепко обнял, прижимая к себе. Ушастый шептал ей на ухо извинения о том, что не смог её спасти от рабства, пытался успокоить и её, и самого себя, ведь ситуация, в которой они оказались, была одна из наиболее ужасных и сейчас им необходимо было держаться вместе.       По какой-то причине ошейник Энди не стали активировать во время его выходки. Как и не стали разнимать воссоединившихся волчат, просто всех рабов, включая юных зверолюдов, стали сгонять к повозкам, места в которых было не сказать чтобы много. Рабы, бывшие в рабстве дольше и соответственно знавшие о происходящем, первыми заняли всё свободное место в слепленных на скорую руку средствах передвижения. А вот остальным пришлось идти пешком, и все шли, ведь угроза в виде ошейника прибавляла сил: судя по рассказам пленных рабов, где все кроме Энди и Элли были эльфами, ошейники начинают работать на определённом удалении от хозяина. Сначала неприятный зуд, переходящий в невыносимую боль, что усиливается с каждой секундой вплоть до самой смерти.       Вот и пришлось хвостатым рабам волочиться за повозкой, так как все места на ней были заняты. Хорошо хоть было недалеко: деревня была у самой реки, а караван был около поселения. Однако в связи с тем, что Элли недавно использовала заклинание, то сейчас она была просто без сил и Энди привычно обхватил её ноги, а она его шею и волчонок понёс свою волчицу на спине.       Вроде привычный и красивый пейзаж казался тусклым и мрачным, смрад крови и гари от деревни шел до сих пор и в достаточных количествах, чтобы вызывать рвотные позывы. К сожалению, они были единственными выжившими из всей деревни и это давило на них ещё больше. Но и их отдельные чувства грызли волчат изнутри: Энди переживал, что не смог защитить Элли, а девушка переживала за убитых ею своих и чужих в деревне. Хотя на самом деле там ещё до взрыва девушки никого из местных в живых не было. Да и нет гарантии, что людишки погибли. Они как тараканы: сколько их не трави и не уничтожай, всё равно выживут и расплодятся.       —Энди… я боюсь. Я убила наших в деревне своим взрывом… Я монстр. — Всхлипывая, произнесла волчица. У девушки на глазах появились слезы и она была готова расплакаться.       —Никого из наших ты не убила и даже не навредила им. Все они уже были убиты, ты лишь помогла их упокоить. — Волку тоже было тяжело. Начиная от добрых соседей и просто хороших зверолюдей, какой была бабушка-медведь, которая занималась разведением любимого всей деревней мёда, или дядя-выдра, благодаря которому Великая Река не была такой страшной, ведь он отличный проводник. И всех их… не стало. Он скорбел по каждому и каждой, пусть и по некоторым меньше, как тот противный парень, но даже он не заслуживал смерти, не такой и не в столь раннем возрасте. — А чужие… наверное они выжили. К сожалению.       —Но я могла их убить! — Ей просто было страшно представить, что она кого-то убила, не важно свой или чужой. Своими руками лишила кого-то жизни.       —Элли… давай поклянёмся, что переживём эту войну. Переживём и не убьём никого. Идёт? — Он абсолютно и полностью понимал, что они могут не дожить и до завтра, если того захотят их нынешние хозяева, но верил в жизнь. Хотя бы это. А лучше спасение для обоих или минимум волчицы.       —Хорошо. Мы выживем и никого ни за что не убьём. — Проговорила ушастая на ухо несущего её парня. Это предложение пусть и далеко не полностью, но взбодрило зверодевушку и она смогла успокоиться. Только крепче прижалась к спине своего друга. Но ничего не длится вечно, поэтому в скором времени караван подошёл к пристани, около которой было пришвартовано три корабля: один рабовладельческий и два военных для перевозки войск. Хотя внешне друг от друга они если и отличались, то незначительно, а следовательно герои не знали, куда их ведут, на который из них.       —Эй вы, пошевеливайтесь! — С награможденных сбоку от причала ящиков и бочек кричал какой-то мужик, речь которого переводил очередной раб. Судя по всему эльф. Было заметно, что они привыкли говорить более элегантно и витиевато, но у остроухих просто не было ни сил, ни желания добавлять что-то ещё для обогащения речи работорговцев. — Сейчас вы все берёте груз и загружаете на борт! Бочки налево от входа в трюм, ящики направо! Выполнять!       —Элли, посиди тут. А я буду работать. Тебе сейчас только хуже будет от этого. Просто отдохни и если что, сразу зови меня. — Волк посадил свою волчицу на один из ящиков и, взял другой с каким-то рабом на пару, ибо один бы Энди этот ящик не утащил: слишком тяжёлый. После этого зверочеловек и эльф стали за всеми в колонну, что потоком входила в один проход и выходила из двух: либо справа, либо слева от центра корабля. Данная процессия порой заминалась из-за всё более накапливающейся усталости: катание бочек по наклонным трапам или таскание ящиков по ним же отбирало много сил и энергии. Вот один упадёт без сил и его начнут хлестать плетью, чтобы тот не отлынивал, вот другой свалится с трапа в воду, да повезёт, если груз останется на трапе, а то бывает, что и ящики в воду падают, а их доставать приходится. А порой бочки остаются на трапе и скатываются вниз, сталкивая всех с трапа и создавая затор. Но таких прям серьёзных случаев было всего раза два или три и Энди расслабился, слыша рёв надсмотрщиков и хлёст кнутов. Вот только зря. Сначала, услышав очередной вопль человека, он не придал этому значения, как не придал и значения звуку рассекающей воздух плети, но стоило ему услышать вскрик знакомым голосом… он тут же бросил бочку, которые они с напарником почти докатили и стрелой вылетел из корабля: трап он просто перелетел в прыжке и прежде чем был нанесён второй удар хлыстом парнишка закрыл собой Элли, уже потрёпанный наряд которой теперь зиял рваной длинной дырой, а из неё была видна кожа, рассечённая чуть ли не до мяса. Следующий удар пришёлся уже на волчонка. А потом ещё и ещё, рассекая одежду парня и полосуя его кожу как на ремни. Но видимо увидев бесплезность своих действий, работорговец активировал ошейник, что приносил боль Энди в каждой клетке его тела, вот только даже тогда он не отпустил свою дорогую подругу. Он просто даже если бы и хотел, он не мог: из-за воздействия именно магии электричества, все мышцы сводила судорога и только сильнее сжимала, не давая отпустить девушку. Но он и не хотел, как бы больно ему не было. Но тогда их хозяин вроде бы успокоился и ушёл, что-то сказав на своём языке, но переводить им никто не собирался.       —Цела? Досталось тебе… та-та-та… — Шипя и кряхтя от боли, произнёс Энди, осматривая Элли. Увы, но помочь ей он никак не мог. Он не знал целительской магии, да и если бы мог её использовать, то ошейник не позволил бы. Он и сам чувствовал боль, ему было невероятно больно, но он считал, что… он просто боялся показать слабину перед Элли. Он не понимал, как смог выдержать столько боли, но у него вышло. А значит… а ничего это не значит. Теперь Элли ранена, он сам ранен, а работать надо.       —Я цела, но ты… Энди… твои раны… — в глазах девушки был страх и переживания, когда она оказалась напротив парнишки и повернулась так, чтобы видеть спину волка, точнее то, что от неё осталось. Но Энди развернулся, чтобы волчица не смотрела. — Зачем?       —Потому что это ты, Элли. Приходи в себя здесь, только не попадайся больше на глаза никому, а я пойду дальше работать. Надо чтобы хотя бы один из нас был на виду, иначе худо будет. — Он встал и, идя задом, начал выходить из небольшого закутка, куда отползли зверолюди после проведённого публичного наказания.       —Стой. Тебе же больно, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — Элли не желала, чтобы он уходил дальше таскать груз: слишком тяжело, тем более что он и так этим занимался уже наверное часа четыре, а тут ещё и такие раны… он может просто надорваться или упасть в реку и уже не всплыть…       —Кто-то должен. Не беспокойся, просто отдохни и постарайся не прислушиваться к боли. Пожалуйста. — И он ушел, не давая ей ответа. Он просто не мог больше стоять, ведь мог не смочь уйти. Но он пошёл, справился и, подняв груз, кряхтя и чувствуя как кровь сочится из ран на его спине, тащил этот долбанный ящик наверх, уже вначале трапа оступившись и едва не свалившись вниз.       —Пацан, хватит. Просто не мучай себя и других. — Обратился к нему эльф, что тащил с ним этот самый ящик. — От того, что ты продолжаешь таскать только проблемы.       —Если я не буду работать, то будет плохо и мне, и Элли. — Собственно только переживания за свою дорогую девушку и держали волчонка на ногах, готового свалиться.       —Тогда просто ляг и сдохни. От тебя одни проблемы. — И пусть он был где-то прав, где-то нет, Энди принял его слова как истину. Он и сам знал, что абсолютно бесполезен и только мешает, хоть это было и не совсем так. Зверь ничего не мог изменить. И поэтому просто выполнял поставленную задачу.       —Я знаю. — Процедил зверолюд и продолжил тащить. Больше они не разговаривали. Да и у обоих не было никакого желания продолжать беседу. Окинув взглядом пристань перед тем как зайти в трюм, Энди проверил, что с Элли всё хорошо, и потащил ящик дальше, порой на мгновение теряя сознание от боли и усталости. После чего ещё нужно было сквозь тёмный и немного забитый трюм протащить этот самый ящик, спотыкаясь о неровно поставленные такие же ящики или всякий мусор. Но дело было сделано и ящик занял своё место. И хвостатый поплелся на выход из корабля.       Вот только он вышел, как его ждала неприятная картина: около волчицы стояли двое мужиков, один из которых хлестал кнутом Энди и Элли, а второй оказался тем, кто и поймал двух волчат. По мере собственных возможностей и сил Энди спешил спуститься с этого треклятого корабля, чтобы вернуться к Элли и хоть как-то её защитить. Пока он до неё дошёл, он чуть трижды не свалился с трапа и его наверно раза четыре сбивали другие рабы. Но он не упал и дошел наконец. Практически без сил он прошёл мимо этих мужиков и стал перед Элли, раставив в стороны руки. Увы, но ему пришлось показать спину, что была исполосована в мясо и которая до сих пор сочилась кровью. Кровь сворачивалась быстрее, чем у людей, но из-за постоянного напряжения спины и движения, корочка трескалась и кровь снова начинала вытекать.       —Не трогайте… её… — Говорить было тяжело. Из-за боли, из-за усталости и из-за злости. Они вряд-ли поняли хоть слово из его речи, но сама поза говорила за его слова. — Бейте меня… не её!       Как оказалось, сзади подошёл эльф-переводчик и донёс и так понятные слова до людей, а Энди… от потери крови и усталости он как-то всё больше слабел. Вот волк повернулся к Элли и, пусть никому не было видно, что его взор мутнеет, а тело косится, но он потерял сознание. В последние мгновения в сознании, он лишь смог обнять и прижать к себе девушку, стараясь защитить. Хоть как-то.       В этот момент начинает уже паниковать Элли, как-то спасти Энди, разбудить его, чтобы парнишка не дай Создатель не погиб. Она рычит на работорговцев, не подпуская их, но у тех как физическая сила, так и другая сила, которая называется ошейник. Элли пришлось отдать Энди, иначе бы они активировали ошейник как на его шее, так и на её. Если волчице не так страшно: будет достаточно больно и всё, то Энди мог от такого и погибнуть. И потому она успокоилась. Спустя некоторое время подошла какая-то человеческая самка, что направила свои ручёнки в сторону парнишки. Элли начала брыкаться, ведь мало ли что она может сделать с её волчонком, но всё оказалось куда проще: женщина использовала целительскую магию и далеко не полностью, а так, чтобы риска для жизни и не было, заживляла спину зверя. А после него лекарь перешла на саму Элли, тратя уже гораздо больше сил на залечивание менее опасной раны на спине волчицы. Это было как минимум странно.       На последующие просьбы потратить больше на лечение Энди никто её не слышал и не хотел. Погрузка была в скором времени закончена и они отплыли. В то время как всех рабов закинули в трюм, где условия были ужасны. Единственный вариант подышать свежим воздухом это было драить палубу. Но уж лучше так, чем находится в одном помещении с ещё несколькими десятками эльфов, у многих из которых началась речная болезнь. Вонь там стояла ужасная, хотя привыкнуть можно, хоть и очень сложно.       —Энди… ты проснулся. — Проговорила хвостик и улыбнулась волчонку, что сел на достаточно мягкой подстилке. Сама девушка была одета лишь в ночную длинную рубаху, которая походила на платье. А сидела она на добротной кровати.       —А где это я… — Произнёс ушастик и схватился за шею. — Всё ещё в рабстве, да? — Ошейник на месте, как и у Элли, только у девушки парнишка его не сразу заметил. И вообще он оказался в довольно небольшой комнате, а судя по звукам из окна и покачиванию пола, они были на корабле. Однако тут он резко спохватился, вспомнив очень важный момент. — Как твоя спина?       —Зажила и без проблем. За мной очень хорошо смотрят, в отличии от тебя. А всё потому, что за меня заплалят около нескольких тысяч золотых, а ты идёшь лишь как бонус. Твари, да я всё бы отдала, лишь бы они тебя отпустили! — На глазах девушки появились слёзы, после чего та начала всхлипывать. — Сколько я умоляла их помочь тебе, сколько просила… им было всё равно. Единственное, что оеи сделали, это оставили тебя в этой комнате до того, как вылечишься, то есть до сегодня! Теперь ты будешь жить там, внизу, даже не на этой подстилке, а на голом полу среди нечистот и вони! Ты понимаешь?! В грязь, как какую-то шавку!       —Тише Элли, тише… главное, что с тобой всё хорошо. А я могу и так, за то я всегда буду с тобой и не дам тебя в обиду. — Он подошёл к ней и прижал к себе, легонько массируя одной рукой ушки, чтобы успокоить девушку. — Мне этого достаточно. Так что… не думай обо мне. Я ведь жив и почти рядом, да и спать могу на любой ровной поверхности, сама же знаешь.       —Угу, спасибо… — Девушка прижалась к своему лучшему другу, которого знала с самого детства, ей просто было приятно в объятиях того, кто ей очень нравился. — Но я всё равно не могу принять того, что с тобой относятся так плохо!       —Всё хорошо. Помнишь обещание? — Волчонок прислонил свою голову к голове подруги и потерся немного щекой о щёку.       —Обязательно выжить и никого не убить. Я помню. И мы сможем. Спасибо… Побудь со мной ещё чуть-чуть. — Элли начала тереться щекой в ответ, чувствуя, как проходят её горькие эмоции и ей хотелось побыть вот так как можно дольше.       —Сколько смогу, столько и буду. — Прошептал парнишка и продолжил отдавать тепло и нежность той самой. Но ничто не может длиться вечно. Так и получилось: в выделенную рабам каюту вошли двое: работорговец, поймавший их, и эльф-переводчик. Как ни странно, но Энди и Элли не знали их имён, да и не особо желали знать.       —Пора. Твоему другу пора возвращаться к остальным рабам. — Так перевёл слова человека эльф, собственно только за этим они и могли прийти, ничего более им не надо было. И Энди встал. Покорно, не делая ничего против, пошёл вслед за ними вниз, в трюм к остальным. Недобрый гул прошёл, когда его привели и оставили, отчего-то невзлюбили парнишку эльфы-рабы, но сейчас ему было не до этого. Волчонку было всё равно, что они про него думают, ведь думать о нём хуже, чем думает о себе он сам у них вряд-ли бы вышло.       —Ва'арл дель граеди! — Произнёс один из эльфов на родном ему языке. Естественно ушастик не понял, ведь эльфийского он не знал. Тогда волчонок лишь повернулся к говорившему, посмотрел уставшим взглядом и направился в угол трюма, где вроде был ещё небольшой пятачок свободного пространства, чтобы когда он лег спать, можно было вытянуться. Единственным условием для сна у парнишки была лишь ровная поверхность, где он мог вытянуться, большего не надо. Однако спать синеволосый сейчас не планировал, не смотря на поступившую ещё в каюте Элли темноту. Впрочем, этой ночью если кто и уснёт, то навечно.       Снаружи корабля что-то довольно громко упало в воду, потом ещё, а после работорговцы замельтешили и началась возня, в ходе которой были слышны крики, брань, лязг мечей и свист стрел. А также для очень чувствительного носа зверочеловека был слышен запах гари и его уши улавливали треск чего-то горящего. Не желая более ждать он направился наверх, в каюту своей подруги, благо радиус ошейника был настроен на весь корабль, а не только на трюм.       —Элли, хвала богам, ты тут! — Волк влетел в помещение, закрыв за собой дверь. И он был очень рад, что с девушкой всё хорошо.       —Да, я тут… — Произнесла она и обняла своего волчонка. Девушка могла и сама за себя постоять, но такое трепетное внимание к ней и столь открытая забота очень радовали её. Вот только им пришлось прерваться: в каюту влетел никто иной как эльф в полном боевом обмундировании и с изящным, но не менее смертоносным клинком наперевес. Это будет тяжёлая ночь.