На окраине Локхеинда

      Путь от товарной лавки до дома выдался трудным, но не очень долгим. Ледяной ветер неприятно задувал в лицо, заставляя морщиться и зябко ёжиться от пронизывающего холода. Идти в такую погоду проверять силки со свёртками в руках было совершенно никуда негодной идеей, и Клементина это прекрасно знала. Поэтому сперва она заспешила в сторону жилища, радуясь тому, как своевременно с утра вычистила тропинку перед избушкой. И теперь хотя бы на немного, но облегчила себе путь домой.       Их дом находился на краю деревеньки, а из окон виднелись большие, могучие деревья. В детстве Клементина провела много времени, разглядывая из окна или на крылечке дома недоступный, но такой величественный лес. На окраине прорастали заснеженные деревья с голыми ветвями: листья просто не могли вырасти в таком холоде. Обычно возле их корней росли «морозные грибы», пользующиеся большим спросом в деревне как ингредиент лекарства от простуды. Матушка часто отпаивала ими самих Клементину и Этту, высушивая эти грибы и смешивая с микстурой из «колючего пурпурника». Колючий пурпурник встречался на краю леса рядом с деревней, но уже значительно реже. В основном, он прорастал там, где и начиналась лесная чаща. Здесь же встречались сосны, голубые пушистые ели и наступало раздолье для лесных трав, что собирала их матушка. Эти растения привыкли расти в суровых условиях.       Была в лесу и «запретная» часть, куда Клементине строго-настрого велел не ступать отец. Её легко было найти по ели, сменившей свой цвет с голубого на багряный, и светло-голубым деревьям с ледяными листьями, будто сделанными из стекла. Смельчаки, ступавшие туда, уверяли, что ночью эти листья светились синеватым. Здесь начиналась чаща леса, о которой в Локхениде ходило не мало легенд. Её отец не осмеливался забредать туда, боясь монстров, населявших то место. Даже Рыкка фыркала, скалилась и, поджав пушистый белоснежный хвост, пятилась назад, едва подойдя к запрещённому месту.       Стоит Клементине приблизиться к своей избушке, как за массивной дверью с железными заклёпками слышится громогласный приветствующий лай. Щенок, принесённый папой в подарок для Этты, большой, мохнатый, с густой коричневой шерстью и ярко голубыми глазами. Её младшая сестрёнка вынуждена большую часть времени проводить в доме, часть походов девочки на улицу заканчивались жаром и простудой из-за ослабленного магией иммунитета. Одной Этте было невыносимо скучно, а щенок, названный Шиповником, стал её верным другом.       Предварительно отряхнув одежду и обувь от снега, Клементина проходит в помещение, где её с радостным лаем чуть не сбивает с ног мохнатое создание. Повизгивая, ставя лапы на одежду и тут же подпрыгивая, пытается дотянуться до лица девушки, что бы лизнуть её.       — Шиповник! Фу! Прекрати, — в дверях небольшого коридорчика появляется худющая, бледная девочка лет шести. Под её голубыми глазами залегли болезненные, тёмные круги, русые волосы собраны в растрёпанную косу, доходящую ей чуть ниже плеч. Этта одета в тёмно-голубой шерстяной сарафанчик с серой тёплой кофтой внизу и накинутой жилеткой из шерсти, на ногах девочки шерстяные колготки с тёплыми носками поверх них и обувь в виде мягких ботинок с небольшим утеплением внутри.       Услышав голос хозяйки, щенок замирает и, довольно виляя хвостом, бросается к ней. Этта делает шаг вперёд, забирает из рук сестры сверток с покупками.       — Спасибо, — Клементина расстёгивает пальто, вешает на крючок, прикреплённый к стене. Даже с порога она чувствует ароматный запах любимой похлёбки, довольно облизывается, чувствуя, как просыпается аппетит при воспоминании о блюде. — А где мама? — Осторожно водружает лук на полочку сверху. Совсем скоро он ей снова понадобится, поэтому нет смысла нести его к остальному оружию. Проверяет, надёжно ли лежит.       — Ушла помогать в дом Сайксов делать украшения к празднику, — девочка деловито приподнимается на носочках, не сводя взор миндалевидных голубых глаз с сестры. — Если успеет до темноты, то говорила, что пойдёт за травами.       — Понятно, — Клементина хмурится и стаскивает обувь, заменяя её на домашнюю. Ей не очень хочется оставлять сестру одну, но Этта — смышлёная и взрослая не по годам девочка, ослабленное магией здоровье поспособствовало тому, что она стала такой. Ей пришлось повзрослеть быстрее, впрочем, сестра никогда не жаловалась на это. — Я тоже сейчас уйду проверить силки, но обещаю скоро вернуться.       — Слепишь со мной снеговика возле дома, когда вернёшься? — Этта глядит на сестру с затаённой надеждой, замирает, вытягиваясь как струнка в ожидании ответа. Когда её друзья в очередной раз резвились на улице, лепили что-нибудь из снега, бегали и катались с горки на санках, Этта сидела дома. Простуда девочки уже почти прошла, но матушка не отпускала младшую дочь на долгие прогулки, пока та не выздоровеет полностью.       В глубине души Этта не любила свой дар. Всё, чего она так страстно желала, это быть обычным ребёнком, играть с друзьями на улице, кататься на санках, не боясь того, что снова простудится или, что еще хуже, подхватит лихорадку. И пусть она пользовалась магией, но вылетающие искры, заклинания, упрощающие жизнь, не приносили ей ни капли радости. Зачем ей этот дар, если из-за него она чувствует себя одинокой? В тайне Этта лелеет надежду, что сможет избавиться от него.       Клементина хмурится, сводит брови вместе и колеблется. Её младшая сестрёнка всё ещё покашливала после болезни, и отвести её на улицу сейчас означало подвергнуть новому риску. А ещё она знала, что Этте было одиноко сидеть в избушке. И что бы Клементина не сделала, какой бы выбор не приняла, будет обязательно кто-то недовольный. Матушка, огорчённая тем, что Этта подверглась риску заболеть или же сама Этта, расстроенная отказом любимой сестры. Она проводила много времени с младшей сестрёнкой дома. Читала ей книжки, играла в её любимые игрушки и помогала шить наряды для её любимой тряпичной куклы, сшитой из остатков ткани. Но это же было дома. А Этте не хватало развлечений на свежем воздухе.       — Обязательно, — губы Клементины трогает лёгкая улыбка. Лепка снеговика занимает не так много времени, а потом они сразу пойдут домой пить горячий чай. Что может пойти не так? — Только оденься теплее, — напутствует она, беспокоясь за сестрёнку.       Лицо Этты светлеет, и она воодушевлённо вместе с сестрой проходит в помещение, рядом бодро семенит Шиповник, не сводя с хозяйки восторженного взгляда. С тех пор, как отец принёс Шиповника домой, тот никогда не отходил от Этты, словно верный сторож, следуя за ней повсюду по пятам. Для неё щенок стал лучшим другом.       Их избушка состоит из двух, почти трёх помещений. Самое первое — маленький коридорчик с вешалкой для верхней одежды и небольшой полочкой для обуви. Второе — это общее помещение и по совместительству спальня их родителей. Третье — место, где спят сестры. Достаточно узкое и маленькое.       Место, где спят родители, представляет собой просторную комнату с резными ставнями и окном, покрытым морозными узорами. Рядом с ним стоит простенькая низенькая лавка, накрытая сверху тонким шерстяным одеялом, сложенным в несколько слоёв. Под лавкой пузатый деревянный сундук, окованный по бокам железом, с большим массивным замком. В нём хранятся ценные предметы, а ключ лежит у родителей.       