Затихший

Антон просыпается с первыми лучами весеннего солнца и садится, свешивая ноги с кровати, и сладко потягивается. Комнату освещает яркое солнце, что слепит глаза, но юноша не обращает на это внимания, радуясь заглянушему к нему солнышку. Наконец пришла весна и пора бы людям сменить свои тёплые пуховики на лёгкие куртки. Уже апрель, а это значит, что знаменательный день Антона совсем близок — его день рождения наступит уже очень и очень скоро, чему он рад вдвойне. Ему исполнится шестнадцать, а как всем известно — шестнадцатилетие для омеги — это первая течка и первый шаг во взрослую жизнь. Антон встаёт с кровати, всё ещё искренне улыбаясь хорошему началу дня и идёт на кухню, где наверняка собралась уже вся его небольшая семья. Он заходит в комнату и его догадки оказываются верны: папа и отец сидят за столом, омега попивает чёрный чай из кружки, а альфа читает газету. Шастун улыбается ещё шире и ему становится наглядно понятно выражение «улыбка до ушей». — Доброе утро, пап, отец, — Антон проходит за накрытый стол и берёт в правую руку вилку, начиная есть ещё тёплую яичницу. — Доброе, Тош, — отвечает папа и отпивает из кружки. — Как спалось? — Хорошо, пап, только сон странный снился, — говорит Антон и принимает задумчивый вид. — Что за сон? — поддерживает разговор отец, выглядывая из-за газеты. — Не знаю, какой-то мужчина… — Шастун чуть призадумывается. — Голубоглазый такой, ну, знаешь, пап, — он обращается уже к омеге. — Как твой любимый актёр из сериала, только у этого альфы они какие-то более… Пронзительные. — М-м… Ну, понятно, — бросает отец и закрывает газету, кладя ту на стол. Он берёт в руки чашку с ароматным кофе и делает глоток. — Что тебе понятно-то? — спрашивает папа и ставит грязную кружку в раковину. — Ну… — он прокашливается. — Жених, видимо. Шастун от такого заявления широко распахивает глаза и даже чуть приоткрывает рот. — Отец! — пискляво вскрикивает Антон и покрывается лёгким румянцем. — Никакой он мне не жених, — он складывает руки на груди, делая брови домиком. — Хах, Антон, да он шутит. Да, Андрей? — омега проговаривает последнее предложение серьёзным тоном. — Что? А, да… Да, конечно же я шучу, Антон, — альфа поднимается со стула и снимает с него свой пиджак. — Ладно, дорогие, я побежал, — он быстро чмокает в щёку мужа и машет Шастуну, говоря тому тихое «пока». После ухода отца Антон откинулся на спинку стула и начал наблюдать за суетившимся папой, который напевал себе под нос какие-то песенки, моя посуду, а иногда даже пританцовывая. Шастун который раз за утро широко улыбнулся и в сердце было так тепло-тепло от любви родителей. Они были практически одним целым. Они столько всего прошли до и после рождения Антона, и всё вместе. Правда, Антон редко видит родителей не вместе. Они неразлучны, они — как две капельки воды в море, которые никогда не расстанутся — не смогут. Позавтракав, омега решил заскочить в ванную — немного умыться и причесаться, а то после сна на его голове был взрыв на макаронной фабрике. Антон усмехнулся собственным мыслям. Проделав водные процедуры, Антон направился в свою комнату — переодеться и заправить кровать. Когда с кроватью было покончено, Шастун подошёл к деревянному шкафу и начал выбирать, что надеть. Так как выбор был небольшой (всего пара образов), он выбрал серое худи с почти что стёртой надписью The Mosevjue и луной посередине и черные спортивные штаны, которые буквально болтались на его тощих, как любил выражаться отец, «палочках». Блондин покинул свою комнату и заглянул в гостиную. Так как там никого не оказалось, омега по-свойски уселся на небольшой диванчик, включая старенький телевизор, начав смотреть новости, происходящие в городе. Слушал он вполуха, не собираясь забивать свою омежью голову всякими гадостями. Он запомнил только то, что неподалёку от их дома открылся какой-то