о выдержке и карточном домике

С того момента, когда выдержка Ян Чонвона рушится впервые, проходит две недели. На очередном собрании глава Аврората намечает планы на неделю, заслушивая отчеты старших авроров о закрытых делах. Чонвон старается вникать в то, что говорят старшие, но сидящий рядом Джей отвлекает. Сосредоточиться мешает расстегнутая рубашка, парфюм с нотками сандала неимоверно отвлекает от правильных и рабочих мыслей, толкая куда-то в пучину запретного, туда, о чём он запретил себе думать. Младший пытается не вспоминать, но память услужливо подбрасывает моменты их «встречи» в темной нише коридора. Чонвон нервно сглатывает, чувствуя, что начинает возбуждаться только от одних воспоминаний. Хочется напустить на Пака выводок пикси, только чтобы он не отвлекал, а мысли о нём не портили жизнь. Ей-Мерлин, он скоро сойдет с ума, и палата в Мунго будет ему обеспечена на постоянной основе. А ещё через пару дней Джей прикрывает его на патрулировании, выталкивая из зоны поражения проклятием, принимая его на себя. И, наверное, именно в тот момент, когда Пак оседает на мокрый асфальт, Чонвону становится так страшно. И когда он подползает к нему, чтобы проверить, как его состояние, грохот собственного сердца вытесняет любые другие звуки – крики оперативной группы, колдомедиков, которые прибыли на место. Чонвон просто держит его за руку и не может отпустить. Когда скользкие от крови пальцы Джея выскальзывают из его рук, у него начинается паника. - Что с ним? – спрашивает Ян у колдомедиков, которые готовят его к транспортировке в магическом шаре. - Всё будет в порядке. - Но он без сознания… - Вам нужна помощь, - говорит заботливый колдомедик. – Готовы трансгрессировать? - А Джей? - Его будет перемещать другая команда медиков. Не переживайте, он просто оглушен. Пока Чонвон лежит под сканирующими чарами, мысли о том, как там Джей просто съедают изнутри. Ему нужно к нему, потому что этот дурак снова его спас, прикрыв собой. Он всегда был таким. Как только исследование подходит к концу, Ян находит палату Джея, застывая перед закрытой дверью. Он тихо стучит, но разрешения войти не слышит, поэтому приоткрывает дверь, чтобы хотя бы взглянуть на парня. Тело Пака полностью окутано лиловым свечением диагностического заклинания. Грудь парня мерно движется в такт дыханию. Чонвон ощущает, как узел в груди распускается от осознания, что жизни Пака ничего не грозит. Джей всегда был примером стальной воли и выдержки. Он всегда был первым, не раздумывал и бросался на помощь. И видеть его беззащитным, без привычной маски безразличия было как-то дико. Это не вязалось с образом Пак Джея. Уязвимым он был очень редко. - Зачем ты так слепо подставился? – шепчет Чонвон, закрывая за собой дверь. Он присаживается на стул рядом с кроватью, замечая, каким спокойным и умиротворенным может быть лицо старшего. Ему кажется, что он его и не знал никогда. Обида Чонвона слабеет. Ему хочется спросить о том, почему пять лет назад он так поступил? Пожираемый собственной обидой, Ян даже не думал о том, какие чувства двигали Джеем, когда он отказался ехать вместе с ним в Америку и остался в Лондоне. Ему хочется спросить, как он жил без него? Если бы Джей спросил его, о том же, то Чонвон бы без раздумий ответил – плохо. Рассказал бы, как почти сорвался, но в последний момент остановился. Чонвон пытался встречаться с другими, но всегда искал в них Джея, и когда не находил, то злился на себя, на старшего, за то, что даже здесь не отпускал его. Кипучая злость возвращалась каждый раз, когда под закрытыми веками возникал образ Джея. Это чувство пробуждало второе – обиду, которая, как старая давняя подруга, удобно подбрасывала образы пустого каминного терминала, в котором Чонвон прождал Пака. Ян не любил чрезмерную трагичность, да и страдальцем себя не считал, но игнорировать такое отношение к себе он не мог. По крайней