В центре комнаты — большой обеденный стол из светлого дерева, стоявший здесь ещё со времён бабушки отца девочек. Гладкая поверхность испещрена следами от кухонного ножа, но от этого стол не становится менее прочным и красивым. Его толстые ножки украшены искусной резьбой в виде любопытных завитушек. Напротив друг друга стоят две плотно придвинутые к столу широкие лавки из такого же дерева. Выполнены они в том же стиле, в каком выполнен и стол. Около стены — большая каменная печь, где и спят родители. У противоположной стены находится высокий массивный шкаф со стеклянными дверцами, в нём же хранятся травы матери и различная кухонная утварь. Рядом с ним большой платяной шкаф с одеждой.       Комната сестёр представляет собой маленькое помещение с двумя узкими кроватями. На кровати Этты лежит небольшая плюшевая копия зеленобокой лисицы летуна. От обычных лис их отличает окрас: их пушистая шёрстка более грязного бурого оттенка; на спине, на боках встречается тёмно-зелёная густая шерсть. Но главная особенность зеленобоких лис в том, что в отличие от своих собратьев, они способны подпрыгивать на два-три метра вверх.       В углу комнаты стоит шкаф с одеждой девочек, а возле кровати Этты — деревянный ящик, наполненный игрушками. Между кроватями небольшое окно, под которым располагается узкий стол, заваленный магическими книгами Этты.       На улице имеются две небольшие пристройки, одна из которых — стойло, в котором проживает Рыкка. В другой хранится оружие отца и разделывается добыча, прежде чем идёт на продажу.       Этта аккуратно кладёт сверток матери на скамью под окном и тут же поворачивается к старшей сестре.       — Есть будешь? Твоя любимая похлёбка, я сама готовила, — деловито объявляет, сложив руки на груди. — Шиповник! Нет! — взмахивает руками, и весь её важный образ исчезает, едва щенок с довольным тявканьем бросается к свёртку с товаром и, хватая за угол, начинает тянуть его на себя. Услышав окрик хозяйки, пёсик опускает уши, поджимает хвост, закрученный в баранку и, чувствуя вину, пятится назад, жалобно заскулив, одарив напоследок маленькую хозяйку жалостливым несчастным взглядом, способным растрогать любого человека.       — Конечно, буду, — Клементина жадно втягивает носом запах горячей пищи, и чувствует, как у неё урчит живот. Перед походом в лес нужно перекусить. Даже если просто стоит проверить силки, не следует туда идти голодной. Быстрым шагом Клементина вытаскивает из шкафа тарелку и направляется к котелку. — Ты поела?       — Да, — Этта усаживается на скамью, с интересом наблюдая, как сестра наливает пищу. Ступни девочки не достают до пола, и она задорно болтает ногами в воздухе. Шиповник устраивается возле хозяйки под столом, игриво тыкаясь мохнатым лбом в её ладонь.       Клементина осторожно опускает тарелку, доверху наполненную горячей ароматной похлёбкой, берёт краюху чёрного хлеба и усаживается напротив младшей сестры, бросая тревожный взгляд в окно. Нужно поторапливаться. Проверить силки не так долго, но она предпочитает не задерживаться в лесу до темноты. Охота — её страсть, но лишиться головы совсем не хочется. Осторожность никогда не помешает.       На некоторое время в избушке воцаряется тишина, нарушаемая лишь бряканьем ложки и сопением Шиповника под столом. Пару минут Этта наблюдает за старшей сестрой с нескрываемым любопытством. Ей хочется быть такой же! Храброй, ловкой, целеустремлённой. Да, Этта не и питала любви к охоте. Но ей бы так хотелось посетить лес, хоть самый маленький его кусочек; прокатиться на сильной спине Рыкки и просто играть в снежки, не боясь того, что на следующий день она проснётся с температурой. Тонкая, нижняя губа Этты оттопыривается вниз от горькой досады.       