новый магазин «Рассвет». Антон мысленно сделал пометку в голове, как-нибудь заглянуть туда. Вскоре к Шастуну присоединился папа, который наоборот, нежели Антон, вслушивался в каждое сказанное ведущим слово, буквально впитывая его в себя. После просмотра телевизора, омеги направились на кухню — поесть, а также приготовить что-нибудь на ужин к приходу отца. Папа отправил Антона за хлебом, а Шастун решил как раз наведаться в новооткрывшийся магазин. Омега быстро собрался, надев ветровку и немного рваные ботинки, и отправился в путь. Он зашёл в лифт, который быстро переместил его с четвёртого этажа на первый и, издав привычный звук, распахнул свои двери, позволяя Антону выйти. Примерно через семь минут ходьбы, Шастун дошёл до «Рассвета» и зашёл внутрь. Внутри было тепло и спокойно, нежные цвета розовых оттенков согревали душу, проникая в самое сердце, из-за чего в груди разливалось необычайное тепло. Молодой парень-омега приветливо улыбнулся, а Антон сказал тихое «здравствуйте», показывая свою воспитанность. Взяв хлеб, поблагодарив и попрощавшись с омегой, Шастун вышел на улицу, вдыхая весенний воздух. Омега торопливо пошёл домой, так как скоро придёт отец, они все вместе сядут за накрытый папой стол и будут ужинать. Альфа будет рассказывать как обстоят дела на работе, омега будет рассказывать истории из их с отцом молодости, а Антон будет внимательно слушать обоих и радоваться уже такому привычному и уютному вечеру в кругу семьи. Шастун доходит до дома, поднимается на свой этаж и открывает входную дверь, чувствуя вкусный запах папиного борща. Он заходит в квартиру и слышит голоса из кухни. Он различает голос папы, отца и слышит ещё один незнакомый голос. Принюхавшись, Антон замечает яркие нотки крепкого кофе в воздухе, предупреждающие о большой силе альфы. Разувшись, Шастун застывает в проходе и видит перед собой двух альф — своего отца, за которым стоит папа-омега и высокого брюнета, все трое в миг поворачиваются на лёгкие шарканья по полу. Антон смотрит на папу и отца, а потом переводит взгляд к мужчине, что с непониманием смотрит на него буквально с секунду своими голубыми глазами, а потом собирается и решительно направляется к юноше. Антон немного сжимается и зажмуривает глаза, показывая всем телом, что он боится, но неожиданно на его голову ложится холодная рука, начинающая нежно поглаживать его по голове. — Не бойся, — наклоняюсь к его уху, шепчет альфа, только сейчас улавливая едва заметный аромат спелой клубники и вдыхая его через нос. — Твой мальчик? — обращается он уже к отцу омеги. Антон смотрит на рядом стоящего альфу и хлопает своими большими зелёными глазами, пока тот смотрит на его отца. Повернувшись, мужчина замечает в глазах мальчика лёгкий испуг, и он отводит взгляд, тоже глядя на своего отца. — Арсений Сергеевич… — начинает отец, но его прерывает альфа. — Я спросил — ты отвечаешь, — спокойно говорит Арсений. — Да… Это мой сын, — отвечает Андрей и оборачивается на мужа, который смотрит на него такими же чистыми и зелёными глазами, что сердце разрывается. — Как зовут сына? — спрашивает Попов, уже обращаясь к Шастуну. — А… Антон, — пищит омега, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза этого статного альфы. Арсений хмыкает. — Арсений Сергеевич, он же ещё ребёнок! — встревает в разговор папа Антона. — Вижу по его милому и невинному личику, — Арсений берёт за подбородок Антона указательным и большим пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза. Шастун смущается от его слов и пытается отвести взгляд, но всё тщетно. — Но я ведь трахать его пока что не собираюсь, — говорит Арсений, а Антон краснеет до самых кончиков ушей, на что Попов ухмыляется. Родители переглянулись и отец тяжело вздохнул, опечаленым взглядом посмотрел на Арсения и Антона и произнёс дрожащим голосом: — З-забирай… — альфа