Пока не взойдёт луна

      Ледяная вода непроглядным зеркалом покрывает весь пол, доходя до щиколотки. Стены настолько черные, что создается впечатление, будто их вообще не существует и вокруг только тьма, а откуда-то спереди доносятся тихие шлепающие шаги и неясный шепот.              — Чимин… — произнесенное чьим-то отдаленно знакомым голосом имя эхом отбивается от стен, и вода идет рябью от промерзших до костей ног, не слушающихся и не дающих сдвинуться с места.              Какого хрена? Где он вообще?              Едва Чимин успевает кое-как осознать себя в пространстве — как вдруг сзади раздается угрожающее клокочущее рычание. Внутри тут же вспыхивает инстинктивное желание сорваться с места от греха подальше или хотя бы обернуться… Однако все, что получается — это в страхе застыть каменным изваянием.              — Не двигайся!              Можно подумать, что если бы этот непонятный мужской голос, доносящийся словно сквозь толщу воды, не сказал этого — то он смог бы пошевелиться…              Спустя мгновение рычание затихает так же внезапно, как и появилось. А затем правую руку возле кисти обдает потоком теплого воздуха. Пара бесконечных секунд — и что-то мокрое тычется в запястье, заставляя всем телом вздрогнуть от неожиданности.              — Нет!              Опора под ногами резко исчезает — и Чимин с головой проваливается под воду, слыша в последний момент перед погружением громкое клацанье с силой сомкнувшихся зубов.              Закашлявшись, он в приступе паники хватается руками за сжимающееся горло и с трудом переворачивается на спину на кровати, пытаясь отдышаться. Пробуждение от того, что чуть не захлебываешься во сне, определенно не входит в список самых приятных.              Когда наконец-то получается отойти от шока и успокоиться, Чимин глубоко вздыхает и садится на покрывале, принимаясь расстегивать пуговицы черной рубашки. Закончив, он стаскивает ее и бесформенным комком бросает на кресло справа в углу комнаты, возле окна с широким подоконником. На улице темно, в квартире тоже, поэтому рука невольно тянется к стоящей рядом прикроватной тумбочке и включает увесистый резной светильник с массивной деревянной ножкой. Глаза тут же пронзает режущей болью, заставляя крепко зажмуриться и поспешно выключить свет. Ладно, пока будет лучше в темноте.              С губ слетает вздох, а ладони устало закрывают лицо. Этот сон… Казался слишком реалистичным. Несмотря на всю непонятность происходящего. Как такое вообще может быть? Голос… Почему-то у него стойкое ощущение, что он точно слышал его раньше, пусть и не удалось различить яснее из-за искаженного звучания. А это странное рычание… Что за херня ему вообще приснилась?              Еще раз глубоко вздохнув, Чимин опускает руки и расфокусировано смотрит на свои кисти. Вторую ночь подряд он не может просто спокойно поспать. Кто-то свыше издевается над ним?..              Зеленые глаза пару раз недоуменно моргают, замечая какие-то пятна на правом запястье. Черт, слишком темно. Включив обратно светильник и выждав десяток секунд, пока хоть немного привыкнет, Чимин совсем немного приподнимает веки и подносит правую руку к лицу, пытаясь разглядеть что-то в чрезмерно ярком свете.              Ничего необычного нет. Осмотрев предполагаемое место следов со всех возможных сторон, он щелкает выключателем и со вздохом откидывается на подушки, пряча глаза в изгибе локтя. Уже даже что-то мерещится, пиздец...              Пролежав несколько минут в прострации, Чимин, не вставая, кое-как стаскивает с себя джинсы и откидывает их туда же, куда и рубашку. Часы на телефоне показывают три ночи. М-да. Ну хоть время поспать еще есть, и он очень надеется, что в этот раз ему вообще ничего не приснится.              Так и случается, но отдохнувшим он себя все равно не чувствует, даже учитывая то, что просыпается второй раз около одиннадцати. Хреново, но уже ничего не поделаешь.              Со вкусом потянувшись, Чимин поднимается с кровати и подходит к не зашторенному со вчера окну, чтобы открыть его на проветривание и впустить в комнату свежий воздух. Блин, а можно хотя бы на пару минут выключить солнце, а? Оно слишком яркое сегодня… Прищурившись от дискомфорта, он отходит к шкафу, чтобы одеться в домашнее, и, по пути заглянув в туалет, проходит на кухню, включая греться чайник. Бодрящий зеленый чай будет сейчас очень кстати.              Спать больше вроде как не хочется, но одновременно усталость не покидает тело, иногда на несколько тягучих секунд отключая мозг и погружая в лениво текущие мысли. Не очень приятное состояние, и в идеале было бы от него побыстрее избавиться… Но хотя бы голова не раскалывается, уже в разы лучше.              