Незабудка.

      На вид довольно грузный, пожилой мужчина — тот, с кем они должны будут обсудить детали опекунства, — закрепив руки в замок и положив локти на стол — Ксено на это недовольно выдохнул, но промолчал, — устроил свой подбородок на скреплённых пальцах, неподвижно смотрел в одну точку. По его правую сторону, за спиной, стояла та самая девушка. Её взгляд метался от спокойных фигур, безмятежно сидящих перед ними, до прямого взгляда в глаза. Она была серьёзна, на лице её мелькало негодование, перемешанное с раздражением и каплей заинтересованности. Также она держала в руках стопку документов. — Кхм-кхем, — этот человек неприятно закашлял, будто ему нужно сплюнуть, — начнём. Дорогая, будьте добры, подайте-ка документы, — девушка подошла ближе и поставила ровную стопку на стол, после чего снова отошла, рассматривая реакцию своего босса со стороны. Он облизнул палец, подцепил несколько листов, ища глазами нужную делу информацию. Его узкие глаза расширились. — Да ну, серьёзно Асагири Ген? — он снова закашлялся, прикрывая рот кулаком и сглотнув. — Какие-то проблемы? — Стэнли оторвал взгляд от своих документов, которые лежали в обычной красной папке на его коленях. — Нет, никаких проблем, — он неловко улыбнулся, стирая каплю пота со лба платком. — Так это же прекрасно. Итак, смотрите, — Уингфилд забрал у возлюбленного папку, протягивая её и свою, уже синюю, на стол, что незамедлительно подтянул их к себе мужчина. — Ой, прошу меня простить! Меня зовут Тэкуми… — Доктор Уингфилд и мистер Снайдер, рады знакомству, однако ближе к делу, — Стэн уже было хотел по привычке достать сигарету, но быстро одёрнул себя, раздражённо выдохнув. Сигареты-то кончились. — А, точно! — он поправил очки, съехавшие на нос, оживлённо перелистывая бумаги, предоставленные рядом стоящей девушкой. Он ещё несколько минут вчитывался в текст, шумно выдыхая на некоторые строки, иногда разворачивался к своей коллеге, а та в свою очередь приподнимала брови и кротко кивала. Когда Тэкуми прочитал эти листки, то взял в руки красную предоставленную папку, проделывая то же самое. Удовлетворённо хмыкал, но в этот раз не позволил облизывать свои пальцы и ими прикасаться к документам. Он припустил очки и устало перетёр переносицу. — Почему? — Что? — Хьюстон слегка выпрямил спину. — Асагири Ген. Почему вы выбрали именно его? Не поймите меня неправильно — Асагири, наверное, один из самых смышлёных детей в этом корпусе, я, если честно, горжусь им и верю, что у него очень интересная судьба… — Так почему вы спрашиваете? — Ксено снова расслабил плечи. — Будем откровенны. Это очень неэтично — говорить так, особенно учитывая мою работу, но я позволил себе задать личный вопрос. Я не вправе задавать вопросы по типу «почему этот ребёнок», «чем он или она вас так зацепили», так как это не моё дело. Но Асагири Ген — очень рано повзрослевший ребёнок. Он в свои шесть лет понимает гораздо больше, чем некоторые дети в свои двенадцать. Ген понимает чувства людей, почему они так поступают и тому подобное. К чему это я. Это место не подходит такому мальчику, как Асагири. Это понял и он, так и я. Однако многие люди, которые приходили сюда часто, думали, что мальчик слишком… непокорный. Поэтому я спросил — почему Асагири? Ксено молчал, пытаясь сформулировать свои мысли. Стэнли же, кинув на мужчину за столом взгляд, тихо сказал, но из-за тишины в комнате его услышали все. — Он был единственный, у кого были живые глаза. Тэкуми понятливо улыбнулся, возвращаясь к документам. Они обсуждали абсолютно все вопросы по документам, суду и интересующим их темам. Как оказалось, мужчина оказался довольно приятным и понимающим собеседником. Когда время их пребывания в этом кабинете близилось к двум часам, Тэкуми ненадолго замолчал. — Доктор Уингфилд, мистер Снайдер. У вас есть вопросы касательно прошлой семьи Гена? — возлюбленные переглянулись и слегка нахмурились. — Прошу меня простить, я не очень уведомлён в этой области, а вы в праве нам рассказать такие подробности? — Такая конфиденциальная информация о детях предоставляется в письменной форме лично вам, если вы подадите письменное заявление с просьбой ознакомить вас с соответственными данными. Я спросил в более лёгкой форме, но повторю по-другому. Вы будете подавать заявление? Стэнли повернулся к мужу, откинувшись на спинку стула. — Я предлагаю сначала спросить об этом Гена. — Господин Снайдер, опять же, я не в праве вас останавливать, но лично вас прошу — не стоит. — Почему? — переспросил уже Ксено. — Я не могу вам рассказать в подробностях, но это касается одного из родителей Гена. Это то, о чём он не знает, и ему лучше пока не узнавать. Это относительно недавно произошло, — он промокнул выступающий на шее пот платной, опустив взгляд на свои руки. — Если его родители не криминалы, то не уверен, что мы не можем это знать, — пожал плечами Снайдер. Тэкуми глубоко вздохнул. — Я делаю это потому, что уверен — вы достойные молодые люди. С прошлой недели, — перед Хьюстоном и Снайдером опустился лист, — мальчик окончательно стал сиротой. Учёный прикрыл рот ладонью, а солдат серьёзно посмотрел прямо мужчине в глаза. Ксено аккуратно взял в руки этот лист, заглядывая в него. Свидетельство о смерти госпожи Асагири. Он пробежался по прилежащей истории болезни и прикусил губу. Причина её ухода была ещё более угнетающей. — Ранний Альцгеймер? Как правило, редкая форма, — Снайдер сбоку тяжело выдохнул. — Ген очень дорожил своими отношениями и с матерью, и с отцом. Так что, пожалуйста, не говорите ему ничего. — Вы правы. Но, — Ксено протянул документы обратно, — если он когда-нибудь спросит меня о своей матери, я не стану ему лгать. — Полагаю, это будет довольно верным решением. Как рассказывал мне сам Ген — так поступала сама Амалия. Она никогда не врала сыну, говорила начистоту. Я подозреваю, поэтому Ген вырос таким, — Уингфилд лишь сдержанно кивнул на это. — Мы можем подумать ещё перед тем, как подавать заявление, верно? — Конечно, вы можете. Прошу, заполните это и принесите в нашу следующую встречу, — Тэкуми передал две копии нужных бумаг в руки Стэнли, также возвращая папки их владельцам, — Хорошего вам вечера, господа. — Спасибо вам за всё. Хорошего вечера, — возлюбленные согнули спины в лёгком поклоне и покинули кабинет. Старик им добродушно улыбнулся напоследок, а девушка за его спиной всё также сверлила взглядом дверь, за которой они скрылись. — Дорогая, вы сегодня на нервах, что-то произошло? — Нет, господин Тэкуми, всё в порядке, спасибо за беспокойство, — девушка также поклонилась, но перед тем, как выпрямить спину, мужчина её окликнул. — Это из-за этих молодых людей? — она замерла в одной позиции, смотря на пол перед собой. Несколько секунд помолчав, она выпрямилась. — Вероятно, из-за кое-кого другого, — девушка развернулась и поспешила уйти. Тэкуми не стал её останавливать более, лишь с горькой усмешкой смотрел на оставленную стопку с документами об удивительном мальчике Гене.       