неожиданно перешёл на «ты». — Но при одном условии: обидишь моего сына — и я не пожалею тебя, прикончу собственными руками, — Арсений на это лишь усмехнулся, спрятал свою улыбку в воротнике куртки и кивнул. На глазах омеги отца появились слёзы, он резко поддался вперёд, но был остановлен мужем. — Камиль, тш-ш… Успокойся, — успокаивает мужа альфа, но тот продолжает вырываться, громко плача. — Андрей, нет… Нет, нет, нет. Не отдавай нашего сына, я прошу тебя… — умоляет мужа Камиль и у отца тоже по щеке покатилась одинокая слезинка. Антон был шокирован и по его щекам покатились слёзы, которые быстро стекали с подбородка и безжизненными каплями падали на пол и одежду. Шастун не хотел расставаться с семьёй, он просто зачахнет без них. Без тёплых объятий папы, без глупых шуток отца. Без своей семьи. Он затихнет. Арсений хотел было обнять Антона, но тот начал вырываться, начав бить того по широкой груди. Попова эта ситуация никак не впечатляла, поэтому он стиснул челюсти до выступления желваков и грозно посмотрел на Шастуна, из-за чего тот немного притих, но слёзы так и продолжали скатываться по его нежным щекам. Попов взял Шастуна за руку, крепко сжимая её, и направился в сторону коридора, пока Камиль продолжал умолять мужа и Арсения оставить его сына в покое. Антон беззвучно плакал, из-за пелены глаз не видел, куда его ведут, пару раз пытался ещё вырваться, пока они не дошли до лифта. Арсений резким движением прижал Антона к стене, поставив руки по обе стороны от головы мальчика. Тот перепугался, весь сжался и Арсению стало жаль этого омегу, поэтому он приблизился к лицу Шастуна и начал сцеловывать слезинки с глаз омеги, из-за чего тот, перестав плакать, уставился на старшего. — Всё… Чш-ш, я рядом, — шепчет альфа и прижимает омегу к себе, из-за чего на его куртке образовывается мокрое пятно, но он на это не обращает никакого внимания, прижимая мальчишку сильнее и ближе к себе. Парни выходят из лифта, который, издав характерный звук, раскрыл свои двери, позволяя выйти. Они выходят из подъезда, держась за руки. Арсений ведёт его к своей чёрной машине марки Skoda Superb, усаживает Антона на пассажирское сиденье, а сам обходит машину и садится рядом, наклоняется к Шастуну, пристёгивает того, пока омега шмыгает носом из-за скопившихся соплей. Ему стало немного легче после действий старшего, из-за чего он почти сразу же, откинувшись на кресло, уснул крепким сном. Арсений умилился с данной ситуации и завёл машину.

***

Проснулся Антон уже вечером, солнечный свет падал на его нежное лицо, прядка волос спадала на закрытые глаза омеги. Он открыл глаза, подскочил в кровати и осмотрелся: ничто не напоминало ему его дом. В углу комнаты стоял шкаф из тёмного дерева с раздвижными дверцами и полкой сбоку, на которой расположились книги и статуэтки. Возле окна расположился чёрный стол с выдвижными ящиками, на столе стоял закрытый макбук с откусанным яблочком посередине. На полу был постелен мягкий белый ворсовый ковёр, по обе стороны от кровати стояли две чёрные тумбочки со светильниками и заключительной частью комнаты являлась кровать, на которой и лежал Антон. Кровать была застелена фиолетовым пледом, на ней было четыре подушки — две белых (основных) и две фиолетовых (для декора). Шастун встал и почувствовал, как земля уходит из-под ног, ведь на полу расположился мягкий, как облачко, ковёр. Он довольно промычал, почувствовав приятный ворс ковра. Омега открыл чёрную дверь и вышел из комнаты, прикрыв за собой. Юноша только сейчас заметил, что он не в своей одежде. На нём были растянутые серые штаны и немного большая ему чёрная футболка. Шастун не помнил того, чтобы он переодевался, поэтому смутился от мысли о том, что его переодел Арсений. Шастун спустился по лестнице, которая была сразу же после выхода из спальни, и увидел Арсения, что сидел на большом