Затихший

Утро омеги начинается с короткого поцелуя в нос, затем в лоб, щёки… Если бы на губах Попова сейчас была помада, то на лице Шастуна не осталось бы и живого места. Всё было бы усыпано поцелуйчиками. Антон на все манипуляции протягивает недовольное «м-м», отворачиваясь от наглеющего альфы. Но тот переходит на запрещённый приём, начиная дарить поцелуи на плечи, а когда он дорожкой поцелуев поднимается выше — к тонкой шее и оставляет там практически невесомый, но такой в тот момент ощутимый поцелуй, что омега резко распахивает глаза и принимает положение «сидя», уставившись на Арсения. Тот лишь улыбается, слегка наклонив голову набок. Говорят, что когда люди умилены чем-то, то они обязательно наклоняют голову вбок, показывая этим, что они зачарованы. Вот и сейчас, Арсений сидит рядом с Шастуном, который до предела возмущён и шокирован, и смотрит на него таким взглядом, будто перед ним крохотный котёнок — такой маленький и неопытный, что заставляет умиляться. А ведь и правда, этот омега — маленький котёнок, что ещё не знает жизни, её тяжести и прочее-прочее. — Арсений Серге… — начинает было Антон, как его тут же перебивают: — Арсений, — его лицо снова озаряет лёгкая улыбка. — Что? — спрашивает омега и опирается на спинку кровати, откидываясь на неё. — Зови меня просто Арсений, — поясняет Арсений и приближается к пухлым губам Шастуна. Поцелуй получается нежным, чувственным и безобидным, кстати нужно отметить то, что Шастун целуется уже гораздо лучше, чем в первый раз, но всё равно непрофессионально. — Ладно, Арсений, — Антон произносит имя альфы будто на пробу и моментально забывает всё, что хотел сказать. — Ам-м… Да нет, ничего, — полушёпотом проговаривает Шастун, покрываясь лёгким румянцем. — Мне нравится, как ты краснеешь, — после произнесённых Арсением слов, Антон залился румянцем ещё больше, опуская голову вниз — на свои руки, сложенные на животе. — А ещё больше мне нравится, когда ты краснеешь после каждого моего слова, — эти слова были произнесены на ушко. В следующую же секунду уши юноши приобрели красный оттенок, из-за чего мужчина не удержался, тихо хихикнув. Будь их воля, они бы пролежали так ещё целую вечность, но будильник на телефоне мужчины начал трезвонить на весь дом, из-за чего им пришлось отлипиться друг от друга, а Попову подскочить с кровати, чтобы выключить надоедливый будильник. — Семь утра, пора на работу… — театрально вздыхает брюнет и исподлобья посмотрев на омегу, развалившегося на кровати, ухмыляется. Тот нежился в кровати, потягивался, из-за чего его футболка чуть задралась, оголяя плоский живот. Попова бросило в жар и он мгновенно захотел не ехать на работу, а прямо сейчас накинуться на юношу и хорошо провести время наедине. «Мечты» — подумал альфа и вышел из спальни, направляясь в душ, чтобы немного взбодриться, а потом провести несколько часов в компании скучных бумажек и угрюмых сотрудников.