Когда девушка распахнула дверь, брюнет сидел к ней спиной, даже не разворачиваясь. Ген спокойно тасовал карты, сосредоточено выполняя различные махинации с ними. Она повернулась в сторону детских столов. — Если ты вернул свои вещи на место, Ген, это не значит, что я не пойму, что ты сбегал. Дети уже выдали тебя, — Асагири всё также сидел к ней спиной, и можно было понять, что он улыбается только по насмешке в его тоне. — Как жаль, что вам соврали. Ведь в этот раз я не сбегал. Я избегал встречи с нашими гостями и просто спрятал свои вещи под нашу с очкариком двухэтажную кровать. Я знаю, что вы меня не очень жалуете, так что я решил не мельтешить лишний раз. Но вот они уже сами меня нашли, какая досада… — мальчик перестал перемешивать карты, рассматривая слегка небрежный рисунок пикового туза. — Асагири, — она подошла к нему со спины и остановилась паре шагов от него, смотря сверху вниз, — я не идиотка, чтобы поверить в это. Ты можешь говорить другим воспитателям всё что угодно, но со мной это не прокатит, и ты это понимаешь. Она схватила брюнета за плечо и развернула к себе. Колода выскользнула у Гена из рук, и карты врассыпную разлетелись по полу. Кинув на них взгляд, Асагири, до сих пор улыбаясь, посмотрел воспитательнице в глаза. Она думала, что лицо мальчика будет таким же беспристрастным, как и всегда, когда его пытаются уличить в обмане, но… — Что же случилось, госпожа Аамонд? — девушка дёрнулась, отпустила мальчика и отошла. Аамонд отвыкла от того, что к ней обращаются по фамилии, и среагировала больше с непривычки. Ген сел на пятки, поднимая голову. Его лицо было красное от слёз. Оно слегка опухло, ресницы слиплись, нос был забит, оттого он дышал слегка приоткрытым ртом, который скривился в подобие ухмылки при виде лёгкого испуга в глазах воспитателя. Как тот умудрялся не говорить в нос — загадка. — Вот именно, госпожа Аамонд, — воспитатель снова зажмурилась на обращении к себе, отвернув голову вправо, — это был первый раз, когда после попадания сюда я сказал что-то настолько искреннее.       Она замерла, удивлённо смотря, как он собирает свою самодельную колоду, разбросанную по полу, переворачивая карты, смотря их масти и достоинства и раскладывая их по группам. Девушка не знала, как реагировать. Молча рассматривала разбитые ладони Гена — они точно не были такими несколько часов назад, а такой кошмар на своих руках сделать за короткое время казалось невозможным. На языке появилось чувство горечи, а щёки стал греть не испытываемый раньше стыд. Подумать только, шатенка впервые за столь долгое время почувствовала чувство смущение вперемешку с тошнотворной виной из-за честности какого-то ребёнка. Лишь через несколько минут смутных терзаний она осмысленно подняла на него глаза. Аамонд потеряла свой собранный вид — она расслабила плечи и сгорбилась, закусив губу. Ген отвлёкся от сбора своих карт только тогда, когда перед лицом показались знакомые каблуки.       Девушка смотрела на него сверху вниз и не заметила, как наступила на карты трефовой масти. Ген с тихим свистом вдохнул через зубы, пытаясь сосредоточиться на колоде. Каково его удивление — нога была убрана с карт, а сама Аамонд присела на корточки, взяла первую попавшуюся стопку и начала перебирать карты, быстро меняя их местами, распределяя их по достоинству. От двойки до туза. У Асагири уже глаза на лоб полезли, но его окликнули. — Ногу подними, — разрубила тишину девушка. — Что? — У тебя под ногой бубновая шестёрка. Ты сейчас её помнёшь. — Ой, — действительно, под ступнёй выглядывал уголок упомянутой карты. Отставив ногу, он поднял с её пола, отряхивая. Приподняв голову, мальчик с удивлением и неверием смотрел на это. Она подбирала карту за картой, но какие-то она клала обратно, а некоторые оставляла в руке. Да ну, серьёзно. Ген сначала посчитал, что ему показалось, но нет. Аамонд сортировала карты. От двойки до туза, одной масти. Образовавшаяся тишина, на удивление, не была неприятной. Наоборот, сейчас стало как-то спокойнее, как если бы всё, что было до этого, не произошло. Не в ближайшие минут десять, нет, за всё время пребывания Асагири здесь. Не хотелось чувствовать подвоха. — Почему ты плакал? — Ген тяжело вздохнул. Этого следовало ожидать. — Отвечу, если вопросов больше не будет. Девушка открыла рот, будто сразу хотела согласиться, но она не промолвила ни слова, с всё также приоткрытыми губами перекидывая взгляд с одного предмета на другой. — Я… не могу подобного обещать. — Я думал, вам интересно. — Зная тебя, Ген, ты по любому ответишь таким образом, что вопросов станет только больше, — Аамонд протянула собранные бубновые карты. Они лишь смотрели друг на друга понимающими глазами, продолжив собирать колоду. Это занятие отвлечёт их ненадолго — не такая уж она объёмная, чтобы долго собирать. Но, по крайней мере, это отличный повод помолчать без неловкости. Время тянулось дольше, всё происходило медленнее. — Но что если я тоже отвечу на твои вопросы? — Ген усмехнулся и приподнял бровь, шмыгая носом. Ему банально интересно. — У тебя тоже накопилось множество вопросов. Давай так — я всё равно не увижу тебя в лучшем случае через полтора месяца. У нас у обоих они есть, предлагаю помочь друг другу. Мы спрашиваем друг друга, о чём захотим, на некоторые вопросы можно не отвечать, но сам понимаешь. — Слишком много пропусков тоже нельзя. — Именно. Так что, договорились? Ах, как Асагири мог забыть. Некоторые взрослые такие же как дети. Им нравится чувство азарта, узнавать что-то секретное, таинственное и думать, что они знают чуточку больше, нежели остальные. А ещё, некоторые взрослые всё также любят играть. Как повезло, что Ген сам ещё ребёнок. — Идёт, — зелёные глаза вспыхнули энтузиазмом, а ухмылка стала уверенней. Они пожали руки и сели друг напротив друга. Брюнет приподнял руку с картами в немом вопросе, получая кивок. — Итак, младшим стоит уступать, так что ты можешь спрашивать первым. — А вы — девушка. Так что задавайте свои вопросы первой, — мальчик сосредоточенно перемешивал карты, глядя, как одна игровая сторона заменяет другую, иногда мальчик проворачивал тасовку Фаро, тут уже и Аамонд, и Ген завороженно смотрели, как карты падали в ладонь водопадом. — И где ты этому научился? — девушка села в позе лотоса, подпирая подбородок кулаком, устроив свой локоть на колене. — Можно ли сказать, что это ваш первый вопрос? — мальчик начал раздачу, положив между ними карту. Червовая дама. На неё сверху опустились остальные сорок одна карта. — Можно и так сказать. — Карты в этом месте довольно популярны. Меня научил один из выпускников, — Ген рассмотрел свою руку. — Четвёрка. Она хмыкнула: — Шестёрка. Ходи. Почему плакал? — От боли, — девушка продержала выжидающую паузу, так что Асагири закатил глаза и продолжил, — Руки. — Почему? Ген промолчал. Вопросы продолжались. Аамонд подвела путём нескольких наводящих к причине разбитых рук. На её ходу мальчику пришлось взять карты под ехидный взгляд. Ген рассказал, почему сбегал. А быть точнее, довольно размыто рассказал ей насчёт детей, насчёт их мышления и их желаний. Этот ход он отбил. Рассказал о встречи с мистером Ксено и мистером Стэнли. О том, как они его встретили. Как они поговорили, какую книгу он читал, сюжет книги, как она ему, как охранники хотели его наказать за то, чего он не совершал. Естественно