тёмно-коричневом диване, положив руку на спинку дивана, а в другой держал чашку с кофе, делая небольшие глотки из неё, и смотрел телевизор. Антон кашлянул, привлекая к себе внимание и Арсений повернул голову в сторону звука. Увидев заспанное лицо омеги, он расплылся в улыбке: на щеке юноши красовался отпечаток от подушки, а его зелёные глаза были слегка растеряны. Осмотрев Шастуна с ног до головы, Попов хмыкнул: на фигуре Антона его одежда смотрелась чуть великовато, но не менее сексуально. Омега смутился от такого взгляда альфы и слегка покраснел. Арсений снова хмыкнул. Попов поставил почти пустую чашку на журнальный столик и похлопал по своей коленке, из-за чего Антон поднял свои тоненькие брови вверх, не понимая, что от него хочет старший. — Иди сюда, — и снова похлопал по коленке. Антон неуверенно двинулся к альфе, но споткнулся буквально на последнем шаге и упал в объятия Арсения. Тот усадил его на свои колени боком и омега неуверенно прижался к потихоньку вздымающейся груди Попова. Брюнет обхватил омегу рукой, а Шастун прикрыл глаза, вдыхая крепкий запах кофе, исходящий от альфы. — Вы так вкусно пахнете, — решил произнести свои мысли вслух омега. — Спасибо, — он прислонился к макушке мальчика, вдыхая почти незаметный запах свежей клубники. — Ты тоже, твой запах спелой клубники сводит меня с ума, — и снова вдыхает. — Клубника? Я пахну клубникой? — спрашивает Антон, поднимая взгляд на альфу. — Спасибо, — добавляет он, снова прикладываясь к Попову на грудь. — Да, самой вкусной клубникой из всех, — говорит Попов, а омега смущается от слов старшего и прячет взгляд. — Посмотри на меня, — просит Арсений и, переборов себя, омега поднимает глаза. — У тебя очень красивые глаза, — он протягивает руку к щеке младшего и мягко поглаживает нежную кожу. Омега снова смущается и теперь можно смело заявить, что он красный, как помидор. Арсений приближается к лицу Антона, дышит ему в губы, чего омега пугается и пытается отстраниться, но его притягивают к себе и нежно, почти невесомо, целуют в пухлые губы. Шастун не знает что делать, поэтому просто доверяется старшему и позволяет целовать себя. Альфа отстраняется и заглядывает шатену в глаза: в зелёных глазах читается непонимание, что только что произошло и Арсений нежно улыбается. Антон смотрит в голубые глаза напротив и не понимает, где он их уже видел. — Кушать хочешь? — спрашивает Попов и, когда омега кивает, встаёт вместе с ним, неся того на руках на кухню. — Ч-что вы делаете? — мальчик хватается за шею Арсения, как за спасательный круг и смотрит на него испуганными глазами. Но мужчина молчит, молча идёт на кухню и спускает омегу на землю, посадив на стул. Он заглядывает в холодильник, находя в нём только одно молоко, лазает по шкафчикам и находит лишь одни единственные молочные хлопья. — Прости, кроме хлопьев ничего предложить не могу. Давай завтра съездим в магазин? — предлагает Арсений и омега коротко кивает. Попов насыпает хлопья в тарелку, заливая их молоком и ставит тарелку на стол перед мальчиком, который принимается поглощать их. Арсений садится напротив и, сложив руки у подбородка, наблюдает за уплетающим хлопья омегой. Доев свой ужин, мальчик поднимается со стула и подходит к раковине и моет свою тарелку. Альфа мягко улыбается, пока тот стоит к нему спиной и моет посуду. После, парни располагаются в гостиной, брюнет включает телевизор на первом попавшемся канале и обнимает Шастуна, который кладёт голову ему на плечо. Они лениво целуются, точнее Арсений целует Антона, а тот просто наблюдает, иногда пытаясь отвечать на поцелуй. Антон быстро засыпает и мирно посапывает на плече альфы. Тот выключает телевизор и относит омегу наверх, укладывает на кровать, а сам ложится рядом и, выключив светильник, приобнимает омегу за талию, нежно поглаживая худые бока, пока сам не погружается в глубокий сон.