Три Заклятия

Эмма зажмурила глаза и попробовала прекратить карусель в голове, состоящую всего из двух фраз: «блядство» и «ёбаный пиздец». Какого черта она не закрыла вовремя свой рот? В морозилке мать-её Реджины Миллс оказалось мороженое (кто бы мог подумать?), которое Эмма положила на место и взяла лоток со льдом. Холод обжигал, и к тому моменту, когда шериф Сторибрука перестала материться, щека онемела, и чувство стыда затопило сердце Спасительницы. Она ждала, когда чёртов самолет, в котором она буквально ненавидела дышать одним воздухом с Нилом и его папашей, сядет и она сможет отправиться домой, к сыну (и Реджине?). Какого хрена она испортила и без того ужасный ужин с мёртвым парнем? Конечно, дело было в Реджине. Дело всегда было в Реджине, которая на этот раз вздумала поиграть в любовь со своим мёртвым (на минуточку!) парнем. И Эмма понятия не имела что её злит больше всего: вернувшийся с того света Даниель или чёртовы срущие радугой купидоны в глазах Реджины. Он не знал откуда взялся, не знал кем стала Реджина, ничего не знал! Откуда эта злость внутри? — Эмма. — Генри вошёл на кухню. — У тебя капает. — мальчик указал на лужу подле Эммы. Пока она плутала в собственных мыслях лёд превратился в воду и этот беспорядок напомнил ей о том, что хозяйка дома неподалеку и хорошо было бы всё поскорее убрать и убраться самой. — Генри, я… — тряпка застыла в дрожащей руке, слёзы покатились из глаз. — Прости меня, малыш, я никчёмная мать. Я не хотела устраивать сцен или лгать тебе про отца. Я хотела сделать как лучше, чтобы тебе не было больно точно так же, как мне. — Эмма посмотрела на хмурого сына с надеждой. — Когда мама чуть не убила тебя, но пострадал я, ты сказала, что ей можно верить. И я поверил. — Генри опустился на пол и взял тряпку, чтобы помочь убрать беспорядок. — Мои одноклассники катаются на роликах и проводят исследования по флоре и фауне Сторибрука, а я копаюсь в Книге, и пытаюсь понять что происходит. — Генри взглянул на Эмму. — Всё не так, Эмма. Всё не так. — Что ты имеешь ввиду, малыш? — Эмма вытерла слёзы. — О чём ты говоришь? — В Книге нет ни слова про Даниеля, вернувшегося в мир живых. — Генри поднялся на ноги и отошел к раковине ополоснуть руки и выкинуть салфетку, которой он вытер пол. — В Книге нет ни слова про моего отца. Всё не так, как должно быть. Но я никак не могу понять что именно не так! — Что если… — Эмма испуганно посмотрела на Генри и оглянулась к двери, боясь, что Реджина услышит то, что она собиралась сказать. — Что если это новое Заклятие? — Я уже думал об этом. — Генри почесал нос и поморщился. — И всё указывает на то, что это именно так. — Но Голд обещал, что вы будете в порядке! — воскликнула Эмма. — И мы в порядке, Эмма. — Генри развел руки и указал на себя. Его грустный взгляд зелёных глаз вдруг затуманился догадкой. — Эмма! А что если это очередная иллюзия, которую вы уже видели с мамой, когда меня якобы убили Дэвид и Мэри Маргарет? — Не похоже на то. — Эмма почесала затылок и невольно поморщилась от боли. Реджина знатно вцепилась ей в волосы. — Даниель выглядит вполне живым и здоровым. — Эмма задумалась. — Там, в той иллюзии Дэвид и Мэри Маргарет были словно куклами-марионетками, но этот парень выглядит вполне адекватно. — И что нам делать? — Генри тоже оглянулся и украдкой взглянул на дверь. — Мистер Голд вернулся, мама снова в опасности. — Думаю, тебе нужно отправиться наверх и снова заглянуть в Книгу Сказок, Генри. — Эмма вздохнула. — Выясни всё, что сможешь про этого Даниеля. А я… мне… — шериф покачала головой. — Теперь мне нужно извиниться перед Реджиной и