брюнет умолчал о том, что руки у них были тёплые и приятные, и что он совершенно не против, чтобы его ещё раз потрепали по волосам. Колода медленно кончалась, и на последнем ходу Ген побил ту самую козырную даму тузом. — Последняя рука хуже дурака. Ещё одну партию. — Полагаю, сейчас моя очередь спрашивать, верно? — Ген собрал свои карты, начиная всё мешать по новой. Рисковать сейчас довольно сомнительная затея — он может или узнать что-то действительно ценное, или он сейчас потеряет возможность. Ответом послужила улыбка и хруст вывернутых пальцев. Раздача. Козырь — валет крести. Снова начинает Ген. Игра началась. Они с интересом глянули в свои руки, потом друг на друга. Аамонд выпрямила плечи. — Что произошло, когда вы встретились… с моими родителями, — называть их так даже не при них казалось очень неправильным, но каждый раз называть их по фамилиям было муторно. — Я их нашла, и они сразу сказали мне о своём желании усыновить тебя. И, на моё удивление, сказали то же самое, что и ты, — она отбилась. Асагири неопределённо указал круговым движением на них, взяв две карты с верха колоды. — Почему вы так не любите, когда вас зовут по имени? — Меня никто не зовёт по имени. По фамилии, и то редко. — Вы меня прекрасно поняли. — Личное предпочтение, не более, — она закатила глаза и также взяла столько же карт. Сбросив побитые в биту, девушка ожидающе выгнула бровь и выложила карту, заставляя брюнета улыбнуться.       Он смог узнать о строении здания, как он первый раз спалился с ложью. С теплотой слушал о новости, что Ксено и Стэнли серьёзно взяли нужные документы для его усыновления. Игра шла как по маслу, довольно быстро одни карты сменяли другие, Аамонд умолчала на некоторые вопросы, и по большей части Ген расспрашивал её о строении разных комнат и подходах к некоторым воспитателям. Неожиданно выяснилось — как оказалось, у Аамонд был роман с одной из воспитательниц. Удивительно. Подождав нужного момента, когда она уже не могла не отвечать, он спросил её напрямую. — Вы боитесь, что вы предстали в плохом свете? Она с неверием и с каплей страха распахнула глаза и посмотрела на абсолютно спокойного мальчика. — Ты… — голос дрожал от злости, а руки сжались в кулаки и мелко дрожали, сминая карты. — Ты не посмеешь… — У нас был договор. Вы так боитесь за свой авторитет? — Асагири, — Ген щёлкнул пальцами. — Вы так уверены, что пара предложений незнакомого ребёнка заставят его рухнуть? — Асагири… — ещё щелчок. — Вы больше не можете не отвечать. У вас есть что-то, за что вы так боитесь, если оно выползет наружу? Гену оставалось побить одну карту, чтобы выйти из игры. Однако если он не сможет побить её — это стопроцентная победа в пользу Аамонд. Проиграть с козырным джокером довольно забавно. Но если она правильно помнит… Хм. Неплохо, Асагири. Они одновременно развернули свои карты лицевой стороной друг другу. У Асагири остался лишь пиковый туз, накрывший двойку той же масти. Измятый джокер полетел на биту, будучи единственной картой рубашкой вниз. Воспитательница улыбнулась. — Я проиграла, — она склонила голову вбок, прикрыв глаза. Брюнет опёрся о свою ногу локтём, положив голову на кулак, смотря то на карты, то на саму проигравшую, — и ты прав. Он слегка напрягся. — Но ты неправильно поставил вопрос, Асагири, поработай над этим. Я действительно переживаю за свой авторитет. И я сама прекрасно замечаю, как это иногда отражается на моей работе. Я отчётливо вижу, как дети чуть ли не глотки рвут друг другу. — И вы считаете, что поступили верно? — Я не считаю, что поступила верно или неверно. Но давай скажу тебе сразу. Ты, как ребёнок, и даже не отрицай это, в этой ситуации увидишь несправедливость по отношению к детям. Но я, как взрослый, увижу ситуацию совсем не так, — она покачала головой. — Заметь, эти ваши дворовые правила даже придумали не мы, а вы. Аамонд поднялась со своего места. — Так что не вини меня во всех бедах этого места. В любом случае, спасибо за игру. — Вам спасибо. — Ген, — девушка стояла на выходе, смотря на его силуэт, подбирающий колоду, — стань человеком, которым можно гордиться. — Асагири лишь по-доброму усмехнулся и кивнул, после чего остался один в комнате. Ещё несколько секунд молча осматривая косяк двери, он выдохнул. — Всё будет хорошо, — Ген поднялся с холодного пола и улыбнулся, смотря на колоду карт. Брюнет подошёл к столу и открыл самую верхнюю книгу с какой-то историей о страдании двух влюблённых. Несколько месяцев назад он смог договориться с одним из старших на вырезь из этой странной книжонки сердцевины под размер колоды. Теперь она служила неким хранилищем для карт. Но стоило обложке хлопнуть о страницы, как сзади раздались голоса. — Так вот где наш «мальчик-беглец». Книга отправилась к остальным, а при развороте на сто восемьдесят, мальчик узрел компанию явно настроенных недоброжелательно более старших. Старших примерно на пять-шесть лет самого Гена. Вдохнув чуть глубже, чем обычно, он узнал в этой группе тех, кто зачастил проигрывать ему в азартные игры, брюнет улыбнулся. Со всей елейностью в голосе, он сложил свои ладони замочком и прислонил их к щеке. — Ребята, я думаю, что можно прекращать так называть меня. Я уже забросил это дело и сегодня даже никудашеньки не сбегал! — Асагири расцепил ладони и выставил пальцы «пистолетиком» возле своего лица, разглядывая надменные лица, пытаясь придумать, как ему выйти из комнаты. — Пойдём-ка в коридор, Асагири. Поговорим там, чтобы у нашего разговора и твоего позора были свидетели. — Если в нём будет позор, то только ваш, ведь семеро на одного, при учёте возраста шесть-двенадцать, а это о-ой как нечестно, — Ген прикрыл глаза, сложил брови «домиком» и задумчиво потёр подбородок. В следующий момент его хватают за шкирку. — Если ты попал в семью к важным шишкам, это не значит, что ты сразу вознёсся, — Асагири с натянутой улыбкой попытался отстраниться, ибо из рта его собеседника доносился гнилой запашок. — А я-то думаю, что же такое произошло, что вы так резко ко мне полезли. Откуда информация? — мальчик перехватил руку двенадцатилетнего, сжимая его запястье. Он планирует в этой кофте уехать, так что очень нежелательно её растягивать. — Да так, всего лишь птичка пропела. Можно сказать… — Гена поволокли за собой, а он ели поспевал. Когда приподнял голову, он нахмурился, на скорую руку пробегаясь глазами по лицу девочки, — буквально птичка. — Твоих карточных долгов мне тебе мало, Хибари? — Не подумай, Асагири-кун, — она сидела на балконе, закинув ногу на ногу. — Просто кто-то должен поддерживать баланс этого места, — девочка улыбалась, наблюдая, как Ген слабо стоит на ногах, ожидая, как те подкосятся.       