Шиповник, сидящий возле её ног тут же поднимает голову, почуяв горечь любимой хозяйки. Пару мгновений он внимательно взирает на Этту. А затем резко вскакивает с места и со всех лап несётся в комнату любимой хозяйки, постукивая длинными коготками по дощатому полу. Из помещения раздаётся сопение, после чего щенок выбегает из комнаты с важным, довольным видом и с зажатой в пасти игрушкой зеленобокой лисицы. Подбегает к Этте, активно машет хвостом и громко гавкает, всем своим видом привлекая внимание своей маленькой хозяйки.       Она вздрагивает и, погладив щенка по пушистой голове, вынимает игрушку у питомца из пасти. Хмурится, так что на её бледном лбе пролегает глубокая складка. Кончики пальцев начинают светиться яркими искрами золотистого цвета, окутывая плюшевую игрушку в витиеватом вихре. Клементина замирает, застыв с ложкой в руке и не сводит взгляда с сестры. Она не боится магии, привыкла, с самого детства видела, как мать её использует, но тревожится за младшую сестру. Пусть матушка и объясняла дочери, что плохое здоровье Этты не зависит от того, применяет ли та магию или нет, но Клементина не может перестать волноваться за сестрёнку.       Этта сосредоточенно высовывает кончик розового языка. Шумно сопит в такт Шиповнику, который во все глаза наблюдает за хозяйкой, вытянувшись в неподвижную струнку, если не обращать внимание на активно виляющий хвост. Плюшевая игрушка зеленобокой лисицы фыркает, машет в воздухе лапками и с завидной грациозностью опускается на обеденный стол в окружении светящихся золотистых огоньков, напоминающих пыльцу. Этта со вздохом расслабляется, поводит плечами. Клементина поражённо вздыхает, наблюдая, как маленькая лисица осторожными шажочками движется по столу, активно принюхиваясь. Такого она ещё не видела.       — Не знала, что ты так умеешь, — выдыхает старшая сестра, не сводя глаз с бывшей игрушки. Лисица выглядит слишком живой для того, кто пару мгновений назад был всего лишь тряпичной куклой. Шиповник замирает, в недоумении наклонив голову на бок.       — Магия скоро рассеется, — говорит юная волшебница, вздохнув и повернув голову к печи. Из её пальцев снова вылетают искры, на этот раз светло-голубого цвета, и две металлические кружки размеренно плывут по воздуху, вслед за ними неспешно взмывает глиняный кувшин с водой. Кухонная утварь плавно опускается в центр стола, и лишь тогда Этта суетливо вскакивает со своего места и оказывается возле сосуда с водой. На её лбу виднеются крошечные капельки пота, которые она так отчаянно старается не замечать. Её маленькие бледные ладошки с худыми пальчиками опускаются на бока глиняного кувшина и начинают изнутри светиться красным.       — Подогревающее заклятье? — догадывается Клементина, внимательно следя за действиями сестры. Матушка пыталась обучить старшую дочь магии, но согревающее заклятье было одно из не многих, что смогла воспроизвести дочурка. И то, она могла лишь наложить согревающие чары на себя, но никак не могла заставить воду кипеть, как это с лёгкостью делала её младшая сестрёнка.       — Да, — Этта отдёргивает ладони от предмета и, заставив его взмыть в воздух, разливает чай из местных трав по кружкам.       Лисица, ставшая живой, шевелит ушами, водит маленьким чёрным носом и подпрыгивает, чем вызывает громкий заливистый лай Шиповника. Он бросается к столу, вытягивается на задних лапах, опустив передние на поверхность и выпучив голубые глаза, в остервенении тянет голову, пытаясь достать лисицу, мирно парящую в воздухе. Та, словно увидев его, плавно, игриво водит пушистым хвостом. Проходит пара мгновений, и лиса оседает на пол мягкой игрушкой, к которой с лаем бросается щенок, подозрительно обнюхивая её.       — Нет, — строгим голосом молвит Этта, указав тонким пальчиком в сторону Шиповника. Отбирает у него игрушку, которую щенок уже собрался потрепать, вызвав тем самым недовольное, обиженное тявканье. Девочка усаживается обратно за стол, положив лису рядом с собой. Щенок следом за хозяйкой возвращается к скамейке и, высунув розовый влажный язык, громко пыхтит от волнения, не сводит взор с лисицы, пару мгновений назад летавшей в воздухе. Этта бросает встревоженный взгляд в сторону питомца, виновато вздыхает, после чего складывает бледные ладошки вместе. Из-под них выходит яркое зелёное свечение, отражающееся бликами на лице Этты и русых волосах. С её ладоней вылетает светящийся зелёный шарик, на мгновение замирает в воздухе, подлетает к носу застывшего от удивления Шиповника.       Тем временем Клементина доедает похлёбку и с жадностью выпивает горячий чай. Бросает на младшую сестрёнку беглый взгляд, замечая, как вытягивается от грусти бледное лицо той.       Уходить не хочется. Особенно, когда Этта в таком расположении духа и после всех её заклинаний. Это выглядело потрясающе! Клементина не знала, что её младшая сестрёнка так может. То, что делает Этта — настоящее чудо.       — Я скоро приду, — лёгким движением кончиков пальцев Клементина взъерошивает тонкие волосы сестры. — Посуду вымою, как приду. Не залезай в холодную воду, — напутствует напоследок. Взгляд её чёрных, как смоль, глаз с любопытством останавливается на светящимся шарике.       — Я могу подогреть воду с помощью магии, — важно задирает носик Этта, но в её голосе не слышится признаков радости. Магия лишь осложняла её жизнь, всё, чего ей хотелось — это быть как все. Светящийся зелёный шарик всё ещё прыгает над носом собаки, но уже начинает тускнеть.       — Я очень горжусь тобой, — слова срываются сами собой с её губ. — Ты очень талантливая волшебница и замечательная сестрёнка.       После слов сестры на лице Этты появляется смущённая, но довольная улыбка, которая быстро меркнет, стоит ей вспомнить, чего лишила её магия.       — Отдыхай, — Клементина ласково касается губами макушки младшей сестрёнки и направляется к входной двери под увядающий взгляд сестры и громкий стук когтей Шиповника по деревянному полу. Этта поднимается с лавки и следует за ней, словно хвостик.       Около входной двери Клементина переодевает свои новые сапожки на маленьком каблучке, которыми она очень гордится, на старые кожаные, но удобные для охоты. Клементина снимает лук с полки и, бросив взгляд в сторону Этты, выходит за дверь. Её сердце болезненно сжимается: никогда за всю жизнь младшая сестрёнка не провожала её настолько тоскующим взглядом. Взглядом, полным скорби. Будто бы прощаясь с ней. Клементина хмурится и бросает затравленный взгляд на входную дверь, чувствуя, как неприятно начинает сосать под ложечкой.       — Ей просто одиноко, ничего страшного, — еле слышно бормочет, пытаясь успокоить себя.       Снег искрится под лучами солнца, а морозный воздух уже принимается пощипывать щёки. Лёгкое облачко пара вырывается изо рта Клементины, стоит ей вздохнуть. На старом раскидистом дереве сидит ледобокая ворона. Её перья переливаются тёмно-голубым цветом на солнце, а маленькая головка и тёмный клюв блестят, словно усыпанные снегом.       Клементина огибает дом и направляется к пристройке, в которой находится Рыкка, её верная спутница во время охоты. Охотничьих саблезубов может позволить себе не каждая семья, но без них охотникам пришлось бы туго, особенно в суровой местности Локхеинда. Эти большие хищные кошки, отличающиеся высокой выносливостью и быстрым бегом, помогают загнать добычу, также они способны перевозить на одной лишь спине до двух человек.       