Ингредиент

— Хони, иди кушать! Звучит в третий раз. Парень наконец нажимает сочетание ctrl+s и закрывает крышку ноутбука, обклеенную различными стикерами, в основном, притащенных старшим после его походов с друзьями по магазинам со всякими безделушками. Скоро тут и места для них не останется. Тяжело поднимается с кресла и в кое-то веки плетется на кухню, потирая заплывшие от долгого смотрения на экран глаза. Весенняя аллергия не позволяет чувствовать запахов, поэтому и заранее догадаться о том, что же там приготовил его любимый, не выходит. — Ты был в наушниках? Тебя не докричаться, — почти даже не ворчливым тоном спросил Сонхва, опуская стеклянную миску с едой на поверхность стола. Выглядело содержимое весьма странно. — Заканчивал сложный проект, не мог отвлечься. Да и сроки поджимают уже. — опускается на бежевый кухонный диванчик и наконец смотрит себе под нос. — А что это? — Это рагу и к нему нежные куриные котлетки. Достать сметану? — казалось, старший не выдавал никаких явных эмоций, говоря это, однако голос его все же слегка дрогнул. Он знал. — Ты же в курсе, что я терпеть не могу овощи? — фыркнул Ким, чуть отодвигаясь от стола, — Ты не можешь не знать, мы уже четыре года вместе. — Я не могу не знать, ты же каждый раз отказываешься от них. А ещё, — юноша тяжело вздохнул и положил на столу какую-то бумажку, после постукивая по ней ногтем, — У тебя гиповитаминоз, об этом ты в курсе? И Юнхо убедительно просил кормить тебя овощами хоть в каком виде, а не только витаминками пичкать дважды в день. А ещё выводить тебя на солнце хоть иногда. — Говоришь обо мне как о собаке, — почти себе под нос, — Я взрослый мужчина, могу о себе позаботиться. Он пытается выйти из-за стола, однако чужая рука преградила ему путь. Пак грозно навис над ним, явно довольный своим превосходством в росте. Кончики его пальцев осторожно легли на чужой подбородок, поднимая обиженное личико на себя. — Взрослый мужчина, да? А овощи не кушает, привереда такой. Еще и обижается. — совершенно без злобы, лишь мягко отчитывает в той ласковой манере, в которой может только он. После оставляет невинный поцелуй на чужом носу и усаживает обратно на диван. — Скушай котлету хотя бы. Не то с голоду помрешь со своей работой. Сдаётся. В очередной раз сдаётся, и иначе не может, хоть и знает, что любимому только хуже от этого будет. Перекладывает из своей тарелки котлету в чужую и нежно наблюдает, как младший довольно уплетает его стряпню. Что ж, возможно в следующий раз у него наконец получится накормить парня овощами. Или пихнет их в него силой. — Хва… — Ким кладёт подбородок на чужое плечо и обплетает объятьями руку, повисая на старшем. На него иногда находила такая волна тактильности, и обычно неприкосаемого Хонджуна в такие моменты было не отцепить от себя. — Ты закончил с тем проектом? Так ведь и не показал, что выходит, — разворачивается в объятиях и прижимает младшего к себе, поглаживая по макушке. Сзади что-то бурлит в кастрюлях, и надо бы выключить плиту, но такие родные объятия сейчас были намного важнее. — Да, там план нового торгового центра в соседнем городе. Запросили четыре этажа, ещё и в модерне, а ты знаешь, что я терпеть не могу модерн. — бурчит что-то в ключицу, прижимая к себе за тонкую талию. — Ты молодец, Хони. — Пак оставляет ласковый поцелуй на переносице и наконец отстраняется, решая, что пора бы и выключить огонь под некоторыми кастрюлями. — Голодный? Если отпустишь, то через полчаса все будет готово. — А потом? — глаза почти как у кота из Шрека. Причём, непонятно, о чем просит. — А потом сядем покушать, чего ты как ребёнок? Тебе чертежи уже на мозги давят? — Ну, а после еды… — Хонджун вдруг виновато опускает глаза и начинает теребить край домашней футболки, как нашкодивший младшеклассник. — А после еды сядем на диванчике или ляжем в кроватке, и будем обниматься, сколько душе угодно. Устраивает такой расклад? — любая твёрдость отступает. Как тут будешь злым, когда парень правда ведёт себя слегка по-детски, хотя младше всего на полгода. — Нет. — вдруг бурчит, поднимая свои горящие глаза и широко улыбаясь, — Ещё целоваться будем! Оба хихикают. Конечно, иначе не могло быть. Как будто и не надо было озвучивать этот план, чтобы он вступил в действие. Ким садится на диван и начинает залипать в какую-то игру, просто чтобы отвлечься от вечных чертежей, планов зданий и изображений материалов перед глазами. Конечно, ему нравилась его работа архитектором, да и она с лёгкостью могла обеспечить их обоих, однако голова после каждого проекта болела все сильнее, и даже массаж и поцелуи в лоб от старшего не всегда помогали. Через полчаса перед ним действительно поставили тарелку с горячей ароматной едой. Хонджун проголодался настолько, что даже не посмотрел на содержимое, сразу же стал кушать. А по его лицу расползлась довольная улыбка. — Очень вкусно, Хва! А эти котлетки такие вкусные, почему ты раньше такие не готовил? — он ткнул вилкой в очередную котлету в панировке и направил её себе в рот. — А ты говорил, что не любишь овощи. Как же так? — Сонхва хитро ухмыльнулся и тоже стал кушать, делая вид, что не обращает внимания на младшего, чьё лицо тут же вытянулось в удивление. — Что