Асагири попытался сосредоточиться, всю елейность из его жестов вытеснило раздражение вперемешку с каплей страха. Он нахмурился, слегка сощурил зелёные глаза, поджимая губы в тонкую полосу. Насколько это было возможно, Ген старался наблюдать за действиями окружающей его толпы. Его вытащили в коридор, где другие дети с удивлением и непониманием наблюдали за этим, лишь Хибари сидела на подоконнике, счастливо болтая ногами. Со всех сторон послышался шёпот, так что Ген ненадолго зажмурился до белых пятен перед глазами. Один из сконфуженной толпы оказался смелее — незнакомый Гену мальчик, хотя, он вроде бы присутствовал на какой-то из игр с участием Асагири, голос был знаком. Мальчик слышал шаги к держащему брюнета за шкирку. Ген не видел, что происходило, но он слышал шёпот толпы и улавливал запах пота от хулигана за своей спиной. — Вы знаете правила, — мальчик из толпы поправил очки, съехавшие с носа. — Такие драки запрещены. Во-первых, восемь… — Я не с ними. Я лишь информатор, но не приписывай меня к ним так сразу, — Хибари зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Вас семеро на одного, во-вторых, вы старше его чуть ли не в два раза. Если вы не прекратите, мне придётся позвать воспитателя, — «Неизвестный», как назвал его у себя в мыслях Ген, выпрямил спину, смотря на главаря этой компании сверху вниз. Тот дерзко ухмыльнулся и загнусавил: — Ой, пришёл твой герой, слышал, Асагири? — брюнета неприятно ткнули под бок. — Но ничего, это не беда. У нас тоже есть своя малявка, — напротив Гена толкнули ближе к нему ещё одного мальчика, выделявшийся во всей толпе своим низким ростом. — Это всё равно нечестно! Вы думаете, никто не в курсе, что он занимается борьбой после школы? — мальчик в очках сжал руки в кулаки, слегка морща нос. Хулиганы переглянулись и, прыснув, засмеялись. Держась за живот, один из хулиганов смахнул невидимую слезу и подошёл к очкарику со спины, сжимая его плечо. — Ай-яй-яй, очкарик. Позволь тебе напомнить. Тебя не устраивали количество и возраст. Ты посмотри — ему недавно исполнилось семь, — он указал пальцем на того низкого, а после в неопределённом жесте махнул, и Ген почувствовал, как его отпустили, едва успевая встать на ноги, — и драка будет один на один. Мы выполнили твои условия, так что, будь добр, не влезай. Мальчик, заступившийся за Гена, виновато закусил щёку изнутри, а после, опустив голову, всё же отошёл назад в толпу. Ген всё-таки открыл глаза, жмурясь от света, и первое, что он увидел — такой же, только светловолосый мальчик его возраста, стоящий слегка боком и держащий руки около головы и подбородка, сжатые в кулаки. Асагири от такого даже наклонил голову в бок, пытаясь понять, чего он хочет. Подраться — это понятно, но гораздо разумнее выбрать соперника, который хотя бы знает, как отбиться. Он обратился к девочке, что скучающе рассматривала ногти. — Мне всё же интересно, откуда ты взяла информацию, если дверь в комнату была закрыта, — брюнет с грустью посмотрел на свои разодранные в кровь костяшки и тяжело выдохнул. Она с интересом перевела взгляд на мальчика и улыбнулась одной из своих фирменно-неживых улыбок. — Это было просто. Они заинтересовались тобой ещё когда ты сбежал. После они ушли, но вернулись. Причём уже с тобой. Тихий час закончился, все выбежали в коридор, и я просто подслушала их разговоры о тебе. Должна признать, они не промах. Господин Снайдер чуть ли не сразу понял, что на него смотрят дольше пяти секунд. И я ушла. Непосредственно о твоём усыновлении я узнала, когда госпожа Аамонд бегала в поисках этих двоих. Просто побежала за ней — на лестнице даже ходить не пришлось, всё слышно было, — с искренним восторгом она сложила ладони вместе. — Прекрасно, просто невероятно, — чуть ли не прошипел брюнет, понимая, как встрял. Переведя внимание на соперника, он попытался вспомнить хоть что-нибудь из приёмов. И тут его озарило. Чуть напрягшись, он отчаянно пытался вспомнить самое первое интервью с участием Снайдера, которое он посмотрел. Солдат рассказывал там про самые базовые правила драки. — Мне стоит успокоиться и хотя бы подготовиться к драке, — Ген внимательно осмотрел стойку противника и отзеркалил её, только выставил вперёд правую ногу.       «Не забывай, большие пальцы не должны быть внутри кулака.» — звучал голос Снайдера в голове и Асагири задышал чуть чаще. — «Успокойся. Следи за дыханием, так ты простоишь дольше. Не трать воздух попусту.» — в голосе проскользнул намёк на усмешку, — «Запомни самое важное правило. Если драка неизбежна — бей первый.» — эти слова послужили как толчок в спину. — Мои руки слишком слабые, — послушав воображаемого Стэнли, Ген подорвался вперёд. Когда он подобрался довольно близко, то посмотрел на удивлённое лицо соперника, который опустил руки. Воспользовавшись секундным замешательством и отсутствием защиты, Асагири откинул голову назад и со всей дури ударил своим лбом в нос мальчику, укусив щёку изнутри, так как ощущения тоже были не из приятных.       Его противник отшатнулся, прикрывая нос руками и сгибаясь пополам. Мысленно извиняясь за свои последующие действия, Асагири подошёл слегка боком, перехватил не атакующей рукой вторую за запястье, замахнулся и локтём ударил светловолосого куда-то в область виска или скулы. Голова мальчика крутанулась в противоположную сторону, но тут он поднял яростные глаза и собирался ударить Гена снизу в подбородок, однако тот испуганно отскочил и избежал удара. Как там говорилось? Новичкам везёт? Ну, не совсем. Так как от следующего удара Асагири не уклонился.       Предполагая, что удар будет в живот или в висок, брюнет выставил предплечья на уровне солнечного сплетения и головы с левой стороны, повернувшись правым полубоком. Ожидая этого, светловолосый мальчик ударил своими окровавленными костяшками Гену по левой щеке, чуть съехав на губу из-за стойки брюнета, оставляя на ней красное пятно. Асагири по реакции влепил ему пощёчину, а сам отошёл назад. У светловолосого разбитый нос, проявляющийся синяк на скуле, рядом с виском, красная щека и окровавленные ладони. Ген почувствовал металлический привкус во рту и стёр кровь с щеки, будучи даже неуверенным тем, кому она принадлежала, когда покосился на кулаки соперника.       Вдруг вкус крови во рту стал ярче. Ген сплюнул и поражённо смотрел на кровь на полу. Кажется, мальчик напротив также замялся и с широко раскрытыми глазами смотрел на Асагири, когда тот попытался сплюнуть всю кровь, и огляделся на своих дружков, пытаясь найти поддержку или знак, что ему делать. Но его товарищи также удивлённо смотрели на всю картину, а толпа остальных детей начала в полный голос галдеть, один громче другого, кто-то испуганно прикрикивал, а кто-то даже порывался сбегать за медсестрой, но были стеснены со всех сторон. В один момент кроме крови зеленоглазый выплюнул не только слюну с кровью. — Ты мне зуб выбил, — констатировал Асагири. Хибари нахмурено слезла с подоконника и все расступились перед ней. Она достала из кармана своего платья пачку салфеток и брезгливо бросила несколько штук на небольшую лужицу. Все напряжённо молчали. Когда салфетки покраснели и намокли, она нагнулась и подняла их за уголок. Хибари протянула их тому самому светловолосому мальчику, который, ей-богу, выглядел ещё хуже. — Выкинь это и только попробуй попасться мне на глаза в ближайшие часа три. — Х-хорошо! — без раздумий он хватает эти салфетки, не заботясь о том, в чём они, и убегает, пытаясь протиснуться сквозь толпу.