Три Заклятия

— Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на борту нашего воздушного судна. Наш полет будет проходить на высоте девять тысяч миль… Дальше Эмма не слушала. Голд сидел рядом с ней, у прохода, и явно нервничал, доставая стюардессу различными просьбами и поручениями с неизменной гадливой улыбкой и мерзким «дорогуша». Он, как и обещался накануне, заехал за Эммой ровно в восемь утра. Проститься приехали Дэвид и Мэри Маргарет, снова заверяя в том, что в её отсутствие с Генри и Реджиной ничего не случится. Эмма, глядя на воинственный вид Дэвида с мечом и Мэри Маргарет с луком и стрелами, улыбнулась и обняла каждого по очереди. Ещё с вечера они целый час терроризировали Эмму подробными расспросами обстоятельств произошедшего прямо посреди улицы. Эмма, после мучительных минут доводов и доказательств невиновности Реджины, получила родительское благословение на поездку. Она знала, чувствовала, что с ними ничего не случится, но чувство тревоги только усилилось с тех пор, как она села в кадиллак мистера Голда. Ночь в особняке Реджины прошла спокойно, Эмме даже удалось немного поспать. Проснувшись незадолго до рассвета, она спустилась вниз и обнаружила на кухне Реджину без привычной алой помады, с растрепанными волосами и в длинном шёлковом халате. Кофе, который пила Мадам Мэр судя по пару из кружки был обжигающе горяч. Они так и не заговорили друг с другом. И сейчас, когда самолет набирал скорость, чтобы оторваться от земли, Эмма так и не поняла, почему они молча сидели на кухне и пили кофе в напряженной тишине. Эмме было что сказать, однако ни одного слова так и не слетело с её тонких бледных губ. Эмма хотела спросить, почему Реджина не спит в столь ранний час и спала ли она этой ночью вообще. Эмма хотела знать о чём она думает, когда глядит на Эмму с явным недовольством и злостью. Эмме, как ни странно, важно было выяснить что Реджина думает об этой поездке и ситуации в целом. Но всё, что Эмма выдавила из себя в этот предрассветный час наедине с самой непредсказуемой женщиной, был тяжелый вздох, когда Реджина отправилась к себе в комнату, так ничего и не сказав. Напоследок, после крепких объятий Генри и удушающих Мэри Маргарет Эмма хотела сказать Реджине, чтобы она берегла себя и сына, но прозвучал противный клаксон кадиллака. Садясь в машину, Эмма чувствовала на себе прожигающий взгляд Реджины Миллс и, обернувшись, когда машина тронулась, шериф заметила, как сильно мэр сжала кулаки и смотрела не мигая. Им предстояло лететь несколько часов и мистер Голд, налакавшись от страха перед первым полетом виски, который подают в бизнес-классе, успешно дремал. А Эмма глядела в иллюминатор, чувствуя тоску по Сторибруку (только ли?). *** Полет прошёл бы вполне сносно, если бы Голд не устроил истерику на досмотре личных вещей. На вопрос офицера что это за штука, Голд явно занервничал. Указывая на маленький золотой компас с витиеватыми узорами на крышке, сотрудник внимательно смотрел на Голда: — Сэр, если это принадлежит вам, объясните что это такое. — Простите, офицер. — Эмма покровительственно положила руку на плечо Голда и мысленно перекрестилась. — Мой дядя известный коллекционер. Он боится летать и поэтому разнервничался. То, что вы держите в руках — семейная реликвия, которой не одна сотня лет. — Эмма растянулась в широчайшей улыбке и незаметно для других посильнее сжала плечо ростовщика, чтобы он подыграл ей. Парочка выглядела странно. Старый хрен был отлично одет в костюм пошитый специально для него на заказ. На правой руке Голда блестел огромный перстень, в левой он сжимал дорогую трость с декоративным серебряным набалдашником. А