Даниелем. Понятия не имею о чём я думала, когда… — Это будет непросто. — Генри понимающе посмотрел на биологическую мать. — Ты зайдёшь ко мне перед сном? Я расскажу тебе что нашел. — Да, малыш, если твоя мать не выставит меня за дверь. — Эмма ухмыльнулась и тут же пожалела об этом — щека чертовски ныла после оплеухи Мадам Мэр. *** — Ты стала совсем другой. — Даниель держал в своих больших руках маленькие руки Реджины. — Раньше ты не пила и часто звонко хохотала. — Всё изменилось, Даниель. — Реджина неохотно вытащила свои руки и отошла к столику с виски, чтобы налить себе ещё. Был вечер. За окном вовсю багровел закат. Реджина схватила спасительный стакан и сделала щедрый глоток. С момента встречи это был не первый её стакан, но алкоголь не действовал и не помогал. Прогнав назойливых Снежку и Принца, Реджина как смогла, взяла себя в руки и попробовала объяснить Даниелю кто она такая и кто такой Генри. Услышав, что Генри её сын, Даниель обрадовался и провёл ему полноценное занятие по уходу за лошадьми, рассказывая о них и о Зачарованном Лесе. Реджина смотрела на них обоих и мечтала, чтобы Даниель был её мужем, а Генри их общим сыном, но действительность вернулась, когда Даниель спросил об отце. И снова пришлось изворачиваться, чтобы объяснить, что у мальчика нет отца, но есть ещё одна мать и что это абсолютно нормально. Даниель улыбнулся, когда узнал, что другая мать Генри Принцесса Зачарованного Леса Эмма. Без тени сожаления он добавил, что рад за них. Но этот ужин и поведение шерифа… — Твоя жизнь с Эммой делает тебя несчастной? — наивность и простодушие Даниеля ранили сердце Реджины ещё больше. — Что? — Реджина повернулась и посмотрела в его чистыe глаза. — Всё совсем не так, как ты думаешь. — Да, Эмма рассказала, что я многое пропустил. — Даниель сделал шаг к Реджине. — Это правда? Ты мстила за меня? Зачем? — Потому что ты умер! — Реджина закричала и знала, что не сможет остановиться. — Потому что они забрали тебя у меня! Потому что мы мечтали прожить всю жизнь вместе и умереть в один день в окружении детей, внуков и правнуков! Потому что ты обещал любить меня и беречь! Потому что я обещала тебе то же самое! — И я любил, Реджина. — Даниель улыбнулся. — Видит Бог, я любил тебя больше жизни. — Я не та наивная девчонка! Я больше не та, кого ты любил! — слёзы одна за другой катились по щекам Королевы. — Меня выдали замуж за Короля Леопольда, но я не любила его… и я погубила его, научилась магии, чтобы отомстить за тебя! — Зачем? Мне кажется, нашей любви должно было хватить, чтобы сохранить твоё доброе сердце в сохранности. — Даниель сокрушенно опустил руки. — Ты действительно не та. Эта фраза растрескавшимся зеркалом отпечаталась в сознании Королевы. Она любила столь сильно, что пожертвовала буквально всем, чтобы отомстить. Но вот он стоит и сожалеет о чёрном сердце Реджины. — Расскажи мне, как ты оказался на конюшнях и помнишь ли, где провел все эти годы? — Реджина попыталась собраться. Она повернулась к конюху и уверенно посмотрела на него. — Я не знаю. — Даниель развел сильными руками. — Ещё вчера мы собирались бежать в счастливую жизнь, а сегодня, убирая конюшни, я увидел тебя и Генри. — Боже, как это возможно? Мне казалось, я перечитала все фолианты и книги в попытках воскресить тебя! Я посетила другие миры, чтобы спасти тебе жизнь и всё без толку, но спустя все эти годы мы просто встречаемся на конюшне, как когда-то! — Реджина пыталась унять свои чувства. — Реджина, почему ты не попыталась стать счастливой, как мы мечтали когда-то? — глаза Даниеля вновь сверкали сочувствием и любовью. — Потому что без