Когда его спины уже не было видно, Хибари снова повернулась к тяжело дышащему Гену. Она взяла свой чистый голубой носовой платок из нагрудного кармана, сложила в несколько раз, присела на корточки и обернула им зуб. Когда она подняла его, она разжала ладонь, показывая Асагири его собственный зуб на окровавленном платке. — Поздравляю с твоей первой дракой. Это твой первый трофей, забирай, — девочке буквально пришлось впихивать ткань Гену в руки. — Мне это не нужно. А теперь при к Агаве, ты выглядишь паршиво. Комната двести двенадцать, забудешь — не мои проблемы. Считай, что в этой драке ты победил, — она похлопала его по спине и встала. — Чего встали? Расходимся, концерт окончен, — на эти громкие слова многие вздрогнули, но это сработало — толпа начала рассасываться. Хибари стояла, сложив руки на груди, наблюдая за Асагири с каким-то снисхождением и удовлетворением. Ген взглянул на неё и ухмыльнулся, как его лицо удивлённо вытянулось, когда он посмотрел за её спину. Девочка оглянулась. Один из тех хулиганов, который надеялся на полное поражение брюнета, подбежал и хотел было замахнуться, но его руку перехватили до того, прежде чем сжавшегося Асагири ударили. Ген был удивлён — удар перехватила Хибари. И она была зла — она нахмурилась и слегка скривилась, сжимая чужое запястье до побеления кожи. — Повторю для глухих и слабослышащих. Концерт окончен, — хватка на запястье начала усиливаться, а ногти девочки уже начали царапать кожу. Мальчик пытался выдернуть руку, но сделал только хуже — хватка усилилась, а царапины стали кровоточить. — Если ты, мелкая помойная крыса, не расслышал, то, возможно, ты одумаешься, когда твой ма-а-а-аленький секретик вылезет наружу? — девочка счастливо заулыбалась, когда увидела панический страх в глазах напротив и попытки вырваться стали более отчаянными. — Умей проигрывать достойно. Иначе ты никогда не получишь уважения, которого так жаждешь. Цена на информацию и товар тебе и твоей шайке будет увеличена вдвое, — она приблизилась к его лицу, не дыша, чтобы не разделять с этим отбросом воздух и прошипела. — Брысь. Хватка ослабла, а хулиган, пятясь назад спиной и несколько раз спотыкнувшись, убежал вместе со своими дружками. Лишь один ещё несколько секунд с презрением смотрел на Гена, но чересчур широкая улыбка девочки заставила его уйти. Проводя их взглядом, она цыкнула, доставая ещё одну салфетку, брезгливо вытирая руки. Асагири ещё несколько секунд смотрел на пустой коридор, но когда слегка напрягшаяся Хибари щёлкнула у него перед носом, он рассмеялся. Он смеялся, прислонив руку ко рту, иногда покашливая, заставив девочку испугано отойти. — Я подозревал, что ты авторитет, но чтоб настолько… — Асагири поднялся с пола, отряхивая штаны. Он повернулся к девочке и дежурно улыбнулся, прекратив смеяться. — Так и быть. Я снимаю тебя со счетов должников. — Ой, как мило, — ответив ему такой же неискренней улыбкой, она съязвила. — А зачем я, по-твоему, так батрачила? Вали уже на второй, — кивнув друг другу на прощанье, они разошлись. Ген зажмуривался, прикасаясь к щеке, так что было принято решение не трогать ничего до того, как его осмотрят. Крепко держась за перила, он не спеша спустился на второй этаж. Он был обителью самых взрослых детей, от шестнадцати лет до выпускников. Получается здесь жила некая Агава — медсестра-самоучка, которая латает детей, получивших свои увечья в драках, о которых не должны прознать взрослые. Ни о драках, ни об увечьях. Не ожидал он, что так рано попадёт к ней. Подростки удивлённо провожали взглядом избитого мальчика, но переставали, когда увидели, в чью комнату он стучится. За дверью послышались глухие шаги и женский голос. Когда дверь открылась, перед Асагири стояла девушка с длинными чёрными волосами, бледной кожей и глубокими синяками под зелёными глазами. Она удивлённо хлопала глазами, смотря на окровавленную щёку и губы, как неаккуратно кровь стирали с шеи, что она вся размазалась. Запустив ладонь в свои волосы, она тихо протянула «мда-а…». — Чёрт, пацан, тебе повезло, что ты выглядишь пиздец неважно и что ты слишком мелкий. Залетай и на пустую кровать у окна, дверь закроешь, — Агава, как предположил Ген, зашла внутрь, давая сделать ему то же самое. Мальчик с удивлением заметил, что комната была очень просторная, как, например, его, но в ней был всего лишь один человек. Кровати были расположены по-другому, ни как в других. Ген прикрыл дверь, и как только он отпустил ручку, её перехватили. Подняв голову, он увидел девушку, что закрыла дверь на задвижку. Вздрогнув, Асагири сжал в ладони врученный платок. — Потом осмотришься, на кровать садись, — Агава отошла от двери и уже на передвижном столике раскладывала какие-то предметы, но не было видно какие. Мальчик подошёл к окну и залез на кровать, ожидая действий со стороны. Из-за занавески в углу комнаты она выкатила высокую лампу, передвигая её к кровати. — Так, вкратце рассказывай, что произошло, — девушка настраивала лампу, наклоняла её и поворачивала. — Имя, возраст и аллергии на всякий случай тоже скажи. А также есть ли что-то, о чём я должна знать. И самое главное, — она оглянулась через плечо, хмуро оглядывая избитое лицо, — как ты на меня вышел. — Меня зовут Ген. Я буквально только что подрался с другим мальчиком. О Вашем существовании уже знал, но комнату мне сказала Хибари, — её взгляд стал более заинтересованным. — Аллергий нет, насколько мне известно. Мне шесть полных лет. — Чего? — Агава удивлённо вскинула бровь, отпуская эту несчастную лампу. — Я даже не знаю, чему больше дивиться. Тому, что ты подрался в таком возрасте, что ты уже получил расположение этой двуличной, но очень полезной стервы или тому, что тебе шесть. Девушка отошла к тумбочке, присела на корточки и вытащила несколько чего-то. Ген не смог понять сразу, но это были несколько пар запакованных перчаток. Агава встала и стала кидать пачку за пачкой в сторону стола, пока у неё не осталась последняя пара, которую она положила на столик. — Отвечая по порядку. Меня заставили. Во-вторых, она задолжала мне в карточные долги, а в-третьих... что такого? — Пацан, ты серьёзно? — Агава приподняла бровь, подходя ближе. — Ты ростом метр с кепкой и худой, как анорексик, — девушка ткнула его в щёку и отдёрнула сразу же, как мальчик прикрикнул и откинулся назад от руки. Она несколько секунд молча оглядывала его, поджимая губы и бегая глазами по щеке Гена, а после и по своим пальцам, которых слегка запачкало кровью. Агава пододвинула столик поближе. — Ладно, потом поговорим, если мы сейчас что-нибудь не сделаем с твоим лицом, всё может пойти через одно место, — теперь Асагири мог свободно разглядеть вещи на столике. Вода в тарелке, какие-то инструменты на подносе, классический набор врача — специальная шапочка, маска, перчатки, и упаковка, где неровным почерком написано «марля». Агава взяла эту самую упаковку, достала ткань и отрезала рядом лежащими ножницами нужное количество. Смочив кусок марли водой и отжав её, девушка вытерла кровавые разводы на его шее и как можно аккуратней прикоснулась к уже опухшей щеке. Это было довольно болезненно, но Ген старался не издавать лишних звуков, чтобы не отвлекать её от дела. — Серьёзный пацан, молодец, хвалю, но дела реально не очень. Поболит недельки две-три. Ушиб первой степени, ударили бы чуть