вот Эмма была одета слишком дёшево и просто. Но затем офицер досмотра подумал, что это, мать вашу, Америка и махнул странной парочке рукой, чтобы проходили. — Добро пожаловать в Нью-Йорк. Выбравшись из здания аэропорта, Эмма отправилась к стоянке такси. — Куда мы едем, мистер Голд? — Эмма остановилась в очереди на такси и обернулась к ростовщику. — Вот сюда, мисс Свон. — Голд протянул ей компас, показывая направление. — Вы хотите, чтобы такси ехало по компасу? — Эмма от удивления подняла брови. — Черт возьми, из какого вы века? — Эмма нахмурилась. — Есть хоть какой-то адрес или Гугл-карты? В ответ Голд покачал головой и прищурился: — Разберитесь с этим, мисс Свон. — Мистер Голд, хватит ваших сраных тайн. Зачем мы здесь? Что мы ищем? — Эмма была недовольна. — Мы здесь, чтобы вы вернули мне долг, мисс Свон. — Голд пристально посмотрел на неё. — Вы должны найти моего сына. — Сына? — Эмма снова удивленно уставилась на ростовщика. — А есть информация поточнее? Фотография, например, или профиль в Фейсбуке? Как я должна найти его, по-вашему? — Ответ кроется здесь, мисс Свон. — Голд снова указал на компас. — Окееей, — протянула Эмма, — тогда с вас пятьсот баксов. — За что? — Не за что, а на что. Ни один вменяемый таксист не будет катать нас по компасу без депозита, мистер Голд. — Эмма протянула руку. — Давайте пятьсот баксов, ну. Голд неохотно расстался с деньгами, зато таксист с удовольствием решил покатать по городу странную парочку, используя в качестве навигатора диковинный компас. И спустя два часа, когда Эмма отчаялась приехать хоть куда-нибудь, изнывая от усталости и голода, Голд закричал не своим голосом, чтобы автомобиль немедленно остановили. Эмма покосилась на ростовщика. Он был взволнован. Выскочив из машины, он быстро захромал к какому-то дому. Эмме ничего не оставалось, как отправиться за ним. — Эй, красотка! Вы прокатились на двести баксов, услышала Эмма вслед. — Сдачу оставь себе, приятель. — Эмма не глядя махнула рукой таксисту, отпуская его. Они находились в самом центре Бруклина. Голд почти бежал к какому-то дому. — Быстрее, мисс Свон! Эмма была в неплохой физической форме, но еле поспевала за далеко не юным Голдом. — Он здесь. — Голд переводил дух, указывая на дом, к которому так рьяно спешил. — Точнее адрес ваша штука ведь всё равно не выдаст, верно? — это был риторический вопрос. — Так, и кого я должна искать? Как он выглядит? Рост, вес, особые приметы. — Моего сына зовут Белфайер, мисс Свон. — Голд не спускал глаз с дома. — Океей. — Эмма понятия не имела с чего начать. — Вон там, в подвале, я вижу бар. — Она указала на старую облезлую вывеску. — Начнем поиски там. *** В баре было темно и воняло чересчур типично для бруклинского заведения. Эмма подошла к стойке и присела на стул, расстегивая дополнительную пуговицу на рубашке, чтобы привлечь внимание не самого опрятного парня за барной стойкой. Но их знакомству не суждено было случиться, потому что раздался скрипучий голос Голда: — Белфайер, сынок! А через секунду взрослый детина, которого Эмма увидела только со спины опрометью бросился на выход. За мгновение смекнув, что бегущий впереди мужик и есть сынок мерзкого ростовщика, Эмма бросилась вслед за ним. — Стой! — Эмма попыталась ухватиться за пиджак, но безуспешно. Они бежали вдоль дома, когда мужчина ловко запрыгнул на пожарную лестницу и словно кошка быстро полез наверх. Эмма прокляла тот день, когда перестала бегать по утрам ради вкусных круассанов в кафе бабушки Лукас. Со второй попытки Эмма запрыгнула на лестницу вслед за беглецом и успела заметить, как он юркнул в окно. Добравшись до искомого, шериф юркнула в то же