значит… Где здесь овощи? — он раскрыл рот, грозясь разронять всю еду, однако приятный вкус не давал такой возможности, и он все же проглотил очередную порцию спагетти. — Смотри, видишь, соус для макарон необычного цвета? Он сливочно-свекольный, хотя я впервые такое делал. А вот это, — он показывает свою вилку с наткнутой на неё котлеткой. — Это цветная капуста в панировке. Там, конечно, довольно много специй, но полезных свойств это, думаю, не уменьшит. Его лицо освещала победная улыбка. Конечно, спустя столько лет заставить своего парня скушать овощи, ещё и называть это таким вкусным. Хонджун же его восторга не разделял, лишь переводил взгляд то в тарелку, то обратно на парня. — Я думал, это курица… Офигеть, ты правда так классно готовишь, что мне и овощи понравились. — вдруг себе под нос прошептал Ким. Он продолжил есть, но уже ничего не комментировал, лишь неловко смотрел на еду. Правда ли он в данный момент ел овощи, или Сонхва просто хотел его надурить и запутать? Нет, это вряд ли, он никогда не врал, и вряд ли стал бы насчёт такой мелочи. С другой стороны, ему же правда понравилось, тут не солжешь. Неужели, его парень был настоящим магом и заколдовал блюдо, чтобы овощи вдруг стали вкусными? А может, заколдовал самого Хонджуна? Тут непонятно, что хуже. — Хватит гипнотизировать тарелку, её содержимое от этого не поменяется. — уже доевший Пак присел рядом на диване и положил свою голову на чужое плечо, смиренно ожидая, пока его любимый соизволит что-то сказать. — А ты можешь почаще что-то такое готовить? Ну чтоб непонятно, что овощи. — тихо выдаёт младший, оставляет ласковый поцелуй на чужих волосах и слегка приобнимает за талию, прижимая к себе. — Всё что угодно, лишь бы ты наконец стал нормально питаться. Я поищу больше рецептов. Может, не заметишь, как и на обычные свежие овощи перейдёшь. Не представляешь, какие я вкусные салаты могу готовить. — Может, однажды и попробую. — выдахает в самую макушку. — И спасибо тебе, Хва. За то, что так заботишься обо мне. Не знаю, что бы я вообще без тебя делал. — И я тебя люблю, Хони. — его щеки слегка краснеют от смущения, однако он лишь сильнее прижимается к чужому теплу. — Пойдём в кроватку? Можем посмотреть что-то, если хочешь, или я просто полежу рядом, пока ты работаешь. — Нет уж, работы с меня на сегодня достаточно. Пусть Чхве сам разбирается с высланными чертежами, и так нихрена не делает в проекте. — бурчит себе под нос, однако сразу же оживляется, вспоминая, что сейчас он не на рабочей встрече, а дома, рядом со своим парнем, который тепло обнимает. Предложение понежиться вместе в кроватке звучало самым правильным и рациональным на данный момент, так что, перехватив чужие руки, он встал с дивану и поплелся в сторону спальни. На экране не выключённого рабочего ноутбука всплыло несколько сообщений от коллеги, наверняка, с какими-то исправлениями или предложениями, но Хонджун на них даже смотреть не хотел, лишь захлопнул крышку и отставил ноутбук в сторону, тут же толкая своего парня на кровать и забираясь на него сверху. Пак хихикнул и вплел длинные пальцы в чужие волосы, тут же начиная массировать кожу головы. Младший был готов чуть ли не захрбкать от приятных ощущений, но так позориться не хотелось даже рядом с любимым человеком, так что он лишь удобнее уложил голову на чужой груди и сжал бледные бока, начиная осторожно касаться под рёбрами. — Хони, хватит щекотать… Если хочешь обнять, то скажи просто, — Сонхва цокает языком и переворачивается на бок, позволяя любимому завести рука за его спину и осторожно прижаться. Он хорошо знал эту привычку — никогда не скажет словами, но если хочется обниматься, то начнёт щекотать под чувствительными рёбрами. Или будет водить руками по всему телу, пока сам к нему не прижмешься. Как игривый котенок. — Хва… — ерзает, подтягиваясь выше, и тыкается носом в шею, — Можно тебя поцеловать? — Можно, — Ким тут же подрывается, вытягивая губы, но его останавливает указательный палец, — Если обещаешь кушать больше овощей. Привередливые дети поцелуев не получают. — Я буду… Если ты их так вкусно готовишь, то я не против овощей. Хочешь, вечером скушаю салатик? — строит умоляющие глаза, однако нос все ещё морщится от мысли о салате. Сонхва не ответил, лишь тяжело вздохнул. Конечно же, салат в него придётся пихать чуть ли не силой, но сейчас он так скажет, чтобы получить долгожданный поцелуй. И он его получает. Старший убирает палец и наклоняется к нему, легонько касается обкусанных губ. Хонджун не позволяет оставить этот поцелуй простым касанием. Перекладывает руки со спину на шею и слегка давит на затылок, заставляя прижаться ещё ближе. Губами начинает переминать чужие, иногда прикусывает или проводит языком — и именно от такого у Сонхва сносит голову. Не от страстных поцелуев с языком, а именно от таких нежных и практически невинных, к тому же по-домашнему уютных. Джун со звонким чмоком отстраняется и вновь тыкается носом в область шеи, позволяя отдышаться. Пак осторожно гладит по волосам, заправляет выбившиеся прядки за уши и дует тёплым воздухом на макушку, чем вызывает заливистый смех, который щекоткой отдаётся на собственной коже. Вот он, главный ингредиент его счастья.