посильнее, была бы вторая. Опухла, отёк, гематома уже пошла, но если не хочешь синяк на пол-лица, то сейчас приложим холодный компресс, мазью помажем, подлатаем и дам тебе индивидуальный пароль на будущее. Запомни, больше сюда без пароля не приходи. Губу тебе ещё разбили, но не сильно. Будешь прибегать каждый третий день, понаблюдаем за этой чертью, — Агава быстро прочитала инструкцию к компрессу, положила его рядом с мальчиком и тыльной стороной ладони хорошенько вдарила по нему. Быстро встряхнув содержимое и взяв сухую марлю, она прислонила компресс через кусок ткани к чужой повреждённой щеке. Ген перехватил компресс. — Но… Мальчик, с которым я дрался, получил более серьёзные травмы… — его перебили. — Низкий такой, светловолосый, что ли? Так ты с ним подрался? Ну, тут ты прав. Но когда он пришёл сюда, его дружки утащили его раньше, — Ген вспомнил, что они слышали его направление Хибари к Агаве. Вероятно, они увели его потому, что потом сюда же должен был прийти сам Асагири, но он об этом девушке не сказал. — Если хочешь знать, что я об этом думаю — это чертовски низко. Ты, вероятно, не в курсе, но этому засранцу было уже одиннадцать. И вот так потакать другим, избивая детей младше себя, даже не на год или два просто непростительно в этих стенах. Но ты, конечно, тоже не промах, сориентировался, — она продолжала говорить, несмотря на самого Гена, ходила по комнате, и если бы не тишина в ней, то, вероятно, мальчик бы не услышал её слова. Кажется, ей нравится разговаривать. Ген уловил себя на том, что ему интересно, почему тогда в комнате живёт один человек, но он отогнал эту мысль. — Так, ещё жалобы ещё есть? — Ну, мне ещё зуб выбили. — А, точно. Рот разуй, — Агава заделала волосы в хвост, надела медицинскую маску, синие резиновые перчатки и включила настроенную лампу. Ген послушно открыл рот, прижимая язык ко дну рта. Девушка сосредоточено приоткрыла рот Асагири ещё сильнее, уперевшись большими пальцами в верхний ряд зубов. Отодвинув губу и осмотрев отверстие на месте, где должен был быть зуб, она убрала руки и пястьем слабо ударила по здоровой щеке. — Так, ну, тут всё нормально, если не считать, что тебе выбили первый премоляр. Но ничего, зуб молочный, вырастет. Ты чай с сахаром пьёшь? — Что? — Ген чуть компресс не выронил, но вовремя поймал и снова прижал. — Э-эм… Ну, чай. Чёрный, зелёный, красный, с сахаром, если да, то ложку, две? — девушка неловко отвела взгляд и одну руку приложила к шее, потирая её. Ещё несколько секунд они молча переглядывались, и в комнате стало снова тихо, как и до прихода сюда мальчика, лишь тихий гул за дверью. — Кофе? — попыталась предложить Агава, когда на предложение на чай она получила лишь хмурый взгляд. Ген слегка наклонил голову. — Зачем? — Как тебе сказать. Поговорим о жизни. Расскажешь мне поподробнее. Так чай или кофе? — Агава подошла к одной из пустых кроватей, на прикроватной тумбочке которой стоял электрический чайник. — Разве я не должен был уйти после осмотра? — её смутило, как ребёнок был обескуражен, и с каким волнением он воспринял такой простой вопрос. Он опустил голову и метал взгляд из одного угла комнаты в другой, руки сильнее сжали компресс, как будто не чувствовали холода. Ген опустил плечи и начал сутулиться, неосознанно поджимая ноги к себе. — Смотри. Предположим, гипотетически, ты прав. Вопрос следующий — почему? — Агава нажала на кнопку чайника, отошла к своему рабочему столу и откатила своё кресло напротив Гена. Сев на него, она опустила его, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, который чуть ли не в клубок сжался. Он попытался расслабиться, но он смог только обратно свесить ноги с края кровати. — Одна такая комната на втором этаже, если я правильно помню, рассчитана на шестерых человек. Кровати все на месте, но все тумбочки пусты, кроме двух. Той, на которой стоит чайник и той, которая стоит рядом с единственной не заправленной кроватью. Думаю, что это кровать Ваша. Вы выдаёте специальные коды, ведёте себя скрытно по отношению к другим людям. Наверняка не едите в столовой — на той тумбочке рядом с вашей кроватью снэки, еда быстрого приготовления и полуфабрикаты. Они от Хибари? Инструменты тоже от неё? — Агава откинулась на кресло и опустила руки на подлокотники, тяжело вздыхая. «Ой, блять, понесло-ось…» — Так, мы поговорим об этом, но ты же понимаешь, что не ответил на мой вопрос? — Она вскинула бровь, и Ген, осознав, стыдливо прикрыл рот рукой. — Так, успокойся. Всё хорошо, слышишь? Можешь продолжить. — Я думал, что Вы не любите людей. — И из этого следует? — Агава держала руки замочком, оттопырив большие и указательные пальцы. — … Мне следует уйти? — мальчик неуверенно прошептал. Девушка улыбнулась ему. — Разумно. А если я скажу тебе, что ты можешь остаться? — Я могу остаться? — Ген отложил компресс. Агава на его вопрос лишь кивнула и откатилась обратно за свой стол, доставая чашки. Она забросила по пакетику чая в каждую, в несколько широких шагов достигнув чайника, когда кнопка перестала гореть. Асагири сначала наблюдал за её действиями, потом, призадумавшись, он не заметил, как в руки ему вручили большую чашку с жёлтой жидкостью, а меж пальцев всучили пару упаковок пакетированного сахара. Рядом с бедром лежал какой-то батончик. Они переглянулись. Агава, полностью расслабившись, легла поперёк кресла, закидывая ноги через подлокотник, и попивала то же самое, что было у Гена. Она специально медленно пережёвывала батончик, пытаясь вывести мальчика из себя неприятным хрустом. Когда она увидела, что реакции абсолютно никакой, Агава просто смяла упаковку и, прицелившись, броском закинула её в урну у стены. Упаковка отскочила от края и упала рядом. Девушка раздражённо выдохнула и отпила свой чай ещё раз. — Чего ты такой кислый? Это молочный улун, разбавленный. Как раз от нервов, тебе полезно будет. — Я не кислый, — отрезал Асагири и, держа одной рукой чашку, второй рукой сложил пакетик с сахаром на пополам над ней. Когда он порвался, сахар упал на дно чашки, и мальчику, будто предугадывая вопрос, уже протягивали пластиковую ложку, — Спасибо. — Не за что, — брюнетка снова вальяжно раскинулась в кресле, ухмыляясь. — И не-е-ет, мой дорогой, тут ты не прав. Ты кислее спелого лайма и от твоего выражения лица вяжет хлеще, чем от хурмы. Но я не в праве выпытывать из тебя что-либо, так что просто пей чай, успокойся и давай поговорим. Чай оказался довольно вкусным, как и батончик, так что сластёна внутри Гена запела дифирамбы. Он смущённо улыбнулся, когда чашка опустела, и он заметил, как взгляд девушки потеплел, и она спокойно выдохнула, расслабившись. — Ну вот. Наконец-то я вижу перед собой очаровательного мальчика, а не хмурую соплю. Ты как? — Агава спрятала улыбку за чашкой. — Если бы не Вы, то было бы хуже. Кровь остановилась, но щека болит, — Ген пожмурился от фантомного холода компресса, но быстро пришёл в себя, — Спасибо Вам. — Ой, да ладно тебе. Но правила ты запомнил — приходишь теперь строго по паролю, выдам, когда собираться уходить будешь, — Агава закинула руку за голову и улыбнулась в ответ, после чего перевела взгляд на бумажку рядом с мусоркой. Она закатила