тебя это казалось невозможным! — чувства рвались наружу горькими рыданиями, диким криком и жаждой разрушить всё, до чего смогли бы дотянуться маленькие руки Королевы. — А сейчас? — Даниель смотрел на Реджину с такой любовью и пониманием. — Что сейчас? — недовольно отозвалась Реджина. — Почему бы сейчас тебе не попытаться стать счастливой? — Но как? Неужели ты бы смог? — Я бы пытался. Снова и снова. — И ты бы смог забыть меня? — Конечно, нет. Но в память о тебе я бы не стал очернять своё сердце местью. — Это не у тебя на глазах убили любимого человека, а на следующий день отправили под венец со старым Королем! — Реджина закричала и, отбросив пустой стакан в стену, рванулась к Даниелю. — Это не тебя годами унижали или не замечали днём и насиловали ночью. Это не тебя продала родная мать. Это не ты остался один на один с разбитым сердцем и мучительной жизнью во дворце! — Реджина била по груди Даниеля, истошно крича о своей боли. — Это не ты убил собственного отца, чтобы отомстить всем обидчикам! Даниель даже не пытался успокоить Реджину, понимая, что ему этого не удастся. Его возлюбленная, сломленная горем, отчаялась и поддалась злу. И он упрекнул её в этом. Не ему было утешать Королеву. Его смерть сломала её. Для неё он умер много лет назад и всё, что она делала с его именем на устах, было отчаяньем раздавленных надежд юного сердца. Реджина рыдала и не прекращала молотить по широкой груди Даниеля, когда сзади её схватили крепкие руки шерифа и оттащили от конюха. Реджина узнала Эмму по запаху и тем же крепким объятиям, что запомнились ею с той ужасной ночи после падения Проклятья. — Тише, тсс… тише, Реджина. Всё хорошо. — Эмма крепко держала Реджину, не давая ни сесть, ни упасть. — Тшш, Реджина. Он не виноват. И ты не виновата. — Я виновата! — Реджина попыталась вырваться, но ей это не удалось. — Отпустите меня, мисс Свон! Я виновата! Я виновата! Виновата! Виновата… Эмма силой прижала голову Реджины к своей груди и раскачивалась вместе с ней, успокаивая. И это снова было чем-то волшебным. Поддаваясь на ласковый шепот Эммы Свон, Реджина закрыла глаза и обмякла в руках шерифа. Теперь она не представляла, что это Даниель. Сейчас ей не хотелось, чтобы это был Даниель — тот, кого она когда-то любила. И она старалась не думать о том, что это спокойное укачивание и мягкое бормотание дарила ей Эмма. Та самая Эмма, перед которой она тоже была виновата. — Прости меня. — Эмма сама не понимала что делает, но в какой-то момент забылась, и начала нюхать и целовать макушку Реджины. — Прости меня за слова, которые были сказаны только для того, чтобы причинить тебе боль. — Эмма ладонями обхватила лицо Реджины и посмотрела на её заплаканное красивое лицо. — Прости за всю боль, что я или моя семья причинила тебе. — Эмма прижалась губами ко лбу Реджины и на выдохе шепотом добавила. — Прости меня за Даниеля. — Она оторвалась и снова заглянула в карие заплаканные омуты. — Не плачь, слышишь? Я совершенно не выношу твоих слёз, Реджина. Мой мир рушится, когда ты плачешь. Прошу тебя, не плачь. Реджина разглядывала лицо шерифа покрасневшими от слёз глазами. Истощенная физически и морально, она пыталась ответить сама себе на два вопроса: что происходит и почему это так чертовски приятно? Потом её взгляд метнулся куда-то в сторону, где стоял Даниель. И Реджина не могла поверить своим глазам, увидев там сморщенного старца с выцветшими глазами конюха. — Чт… что происходит? — Реджина посмотрела на Эмму, затем снова на старца. — Даниель… Королева упала без чувств и Эмма едва успела сгруппировать силы и положить Реджину на диван. Обернувшись, она