***

Просидев пару часов в своём кабинете за бумажной волокитой, дверь без стука открывается и на пороге показывается Сергей — старый друг и нынешний коллега Арсения. Он не стесняясь подходит к брюнету и жмёт ему руку, широко улыбаясь. На непонимающий взгляд Попова, он на одном дыхании выдаёт: — Наша компания входит в топ-3 во всём мире! Блять, Арс, ты представляешь?! Третье место… Мы так давно к этому шли. Я сейчас заплачу, — он театрально смахивает слезу, но в тот же момент снова широко улыбается, радуясь их наконец сбывшейся мечте. — И всё же, ещё есть к чему стремиться, — мужчина подмигивает другу и откидывается в кресле, снимая очки и потирая уставшие глаза. — Мы должны занять первое место, — Попов тяжело вздыхает и снова начинает рыться в бумажках. — У-у, как всё запущено, — протягивает Матвиенко и садится на стул напротив. — Как у тебя на личном-то? Нашёл кого-нибудь? — он хитро улыбается и берёт со стола какую-то стеклянную фигурку, но получив убийственный взгляд Попова, ставит её на место. — Да, — и тут брюнет задумывается, но уже буквально через секунду его лицо озаряет счастливая улыбка. — Знаешь, Серёг… Я, кажется, влюбился. — Расскажешь кто это? — альфа смотрит на Арсения и замечает эту резкую перемену настроения. Видимо этот омега раскрасил жизнь Попова самыми яркими красками и теперь будничные дни не такие длинные, а ночи не такие короткие. — Это омега с зелёными, как скошенная трава глазами, с запахом свежей клубники, а ещё вечно краснеющий мальчик, которого я полюбил с первого взгляда. Ему пятнадцать кстати, — Матвиенко уверен, что Попов говорил бы об этом омеге ещё долго, ведь по глазам видно, как они светятся, стоит упоминуть о нём. Серёжа искренне рад за друга, поэтому улыбается в ответ улыбающемуся Арсению. — Видимо ты реально влюбился, Арс, поздравляю. Надеюсь, у вас всё будет хорошо и он не окажется таким же, как Герман, — при упоминании бывшего омеги Попова он морщится, как от зубной боли. — Я тоже на это надеюсь. Но Антон… Он другой. Он ещё маленький мальчик, который не знает жизни, он просто не способен на предательство, — дрожащим голосом говорит мужчина, поэтому Серёжа быстро переводит тему. Он видит, как тому до сих пор больно. Ведь это не просто — пережить предательство когда-то дорогого тебе человека, которого ты любил всем сердцем, а он оказался обычной дворой паскудой. — Слушай, Арс, а давай сегодня устроим себе вечеринку на четверых. Ты, я, Дима и твой Антон. Вспомним молодость: попьём, повеселимся, потанцуем… — предлагает Серёжа, на что получает осуждающий взгляд. — Матвиенко, ну какие вечеринки? Нам по шестьдесят четыре уже. Да и с понедельника спиваться разве дело? — шутит Попов, из-за чего Матвиенко дует губы. — Говори за себя, я ещё в полном рассвете сил. Да и вообще, ты хочешь состариться раньше времени? — настаивает на своём альфа, как вдруг на весь кабинет разливается мелодия входящего звонка, из-за чего Матвиенко в спешке достаёт телефон из кармана белых брюк и, увидев на экране такое родное «Димуля», отвечает на звонок, выходя в коридор.

***

— Антон, собирайся, — войдя в квартиру, кричит Арсений. Не разуваясь, он поднимается на второй этаж, и там же встречает заспанного омегу, что испуганными глазами смотрит на альфу. — Арсений… Вы меня выгоняете? — на глазах юноши скапливается влага, Попов быстро подбегает к Шастуну, крепко обнимая его и прижимая к своей груди. — Ну маленький, ну ты чего, — снизу слышится всхлип. — Мы поедем к моему другу немного отдохнуть, у него есть омега, с которым вы можете пообщаться, не плачь, пожалуйста, любимый, — такое тёплое обращение «любимый» сильно греет омежью душу, поэтому тот быстро успокаивается и спешит извиниться: — Простите меня, Арсений, что я тут, ну… Истерики устраиваю, я так больше не буду, — говорит шатен куда-то в грудь брюнету, а тот нежно улыбается и, поцеловав того в русую макушку, отвечает: — Антош, для меня любая твоя истерика — только в радость. Не беспокойся, всё хорошо, — успокаивает его Арсений, сильнее прижимая к себе. Улыбнувшись, омега скромно чмокает альфу в щёку, что заставляет Попова потупить взгляд. Это первый раз, когда юноша целует его сам. Антон убегает в спальню переодеваться и через несколько минут они выдвигаются в путь.