глаза чуть вправо, как если бы Асагири стоял рядом с ней. — Так… Ты всё ещё не хочешь поговорить? — А о чём разговаривать? — зеленоглазый приподнял брови и хмыкнул. Девушка уже хотела что-то сказать, но её перебил Ген, — Ах, точно. Вам было интересно, почему я подрался, и как же Хибари попала ко мне в должники, — они синхронно улыбнулись. — В точку! — она показала указательным пальцем в потолок. — Но я не могу ответить на Ваш вопрос со стопроцентной точностью. Я могу лишь рассказать, в какой ситуации это было, а как реагировать на это — решать только Вам. Мало ли мы думаем с ними одинаково, так что чёрт знает, о чём они размышляли в тот момент, — Ген повёл плечами, задумчиво смотря перед собой. На деле, он и сам не до конца понял, что произошло. Он просто спокойно был в своей комнате, и… — Они просто пришли, сказали, что мы идём в коридор на «разговор», — он показал пальцами кавычки, тихо цыкая, чувствуя, что начинает злиться, — вытащили меня в коридор, поставили напротив меня другого мальчика, и мы подрались. Вот как-то так. — Вот придурки, — протянула Агава, делая ещё один глоток. Она задумалась, слегка нахмурившись, — Слу-ушай, а как ты его побил-то? — Побил? — Асагири отвёл глаза. Лоб, ладонь и локоть ещё слегка болели после драки, но на фоне всего остального он и вспоминать забыл о том, что тоже дрался, причём ударил первым. Он понимал, о чём именно говорила Агава — «как при отсутствии физической подготовки, знаний и опыта ты смог победить?». Замявшись, мальчик решил рассказать, как есть. — Один из моих будущих родителей — военный. — М, — девушка остановила его раскрытой ладонью, проглотила чай, слегка зажмурившись, но после посмотрела на Гена, — мои поздравления. Как долго? Я тебя подлатать успею? — Уверен, успеете. Документы на усыновление забрали буквально часа четыре назад, — понятливо угукнув, Агава с ногами залезла на кресло, обнимая их, и кивнула, молча попросив продолжить. — Но я уже знал его. Смотрел интервью с ним. И в тот момент, когда я понял, что ситуация складывается не в мою сторону, то постарался хоть что-нибудь придумать. И я вспомнил его советы. Это было неописуемо! — он вскинул руками, широко раскрыв глаза, — Я буквально слышал его голос у себя в голове, говорящий мне, что делать. Мне казалось всё это таким реальным, будто он, — Асагири улыбнулся и слегка понизил голос, — был там, за моей спиной.       Агава осмотрела его. Ген полностью расслабился, улыбался, и его взгляд смягчился, стоило ему упомянуть своего будущего отца, что девушка сама не сдержала ответной улыбки, слегка поджав губы. Вот таким должен быть ребёнок — счастливым. Не таким серьёзным, как Ген в начале их встречи. По крайней мере, так думала Агава. Она встала с кресла, что то откатилось, выпрямила спину и смотрела прямо в глаза Гена, улыбающегося и демонстрирующего отсутствие одного зуба. Приподняв брови, девушка сняла со своих рук перчатки, бросая их на передвижной столик, рядом с окровавленной тканью и тяжело вздохнула. Подойдя ближе, она растрепала волосы Асагири, под тихий детский смех. — Это здорово. Тебе следует сказать ему спасибо, когда выдастся возможность, — Агава отстранила руку от головы мальчика. Неуверенно отшагнув назад, она развернулась и взглядом оглядывала комнату, сосредотачиваясь на отдельных предметах. Ген молча наблюдал за ней, как Агава несколько секунд смотрела на один предмет, потом на другой, пока она не отошла от кровати, на которой он сидел, — Если я кину, ты поймаешь? — Что кинете? — Асагири успел лишь поднять голову, как ему в руки прилетел тюбик. Не удержав его, он упал на пол, и мальчик поспешил его поднять. Спрыгнув на пол, Ген нагнулся. Надпись на упаковке была на английском, так что единственное, что Ген понял из написанного, это — охлаждающая мазь. — Это мне? — Да нет, мне, вот прям сейчас с драки вернулась, а что? — Понял, не дурак. — Давай я, — Агава протянула руку, в которую вложили мазь. Откупорив её, она нанесла небольшое количество на свои пальцы. Аккуратными массажирующими движениями девушка втирала в щёку Асагири лекарство, пока сам Ген сжимал рукава своей кофты, жмурясь от подступающего холода. — И-и… Готово. Ген уже хотел прикоснуться к своему лицу, но остановился в нескольких миллиметрах. Он чувствовал, как от щеки несло прохладой. Кожу неприятно покалывало. Агава, обхватив запястье Асагири, с лёгким нажимом отстранила детскую ладонь, слегка нахмурившись. Запястье теперь тоже неприятно жгло холодом — остатки геля с пальцем девушки размазали по коже руки. — Так делать не стоит, — она натянуто улыбнулась, отпуская руку Гена и отходя к своему столу. Взяв случайную тетрадь, Агава пролистала её и вырвала из неё лист в клеточку, принимаясь что-то активно на нём писать. Асагири подошёл к ней со спины, пытаясь рассмотреть, но девушка отдёрнула руку с запиской быстрее. — Не-не-не, пацан. Увидишь потом. Это твой пароль на следующий раз. Идём, возьми мазь и я провожу тебя, — она сложила листок вчетверо и убрала в карман, помотав указательным пальцем. Ген поднял руку, в которой держал тюбик. Мальчик первый отошёл к двери, потому что девушка стала пилить взглядом кончик одеяла, задумчиво кивая. Однако, как только она заметила, как Асагири отошёл, Агава не сдержала порыва и широкими шагами пересекла комнату, накрывая ручку двери первее. Ген слегка испуганно отшатнулся, с лёгким раздражением и недопониманием смотря то на руку брюнетки, то на… её испуганное лицо? Было ли это вообще испугом? — Вы чего? — Ген сам уже стал слегка нервничать. — А… Агава? — Асагири слегка пихнул её в плечо, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить девушку отмереть и поменять выражение непередаваемых эмоций.       Но она молчала. Агава держала руку на ручке двери, смотря на задвижку, не реагируя ни на звуки, ни на прикосновения к себе. Ген приподнял бровь, отойдя от девушки на пару шагов. Не казалось, что она желает ему зла — она… не обращала на него внимания, что там говорить о целях и мотивах.       Однако, Асагири стоит что-то придумать. Он без понятия, что с ней, как долго это будет и опасно ли это с точки зрения медицины. Может, приступ какой? Напрягшись собственной мысли, Ген осмотрел комнату в поисках чего-то, что может помочь. Инструменты или лекарства — не вариант, мальчик не специалист. Вода тоже не подходит, ведь есть окровавленная в тарелке, а есть ли в комнате раковины, мальчик не знал. Ген поджал губы, не имея понятия, что может помочь в его ситуации. Ему как-то не хотелось терять её из поля своего зрения. От нервозности он зажмурился и приставил указательный и средний палец ребром между бровей, пытаясь держать себя в руках. Он чувствовал прохладу от тюбика охлаждающего геля, и… Погодите-ка. Ген распахнул глаза, держа на уровне глаз врученную ему мазь. Решение пришло оттуда, откуда его не ждали. Асагири сжал тюбик чуть сильнее. Он пробежался глазами по рукам девушки. Не думал Ген, что сегодняшний день будет ещё безумнее. Выдавив мазь на ладонь, он распределил её по ладони. мальчик стал ждать охлаждающего эффекта. Когда руку начало жечь как щёку несколько минут назад, Ген подошёл ближе к Агаве. — Простите, — прошептав