Шабаш

Тем осенним утром на территории Хогвартса было особенно оживлённо. Лёгкий туман ещё стелился по траве квиддичного поля, над которым парили фигуры в чёрных мантиях. Второкурсники собрались на тренировку по гонке на мётлах. Мероприятие официально называлось «повышение лётного мастерства студентов независимо от факультетской принадлежности», что на человеческий язык переводилось примерно как «давайте посмотрим, кто кого перелетает, и не поубиваемся при этом». Сэмюэль стояла на стартовой линии и сжимала свою метлу. «Спаси и сохрани». Потому что каждый полёт на ней — это молитва. Эта старая развалина держалась, как ей казалось, исключительно на честном слове и паре отцовских заклинаний, наложенных прошлым летом. Рядом Карлос Валенсия сосредоточенно разглядывал трассу и поправлял мантию. — Нервничаешь? — спросил он, не глядя на неё. — Нет, — соврала Сэм. Метла подозрительно скрипнула. — Ладно, может, чуть-чуть. — Я тоже. Она удивлённо посмотрела на него. Карлос обычно не признавался в таких вещах. — Просто… не хочется опозориться перед всей школой, — добавил он тише. — У нас, знаешь ли, у всех есть репутация. Мадам Трюк дала сигнал — резкий свисток, от которого Сэм вздрогнула и чуть не выронила метлу. Дюжина мётел взмыла в воздух. Кто-то рванул вперёд сразу — наверное, надеялся, что скорость решит всё. Кто-то, наоборот, застыл на месте, соображая, куда лететь. Сэмюэль не была ни первым, ни вторым типом. Она просто полетела. На втором круге она поняла, что Карлос всё время рядом. Не впереди, не сзади, а именно рядом — справа, чуть выше, так, чтобы видеть её в поле зрения. Это было странно успокаивающе. — Левый обруч! — крикнула она, заметив, как он чуть не вписался в край. — Вижу! — отозвался он, но крен получился слишком резким — Снейп видела, как он дёрнулся всем телом и выругался себе под нос. По-испански. Она не поняла слов, но интонация была красноречивой. — Сзади! Она пригнулась. Тяжёлый мяч — откуда-то взявшийся, автоматическая пушка, да, их предупреждали — просвистел прямо над макушкой. Сэмюэль выпрямилась, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Спасибо, — сказала она, когда они выровнялись. — Не за что, — ответил Карлос, и она услышала, что он тоже отдышался. К финишу они пришли одновременно. Не первыми. Где-то в середине. Сэмюэль спрыгнула с метлы и обнаружила, что ноги дрожат. Адреналин? Или облегчение, что «Спаси и сохрани» в очередной раз не развалилась? — Неплохо для первого раза, — заметил Карлос, приземляясь рядом. Его дыхание было ровным, только лёгкий румянец на смуглых щеках выдавал волнение. — Хотя твоя метла, кажется, пыталась тебя убить как минимум трижды. — Четырежды, — поправила Снейп, улыбаясь. — Но кто считает? Они обменялись взглядами и засмеялись. Нервно, сбивчиво, но искренне. Их лёгкую перепалку прервали крики, донёсшиеся с главного поля для квиддича, где собрались команды Слизерина и Гриффиндора для совместной тренировки. Сэмюэль сначала не придала значения: ну, покричат и перестанут. Но крики не стихали. Наоборот, становились громче, злее. Маркус Флинт, капитан слизеринской команды, стоял лицом к лицу с Оливером Вудом, капитаном Гриффиндора, чья преданность квиддичу граничила с религиозным фанатизмом. Их разногласия становились всё более ожесточёнными, и даже с расстояния было видно, как летят искры — в прямом и переносном смысле. Суть спора была стара как мир: Гриффиндор официально забронировал поле для тренировки, в то время как Слизерин прибыл с запиской от профессора Снейпа, дающей им разрешение тренировать нового ловца — Драко Малфоя. Который стоял с таким видом, будто он уже выиграл кубок школы, чемпионат мира и заодно вселенную. Они подошли ближе, вливаясь в небольшую толпу зрителей, уже собравшихся на краю поля. Сэм заметила, что слизеринцы держатся уверенно — и не только из-за записки. У них были новые мётлы. «Нимбус-2001», сверкающие на солнце, как новогодние ёлки. Команда Гриффиндора, напротив, сжимала старенькие «Чистометы-10», которые видали лучшие времена — и, судя по виду, не одно поколение игроков. — Ну и дела, — тихо присвистнула Сэмюэль. — Папаша Малфой расщедрился. — Очевидно, — процедил Карлос, и в его голосе послышались металлические нотки. — Купить команде новые мётлы, чтобы его драгоценный сыночек мог поиграть в квиддич. Позор. — Ты же слизеринец. — Я слизеринец, а не бессовестный, — отрезал Карлос. — Есть разница. Ситуация накалялась с каждой секундой. Гриффиндорцы сжимали кулаки, слизеринцы ухмылялись с видом превосходства, Флинт все еще победно махал справкой от декана Слизерина, которая, как оказалась, была приравнена к билету во все края. И тут Гермиона с ее неспособность держать язык за зубами, шагнула вперёд. — По крайней мере, никому из гриффиндорской команды не пришлось покупать себе место! — выпалила она, — Они попали в команду благодаря чистому таланту, а не папиным галеонам! На мгновение воцарилась тишина. Такая тишина, когда все перестают дышать, и даже ветер как будто прислушивается. Драко побелел. Сэм видела, как его лицо меняется — от самоуверенности к ярости, от ярости к чему-то, что она не могла прочитать. — Никто не спрашивал твоего мнения, грязнокровка. Слово повисло в воздухе. Кто-то из младшекурсников — первокурсник, наверное — удивлённо оглянулся на соседа: «А что это значит?» Ему не ответили. Гермиона замерла. Она стояла там растерянная, с лёгким румянцем стыда, потому что она не понимала значения, но чувствовала, что это что-то плохое. На долю секунды всё замерло. А потом начался ад. Флинт метнулся вперёд, заслоняя Малфоя от кулаков близнецов Уизли, которые рванули к нему с такой скоростью, что, будь они на мётлах, побили бы все рекорды. Алисия пронзительно закричала: — Да как ты смел такое сказать! Рон, чьё лицо стало одного цвета с его волосами, выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув её под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. — Ты заплатишь за это, Малфой! — проревел он. Малфой, прячась за спиной Флинта, пытался сохранить остатки достоинства, но его глаза бегали, ища пути к отступлению. Ситуация готова была перерасти в массовую драку — первую в этом учебном году, но явно не последнюю. Сэмюэль наблюдала за всем этим со стороны, и внутри неё боролись два желания. Одно — шагнуть вперёд и высказать Малфою всё, что она о нём думает, врезать ему так же, как в прошлом году, заставить его пожалеть о каждом произнесённом слове. Другое — подойти к Гермионе, которая стояла посреди этого хаоса, бледная, растерянная, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Второе желание победило. Она просто шагнула вперёд, обходя разъярённых гриффиндорцев и настороженных слизеринцев, и оказалась рядом с Гермионой. Не слова не сказав, она просто взяла Гермиону за руку и мягко, но настойчиво потянула прочь. — Что это, Снейп? — протянул Драко, делая ударение на фамилии, как будто Сэмюэль была самозванкой, — Пришла защищать грязнокровку? Не думал, что ты на это способна. Небольшое семейное разочарование, не так ли? Сэмюэль медленно повернулась. Лицо её было спокойным — слишком спокойным. Глаза смотрели на Драко с тем особым выражением, которое делало её пугающе похожей на отца. Развернулась и пошла дальше, увлекая за собой ошеломлённую Гермиону. Они шли молча. За поле, мимо деревьев, к озеру. Гермиона не задавала вопросов, не вырывала руку, не плакала. Просто шла и смотрела под ноги. Скамья у озера была холодной, но они сели. Осеннее солнце, слабое и бледное, золотило поверхность воды. Гигантский кальмар лениво покачивал щупальцем вдалеке, напоминая, что есть в этом мире существа, которым нет никакого дела до