мере, должен был помнить. Джея не было на работе целую неделю, и к концу пятницы Чонвон чувствовал явную нехватку старшего в каждодневной рутине. К слову, спасибо он ему так и не сказал. Поэтому хотел использовать этот предлог для того, чтобы наведаться к нему домой. Чонвон долго не думая, постучал в дверь. Ничего не изменилось с тех пор, как он приходил сюда в школьные годы: аккуратные дорожки, подстриженные кусты, розарий и каменный особняк, от которого веяло вечностью и помпезностью. Летом Пак всегда жил один, родители уезжали на виноградники, контролируя процесс создания шампанского и вина. Как и предполагал Ян, дверь открыл Джей. Из одежды на нём были только пижамные штаны, сидящие непозволительно низко на бедрах. Чонвон сглотнул, делая над собой усилие и отрывая взгляд от оголенного тела. - Проходи, - Пак отступает, пропуская младшего в дом. В доме тоже мало что меняется: разве что обои и количество портретов на стенах поместья. - Чай? Или что покрепче? – предлагает Джей, не заботясь о том, чтобы одежды на нем стало немного больше. Чонвон отмечает про себя, что практическое её отсутствие немного нервирует: хочется смотреть на тело старшего, но он ведь не за этим пришел. - Чай, пожалуйста. Пак дает указание домовику, и усаживается в кресло, жестом предлагаю и Яну присесть. - Как там на работе? - Всё хорошо. Чонвон хочет добавить, что тебя не хватает, но вовремя прикусывает язык, чтобы не дать самомнению Пака прыгнуть за возможно максимальную отметку. Но Джею этого и не надо: он наблюдательный, поэтому замечает отведенные взгляды младшего, почти что смущенные, но ради Мерлина, они, же взрослые мальчики! Безразличие Джея немного злило, но лишь чуть-чуть. Голый торс привлекал всё больше внимания Чонвона. Ему-то казалось, что он давно всё это пережил, но нет, Пак был во всем и везде. Всё становилось куда запутаннее, и это Яну не нравилось. Жизнь не была сладкой конфеткой, так ещё и это в придачу. Старые чувства, как забытые монеты, зазвенели в кармане. Домовик поставил кружку с ароматным чаем перед Чонвоном, отвлекая от жужжащих мыслей. В чашку полетел кусочек сахара и пролилось немного молока. Заботливое существо внимательно присмотрелось к реакции парня. - Спасибо. Домовик помнил, какой чай он любит и сколько сахара всегда кладет. Джей за всем этим наблюдал с улыбкой, прикрывая её рукой. - Ты по делу или как? - Хотел поблагодарить за спасение, - Чонвон делает глоток чая, чувствуя небольшую горечь. - Я не специально, вышло инстинктивно. - Я так и подумал. Тишина в комнате разбавляется только тиканьем часов. Чонвон, конечно и не надеялся на то, что встреча будет жаркой, но явно не рассчитывал на это изматывающее молчание. - Спасибо за чай. Я пойду. Чонвон поднимается на ноги, надеясь, что произойдет чудо, и Джей его остановит. Но Пак молчит, только внимательно наблюдает. - Ты только ради этого проделал весь этот путь? – наконец, спрашивает, когда Чонвон почти касается дверной ручки. - Ну да. - Ну, тогда ладно, - Джей складывает руки на груди, словно отгораживаясь от того вранья, что сейчас так складно плетет младший. Но кто он такой, чтобы останавливать? Чонвон разочарованно вздыхает, понимая, что предлогов остаться у него нет. Но так хочется, чтобы в кармане завалялся хоть какой-то козырь. Не использовать же собственные чувства? Джей ждет от Чонвона хотя бы маленького шажочка к «ним». В том коридоре, он предложил себя снова, будто бы и не было пяти лет без. Подставился под проклятие уже без умысла, действительно среагировал на инстинктах. А сейчас нужно было убедиться, что «они» действительно нужны самому Чонвону. Но младший сомневался, кусал губы и перебирал в голове варианты. - Можно? – спрашивает Ян, отлипая от двери и приближаясь к Джею. – Остаться на ночь? - Можно и на дольше, - улыбается Пак, переплетая их пальцы. Карточные домики такие ненадежные штуки, знаете ли.