это и стиснув зубы, Ген с силой ударил намазанной ладонью по предплечью девушки. Руку обдало жаром, как если бы он ударил со всей мощи по дереву или железу. — Ай, блять! Ах ты, маленький… — Агава закричала, отдёргивая руку с щеколды и вырываясь из захвата Асагири. Она согнулась пополам, прижимая руку к груди, шипя и ругаясь. Она подняла яростные глаза на Гена и уже открыла рот, чтобы начать кричать уже на мальчика, как её взгляд стал более осознанным. — Ты, маленький… Маленький… — брюнетка тяжело дышала, медленно расправляя спину. Она с распахнутыми глазами и нахмуренными бровями смотрела на покраснение на своей руке. — Ты… Как ты до этого догадался? — Агава стала вытирать свою руку краем футболки, жмурясь, когда слишком неаккуратно проводила по месту удара. — Даже если у меня из-за этой штуки будет холодный ожог, это всё равно довольно умно. — А у Вас довольно спокойная реакция для того, у кого случилось… чтобы это не было, — Ген отошёл на несколько шагов назад, нервно улыбаясь. Он сжал ладонь, которой ударил, а она сжимала место куда ударили. Асагири потёр под глазом не намазанной рукой, проморгавшись и выдохнув, — а теперь, объясните, что это было? — А, да, да, конечно… Сильно перепугался? — девушка слегка смутилась, но говорила вполне серьёзно. Она замялась и опустила глаза в пол, явно не горя желанием делиться этим, но тяжёлый выдох выявил, что та уже смирилась. — Ну, я явно был не в восторге. Так что, — Ген свёл ладони с разведёнными пальцами вместе, оставив их на небольшом расстоянии, — объяснения будут очень к месту, знаете. Агава поджала губы и со всей серьёзностью посмотрела ему в глаза. Она нахмурилась и всё-таки разжала хватку на своём предплечье. Отодвинув задвижку, дверь распахнули настежь, впуская холодный воздух. Только сейчас Ген понял, как они оба загнанно дышали, и как же было жарко. — Эти отморозки снова не закрыли окна в коридорах после того, как покурили. Тц, — презренно цокнув, девушка прошла вперёд. — Это… Это случается иногда. Мне сложно это контролировать, но спасибо, что привёл в чувства. Я называю это нервами. Хибари назвала меня психованной, и что мне следует лечить свои «приступы» у специалиста. Ха, забавно, ведь мультиспециалист здесь один, и это я, — бросив это как ни в чём не бывало, Агава пожала плечами, — впрочем, ты и сам всё видел, верно? Так вот. Всё, за чем ты сейчас наблюдал, происходит почти каждый день. — Да не за что… — Ген просто вышел за порог комнаты, как дверь за его спиной уже закрывали. Было слегка неловко, в основном Агаве, но всё же больше ничего не было сказано вслух. Ни внятных объяснений, ни ещё больше вопросов. — Я провожу тебя. За гель не беспокойся. Я лично закажу тебе новый тюбик, — девушка поёжилась от холода. — Вот перестану им на партии выдавать снотворное без рецепта, ух как они у меня запоют… — ворчала она, быстрыми шагами рассекая коридор. Асагири пришлось сейчас бежать за ней, чтобы поспевать. Брюнет смог лишь остановиться, когда Агава замерла у открытого окна. — Твою ж налево, Асагири… Так, слушай меня внимательно, — она устало потёрла глаза. Ген торопливо кивнул, не совсем понимая происходящее. — Сейчас нам нужно с тобой успокоиться, — сама же Агава села на подоконник. — Вдох, — они синхронно сделали глубокий вдох. Мальчик чувствовал, как кислород обжигал лёгкие, но всё также терпеливо держал его внутри. С громким выдохом, девушка расслабила плечи, — выдох. О-ох… Что же сегодня за день-то такой… Мы тебя подлатали, попили чаю и поговорили о жизни. Как вдруг, я резко начинаю вести себя по-другому. Чёрт, пацан, извини за это, я не хотела тебя пугать… — Всё хорошо. Я не в обиде. — Да я не про это! Я про возможную неловкость в общении в будущем, понимаешь? Иногда какие-то неприятные моменты могут застрять в памяти надолго, мешая отношениям между людьми быть такими, как прежде. И я слегка волнуюсь за это. Забудем? — Агава протянула мизинец, с надеждой смотря на Гена. Ей было очень неприятна вся ситуация в целом, липким комком оседая во рту, заставляя морщиться. — Забудем, — легко согласился Ген. Хоть его родители очень редко ссорились, да и не при сыне, Асагири всегда углядывал, когда мама и папа были напряжены. Зацепившись своим мизинцем о чужой, мальчик слегка потряс руку в примирительном жесте. — Господи, пацан, ты просто чудо, — на слова Гена Агава грустно и смущённо улыбнулась. Она неловко потёрла запястье, отведя глаза, но всё же взгляд зацепился за руки Асагири. — Гель с руки стоит смыть. Не врубай сразу горячую только, — девушка протянула свою руку, а Ген, не совсем понимая, что обозначает этот жест, просто положил свою ладонь сверху. Перехватив её под пальцами, Агава хмуро разглядывала разбитые костяшки и несмытые разводы крови. — Откуда? Мальчик отдернул руку, прижимая её к себе. Девушка, не сопротивляясь, отпустила его, хоть и до сих пор хмурилась. — На сегодня хватит, шкет. Сегодня произошло слишком много всего. Нам стоит отдохнуть. Тебе гель передадут, а пока иди-ка ты спать, — она потрепала Гена по волосам, тихо смеясь. Асагири, ответив тем же тихим смехом, взял у Агавы бумажку с паролем. — Спокойной Вам ночи, — слегка поклонившись и помахав рукой на прощание, мальчик поспешил вернуться в комнату. — И тебе того же, — подняв руку, девушка ещё недолго смотрела Гену вслед, пока улыбка не стала совсем вялой. Зажмурившись, она раздражённо протëрла свои глаза и поспешила вернуться в свою комнату, размышляя о том, стоит ли оно того. Записка от Агавы оказалась больше, нежели ожидал Асагири. Он развернул её, пытаясь вчитаться в текст, учитывая относительное освещение.

«Хэй, пацан. Слушай, у меня для тебя выгодное предложение. Подробнее расскажу на следующем сеансе, если ты согласишься. Я хочу предложить тебе перебраться ко мне в комнату. Есть некоторые сложности в совместной жизни со мной, но выбор только за тобой. Итак, вот твой пароль — ответ на вопрос. Ты согласен?

(Ответ — одно слово. Или да, или нет.)»

Ген стоял в коридоре перед своей комнатой, рассматривая листок под лунным светом. Это что, шутка? Но, подумав подольше, до мальчика дошло, что, вероятно, это не шутка, а вполне себе серьёзное заявление. Так значит, под «сложностями» имелась в виду та штука, которая произошла недавно, да? Асагири нервно хихикнул. Сложив лист обратно, он нашёл специальный вырез в своих рукавах, где прятал мелкие вещички. Затолкав туда бумажку, Ген ещё раз огладил уплотнение в ткани, через неё чувствуя плотный прямоугольник. — Что за день? — он выдохнул, снимая по пути свою обувь и кофту. Переодевшись, Ген, как бы не соблюдал правила гигиены, решил сегодня пренебречь чисткой зубов из-за тупой боли в щеке, вместо этого он положил свой выбитый премоляр, или, как его там, в сложенном платке в один ящик с зубной щёткой. Слегка пошатываясь, он всё же смог без происшествий залезть на свою кровать. Когда голова коснулась подушки, Асагири переставало волновать даже то, что он лежал на одеяле, а не под ним. Через несколько минут мальчик смог забыться.

«Второе осознанное воспоминание Асагири Гена — его первая драка, пребывание в медкабинете и эффект медицинского охлаждающего геля.»