окно и увидела впопыхах собирающего вещи мужчину. — Эй, приятель! Тебя не учили быть вежливым? — Эмма попыталась развернуть к себе этого персонажа, но в этот момент что-то снова пошло не так. — Какого хера тебе от меня нужно, тупая сука?! — парень резко развернулся и зарядил пощечину. — Нил?! — Эмма попятилась и схватилась за левую часть лица, куда прилетела мужская широкая ладонь. — Эмма?! Последующая тишина оглушила обоих, а проносящиеся перед их глазами месяцы совместного прошлого придавили бетонной стеной. — Прости, я не хотел. — Глаза Нила бегали по лицу Эммы. — Что ты здесь делаешь, Эмма? Как ты меня нашла? — Нашла не я. — Эмма растирала горящую щеку и языком облизывала пересохшие губы. — Меня нанял твой отец, полагаю. Кулем муки Нил сполз на пол и схватился за голову. — Мой отец. — Нил посмотрел на Эмму снизу вверх каким-то растерянным испуганным взглядом. — Ты хоть знаешь кто такой мой отец? — Мерзкий ублюдок, как ты? — глаза Эммы блеснули недобрым огоньком, она сделала шаг вперед, к Нилу, и сжав посильнее кулак, зарядила ему по челюсти. — Меньшее, чего ты заслуживаешь, сукин ты сын. — Я… — Нила прервал стук и тут же отворившаяся дверь. — Белфайер! Сынок! — Отец… Эмма не хотела присутствовать при этом разговоре и ушла на поиски туалета. Он был сразу за спальней, и Эмме понадобилось достаточно времени и ледяной воды, чтобы прийти в себя. Грёбаный-ублюдок-Нил был сынком грёбаного-ублюдка Голда. Могла ли судьба подшутить ещё сильнее или это было прописано в её предназначении Спасительницы? Эмма не знала и чувствовала подкатывающую тошноту и истерику. Умывшись, она проверила телефон и увидела смс от Генри, которая пришла когда они были ещё в полете. «Привет, Эмма. Мы волнуемся за тебя. Дэвид дежурит прямо на крыльце, а Мэри Маргарет сидит на дереве в саду. Мама бесится и желает, чтобы твое, цитирую, «милое путешествие» скорее подошло к концу. Дай знать как твои дела». На минуту Эмма представила и Дэвида с мечом на крыльце, и Мэри Маргарет с луком наперевес на дереве, и Реджину жаждущую, чтобы они убрались с территории её дома и из её жизни. И на какой-то миг Эмма почувствовала, как тепло заливает чересчур бившееся сердце. Эта картина, которую нарисовало воображение, была привычной и уютной. Она заставила почти улыбнуться, пока Эмма не вспомнила о том, что находится в квартире гандона-бышего, который сдал её, беременную, копам. Выйдя из туалета, Эмма внимательно осмотрела спальню. На тумбочке, у не заправленной постели стояли несколько фотографий Нила и какой-то девушки. На всех фото пара счастливо улыбалась. И боль, пронзившая сердце Эммы, была такой нестерпимой, что ноги подогнулись и она присела на край чужой кровати. Все эти годы он вёл счастливую жизнь. Сдал Эмму копам и продолжил жить, как ни в чем не бывало. Оставил её одну, бросил. В самый трудный момент, в самый сложный период Нил бросил её, семнадцатилетнюю беременную девчонку, и ушёл восвояси. Эмме все годы после тюрьмы казалось, что отболело, но на самом деле она просто запрещала себе даже думать о парне, которого искренне всем сердцем когда-то любила. Все эти годы внутри Эммы пряталась та самая обиженная девочка, которая, наконец, вырвалась наружу, и прямо сейчас плакала на разобранной постели бывшего парня и его нынешней девушки. — Мисс Свон, — мистер Голд стоял в дверях спальни, — прошу меня простить, что прерываю. Завтра мы отправляемся домой, в Сторибрук. — Голд внимательно посмотрел в красные от слёз глаза Эммы. — Мой сын не хотел ехать со мной и мне пришлось рассказать ему о дополнительных причинах посещения Сторибрука. — Что? — Эмма вообще не понимала о чём говорит