людских распрей. Сэмюэль сидела рядом с ней, не слишком близко, давая ей пространство. Она не сразу заговорила, просто позволила тишине плескаться вокруг них, как воде на берегу. Наконец, она спросила мягким голосом: — С тобой все в порядке? Гермиона выдохнула, казалось, она задерживала дыхание целую вечность. — Я не знаю, что это значило, — тихо проговорила она. — Конечно, я понимаю, это ужасно грубо… Сэмюэль кивнула, глядя на озеро. — Это одно из самых отвратительных слов, которые кто-либо в нашем мире может употребить. Оно предназначено для людей… для ведьм и волшебников, которые родилась от магглов. Такие семьи, как Малфои, думают, что это ослабляет вашу магию… Они ошибаются. Сам Дамблдор говорил, что некоторые из самых выдающихся ведьм и волшебников, которых он когда-либо знал, были магглорожденными, — она искоса взглянул на нее, — Включая присутствующих, я полагаю. Гермиона молча слушала. Первоначальный шок постепенно сменился холодным, непреклонным гневом. — Это так глупо, — прошептала она, — Магия есть магия. Не так ли? Какая разница, откуда это берется? — Это имеет значение только для таких людей, как Малфой, потому что это единственное, что у него есть. Он не лучший пилот, он не самый умный ученик. Имя его семьи и его хранилище, полное золота, — вот и вся его личность. Он использует подобные слова, чтобы казаться выше, пытаясь унизить всех остальных. — Спасибо тебе, Сэмюэль, — сказала она уже твердым голосом. Они вернулись в замок. Гермиона ушла в библиотеку — Сэмюэль не удивилась, Гермиона всегда уходила в библиотеку, когда ей нужно было подумать. Сама же она пошла к большой лестнице, но не успела сделать и трёх шагов. — Итак. Она обернулась. Карлос стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Выглядел спокойным, но Сэмюэль знала уже достаточно, чтобы заметить: он чуть нахмурен, и пальцы левой руки постукивают по локтю. — Что «итак»? — Когда ты стала официальным защитником всех униженных и оскорблённых? — спросил он. В голосе не было злобы. Скорее поддразнивание, — Была ли какая-нибудь памятка? Я, должно быть, пропустил ее. Легонько улыбнувшись, она подошла и прислонилась к противоположной стороне арки, повторяя его позу. — Это новая роль, — сухо ответила она. — К ней прилагается собственная карточка с изображением на шоколадной лягушке и все такое. «Сэмюэль Снейп: защитник униженных и растерянных». Звучит заманчиво, тебе не кажется? Карлос фыркнул. — Звучит утомительно. — Так и есть. Они замолкли. Мимо прошли два третьекурсника — покосились на них, но ничего не сказали. — Ты наживешь врагов, — наконец сказал он, его голос был тише, чем раньше, — Не только с Малфоем. Со многими людьми в моем доме. Старые семьи… им не нравятся подобные вещи. — Я родилась, чтобы нажить врагов в определенных кругах. Само мое существование является оскорблением их драгоценных «чистых» идеалов, — сказала Сэмюэль с кривой, усталой улыбкой. Карлос покачал головой, но на его лице наконец появилась искренняя улыбка. — Ты сумасшедшая. Ты ведь знаешь это, да? Совсем спятила. — Нужно знать друг друга, — легко парировала она, — Ты тот, кто решил со мной подружиться. — Кратковременная оплошность, — драматично вздохнул он. — Наверное, ударился головой, — он оттолкнулся от стены и зашагал рядом с ней, — Итак, есть ли у этой роли «Защитника и жалостливого человека» какие-то реальные полномочия? Ты можешь забрать меня с занятий по зельеварению? — Ни за что, — рассмеялась Сэмюэль, — Но, возможно, я смогу раздобыть немного шоколада. Считай, что это плата за риск за сотрудничество со мной. — Договорились, — сказал Карлос, — Но в следующий раз, когда Малфой решит быть понтификом, может, просто позволить Уизли заколдовать его? Я бы заплатил, чтобы посмотреть какое проклятье на него ляжет. — Сколько? — Начальная ставка — два галеона.