увидела на месте Даниеля ветхого старика и испуганно сглотнула. — Что происходит, Даниель? — Эмма сглотнула ещё раз. — Думаю, ты и сама знаешь ответы. — скрипучий голос старца заставил Эмму вздрогнуть. — Я не… откуда мне знать? — Эмма испуганно моргнула и попыталась не привлекая внимания покоситься на собственный пояс в поисках револьвера, но затем вспомнила, что приехала к Реджине прямо из аэропорта и не заглянула в участок, чтобы забрать оружие из сейфа. — Все ответы здесь, Ваше Высочество. — Даниель приложил трясущуюся сморщенную руку к своей груди. — И они давно Вам известны. Будьте честны с собой и в нужный момент поступите правильно. — Даниель сделал шаг вперед, что далось ему с огромным трудом. — Моё время на исходе. Я хочу… — старик вдруг страшно хрипло раскашлялся. — Дайте мне попрощаться с нею. — Он снова сделал шаг и упал на колени, воздевая руки к Реджине. — Дайте мне в последний раз сказать ей, что… — Даниель! — Реджина очнулась, и осторожно поднялась с дивана, чтобы упасть на колени перед содрогающимся в конвульсиях Даниеле. — Мой дорогой, Даниель. — Теперь у нас есть немного времени, чтобы попрощаться, любовь моя. — Даниель положил иссохшую ладонь на руку Реджины. — Я любил тебя. Я люблю тебя. Но моя любовь сделала с тобой ужасные вещи, Реджина. — голос Даниеля был слаб, каждое слово давалось с трудом. — Отпусти меня. — Я не могу! Я люблю тебя, Даниель! Я не хочу… — Реджина снова рыдала, приникая губами к почти безжизненной руке. — Ты полюбишь снова, любовь моя. И та любовь будет не губительной, но исцеляющей. Даже самые глубокие раны и страшные шрамы на твоем сердце вылечит та Любовь, ибо она будет Истинной. — почти шепотом, но глядя прямо в глаза своей возлюбленной, закончил Даниель. — Полюби снова. Испустив последний вздох, дыхание Даниеля остановилось. В тот же миг из старика Даниель вновь превратился в юного цветущего мужчину, с глазами чистого неба, которых коснулась Смерть. Реджина перестала плакать. Она отпустила руку и, подтянувшись поближе, обняла возлюбленного. Эмма, немного помедлив, положила руку ей на спину: — Скоро приедет специальная служба забрать Даниеля. Тебе пора отпустить его, Реджина. — Эмма сочувственно посмотрела на узкую спину женщины, лежавшей на бездыханном теле своего мёртвого возлюбленного. — Всё кончено. Всё было кончено. Для Реджины всё было кончено, но она нашла в себе силы отпустить труп Даниеля. — Где Генри? — охрипший от слёз и криков голос Реджины показался глухим, как у самого Даниеля перед смертью. — Он наверху. Пытается найти разгадки в своей Книге сказок. — Эмма немного помолчала. — Перед тем, как я покинула его, он сказал, что появление Даниеля своего рода аномалия и очень похоже на очередное Заклятие или что-то вроде того. — Да. Заклятие Прошлого. — Реджина снова посмотрела на тело конюха. — Я сразу поняла это, но… — Я понимаю, можешь не объяснять. — Эмма протянула руку и совершенно неожиданно для себя снова положила ладонь на щеку Реджины. Мадам Мэр не отстранилась. Она лишь устало посмотрела в ответ. — Ты справишься. Но обещай мне плакать пореже. Я действительно схожу с ума и не знаю что с тобой делать, когда ты плачешь. — Улыбка Эммы была хрупкой, как первый подснежник после зимы. — Я обещаю, мисс Свон. *** Похороны прошли через два дня. На скромной церемонии присутствовали только Эмма, Реджина, Генри и Дэвид с Мэри Маргарет. Даниеля похоронили в родовом склепе семьи Миллс, рядом с отцом Реджины. Заклятие Прошлого было разрушено, но лишь двое знали как именно. И эти двое не обсуждали это и вообще старались избегать смотреть друг на друга.