этот престарелый хрен. — Какого черта вы несете? — Генри, мисс Свон. — Голд сделал маленький шаг к Эмме. — Мне жаль, но я рассказал сыну про Генри. — Жаль?! — глаза Эммы налились кровью, она вскочила с кровати. — Тебе жаль? Старый мерзкий ублюдок… — Но-но-но! На вашем месте я бы поостерегся, мисс Свон. — Голд хищно улыбнулся. — Сделка ещё не завершена. Мой сын должен оказаться в Сторибруке и тогда вы вольны делать всё, что захотите, а уж какими методами я воздействую — не ваше дело. — Не моё дело?! — Эмма в два шага оказалась напротив Голда и схватила его за лацканы пошитого на заказ пиджака. — Генри мой сын! — И сын моего сына. — Голд широко улыбнулся. — И мой внук. Забавно, не правда ли? — он опустил свои пустые темные глаза к рукам, держащим его за пиджак. — Вот только это новообретенное родство не поможет вам, если вы сейчас же не успокоитесь. — Гори в аду, старый бес. — Эмма оттолкнула Голда и стоящего позади него Нила. — Горите в аду вы оба! — Рейс завтра в 11.20, мисс Свон. — крикнул вслед Голд. — Не опаздывайте, иначе встреча отца и сына пройдет без вас. *** Эмма так и не ответила на смс Генри. Ей показалось слегка странным, что Генри больше ничего не написал, что ни Дэвид, ни Мэри Маргарет ни разу не позвонили. Но всерьёз думать об этом не хотелось. Сидя в отеле, который она нашла, Эмма тянула виски из мини-бара и почему-то вспоминала Реджину в сером платье в их первый вечер и её вопрос об отце Генри. «Стоит ли мне беспокоиться и о нём?» Знала бы Реджина, кем на самом деле был отец её сына! Эмма тоскливо теребила в руке телефон, борясь с отчаянным желанием просто взять и позвонить Реджине, вывалить на неё свою боль, чтобы Мадам-стерва-Мэр взбодрила её каким-нибудь колким комментарием и тем самым привела Эмму в форму. Эмма вдруг поняла, что без вечно недовольной акулы-Реджины она безумно скучала. И это открытие не стало для неё чем-то из ряда вон. Скорее, на фоне всего произошедшего, тоска по Реджине было наименьшим злом из всего, что с ней происходило за последние дни и часы. *** Утром Эмма поехала в аэропорт, где встретилась с Голдом и Нилом. Кивнув Голду и не дав сказать ни единого слова Нилу, Эмма прошла вперед, чтобы не находиться рядом с этой парочкой ублюдков. В салоне самолета Эмма уговорила стюарда отсадить её в эконом-класс, поменявшись местами с прыщавым подростком. Когда самолет приземлился в дождливом аэропорту Бостона, Эмма, продолжая избегать семейство ростовщика, взяла машину в прокате и отправилась в Сторибрук. Было около пяти вечера, когда шериф зарулила на подъездную дорожку особняка Мадам Мэр. Чувствуя неясную тревогу и радостное предвкушение встречи с сыном (и не только), Эмма нахмурилась, не обнаружив на крыльце Дэвида, но не придала особого значения, скорее занося руку, чтобы постучать в белоснежную дверь. Дверь долго никто не открывал. Тревога Эммы усилилась, но вот раздались неторопливые тяжелые шаги и шериф улыбнулась в предвкушении встречи. Дверь особняка медленно открылась, но по ту сторону стояла не Реджина, не Генри и даже не Дэвид с Мэри Маргарет. — Здравствуйте. — Эмма отметила приветливую улыбку, широкие плечи, высокий рост, светло-русые волосы и невероятно добрые светло-голубые глаза незнакомца, стоящего в дверях Реджины. — Здравствуйте, а вы, собственно, кто? — сердце Эммы усиленно застучало, вызывая приступ тахикардии. Почему-то этот молодой привлекательный мужчина казался Эмме смутно знакомым. От него не шло какой-то негативной энергетики. Напротив, мужчина, будто излучал свет и добро. Эмма не чувствовала опасности и всё же сердце истерично зашлось, когда услышало ответ: — Меня зовут Даниель.