Снег мирно похрустывает под старыми сапогами Клементины на плоской подошве, носы тёплой обуви уже затёрлись от времени, а подошва местами была залатана столько раз, что удивительно, как они ещё не рассыпались.       Стойло, в котором проживает Рыкка, представляет собой небольшую пристройку к избушке возле охотничьего домика отца, не слишком большой загон на улице, отделанный высоким деревянным забором, усиленным с помощью магии. Рыкка не была ограниченна цепью и могла спокойно выходить в загон, когда ей вздумается подышать воздухом или справить нужду. Благодаря пушистому тёплому белоснежному меху ей было не холодно, и в дополнительном утеплении её стойло не нуждалось. Внутри — две миски, одна наполнена сырым мясом, а другая — питьем. Пол устелен свежей соломкой и еловыми ветвями.       Слышится протяжное урчание, едва Клементина приближается к пристройке, в которой находится Рыкка.       — Я тоже рада тебя видеть, — улыбается охотница и, навалившись на дверь своим худощавым телом, поддевает замерзающими пальчиками тугой деревянный засов. Матушка или же Этта открыли бы его магией. Все, на что была способна Клементина, это согревающие чары и маленький крошечный огонек, если очень постараться. Высовывает от усердия кончик языка. За дверью раздается почти что жалобное мяуканье.       — Сейчас я тебя выпущу, — кряхтит, открывая входную дверь в стойло. Едва та отворяется, как с утробным грустным басом высовывается голова Рыкки.       Её большие светло-голубые глаза внимательно поглядывают на Клементину. Шерсть саблезубой кошки белая, пушистая и чрезвычайно густая. С такой шерстью саблезубым охотничьим кошкам не страшны никакие лютые зимы Локхеинда. Вслед за головой грациозно, плавно, будто вода, в маленькую щелку протискивается и сама Рыкка. Белая, как снег. Зевает, лениво потягивается, выпуская длинные острые когти и разрыхляя ими снег. Ростом примерно с Клементину, но совершенно ручная, она в два шага приближается и бодается головой о бок хозяйки.       — Эй, — улыбается Клементина, пытаясь придать своему голосу строгий тон, но против её воли пальцы, замерзающие от холода, зарываются в шерсть Рыкки, вызвав у той почти что мурчание. В отличие от своих домашних собратьев саблезубые кошки мурлыкать не умеют. — Хватит, нам ещё седло надевать.       Поводья и седло — необходимые атрибуты для охоты с саблезубыми кошками. Рыкка фыркает и осторожно, стараясь не зацепить тонкие пальчики хозяйки своими длинными клыками, облизывает её руку мокрым шершавым языком. Клементина широко улыбается и, мягко выдернув пальцы из наступления питомицы, обхватывает её большую пушистую голову своими двумя ручками, покрасневшими от холода, приподнимает её наверх и звонко целует в лоб. Ответом ей служит довольный утробный звук, напоминающий мяуканье.       — А теперь нам пора собираться, — охотница распрямляет спину и потирает озябшие руки. Как только запряжёт Рыкку, нужно обязательно сотворить согревающие чары.       Клементина входит внутрь пристройки, служившей стойлом Рыкки. На деревянной стене, на металлическом крючке висят небольшое седло и поводья для езды верхом. Экипировка охотничьей кошки выполнена лучшими мастерами города Айвалирей и усилена колдовскими чарами, сделавшими так, что при охоте седло и поводья нисколько не мешают животному. Мягкой поступью Рыкка пробирается внутрь и терпеливо ждёт, когда хозяйка закрепит экипировку на ней. В приоткрытую дверь задувает холодный ветер, заставивший Клементину неприязненно дёрнуть худыми, острыми плечиками.       Ничего. Сейчас они поедут в лес, и от быстрого бега Рыкки она согреется.