Звонок в дверь отвлекает от бездумного наблюдения за греющимся чайником и заставляет недоуменно обернуться в сторону прихожей. Кто там на этот раз?..              — Хэй! — Тэхён сразу же бросается на шею Чимина, как только тот открывает дверь, абсолютно не обращая внимания на чужую заторможенную реакцию. Его с небольшим опозданием обнимают в ответ, отступая на шаг назад от нехилого напора. — Ну что, как ты?              — Если ты меня сейчас не задушишь — то жив-здоров… — выдавливает Чимин, похлопывая Тэхёна по спине. Силы в руках тому всегда было не занимать.              — Да ладно тебе, не задушу, — смеется он, все же разжимая объятия, и проходит на кухню, где уже начинает свистеть чайник. — А если серьезно? Как ты себя чувствуешь? Отдохнул?              — Ну... — тянет Чимин, закрывая дверь квартиры и проходя следом. — Голова уже не болит, но я все равно заебанный какой-то… — заглядывает в холодильник в поисках продуктов для завтрака. — Ты чисто поинтересоваться самочувствием заглянул? Или снова скучно стало?              — И то, и другое, — Тэхён со смешком пожимает плечами, звеня посудой в навесных шкафчиках. Как у себя дома, ей богу. Хотя и неудивительно — в Кванджу они несколько лет жили вместе, привычка чувствовать себя вторым хозяином в жилище Чимина у него еще из того времени сформировалась. Так что в соседнюю квартиру он периодически заглядывает даже просто так, особенно в свои выходные. — Чонгук на работе, заняться нечем, а проспал я и так больше нужного, так что решил сходить тебя проведать, — а затем оборачивается через плечо и корчит по-детски расстроенную рожицу, жалобно выпячивая нижнюю губу: — А что, ты мне не рад?..              — Господи, Тэхён, не строй из себя ребенка, — Чимин с усмешкой закатывает глаза, доставая колбасу, сыр, помидоры и хлеб для бутербродов. Ему лишь капризно показывают язык, с ехидной улыбкой заваривая в двух чашках ароматный зеленый чай с жасмином. Прекрасно знает ведь, зараза, что его не выгонят, но подразнить все равно шанса не упустит. Ну точно как маленький временами. — До сих пор не понимаю, как с твоей непостоянностью Юнги умудрился еще год назад взять тебя к себе на работу в такую огромную компанию с такой же немаленькой ответственностью…              — Не делай вид, что ты меня не знаешь и не в курсе моего увлечения айти-сферой, — лишь прищуривается на прозвучавший комментарий Тэхён, добавляя в обе чашки по две чайные ложки сахара. В этом их с Чимином вкусы совпадают. — Тем более, что я могу быть серьезным, когда нужно, так что не надо мне тут рассказывать.              — Да-да, конечно, — важно кивает Чимин, нарезая продукты на бутерброды. — Слышал я твою серьезность, когда ты вчера с Юнги на все кафе спорил, — и не сдерживает смеха, когда переставивший на обеденный стол чай Тэхён с возмущенным видом тычет его локтем под бок.              — Эй, это было исключение из правил! — тут же громко защищаются рядом, на что Чимин только покачивает головой, не переставая посмеиваться, и продолжает дальше нарезать начатую половинку помидора… Когда нож случайно соскальзывает с упругой кожицы и оставляет на его указательном пальце неаккуратный косой порез со сразу же выступившими алыми каплями.              — Черт, вот же ж… — тихо ругнувшись, он откладывает нож и подставляет руку под холодную воду, морщась от металлического запаха собственной крови, отчего-то сильно ударившего в нос. Неприятно.              — Что такое? Порезался? — тут же взволнованно заглядывает через чужое плечо Тэхён, прикусывая губу, а после вздыхает и тянется к одному из шкафчиков за аптечкой. — Прости, я не должен был тебя отвлекать… — начинает оправдываться, доставая искомое, но Чимин прерывает его взмахом головы и закручивает кран, аккуратно вытирая руки бумажным полотенцем.              — Это просто случайность, все нормально, — пододвигает аптечку к себе, ловко открывая ее одной рукой и находя пластыри. — Заживет как на собаке, — и усмехается, обматывая один вокруг пальца. Сколько он помнит — здоровье его никогда не подводило.              Тэхён лишь фырчит на шуточное высказывание и усаживается за стол, подпирая щеку рукой и с прищуром наблюдая на заканчивающим легкий завтрак Чимином.              — Знаешь, мы тут с ребятами подумали… — начинает он спустя пару минут уютной тишины, когда Чимин уже ставит в микроволновку тарелку с бутербродами. — И решили, что можем перенести нашу вчерашнюю встречу на вечер четверга. Как ты на это смотришь?              — Серьезно? — Чимин удивленно приподнимает брови и оборачивается к Тэхёну, опираясь бедрами на столешницу кухонной тумбы. — Я-то, конечно, не против, но разве это не помешает планам остальных? Насколько я помню, как минимум вы с Юнги еще два месяца назад купили билеты на рейс в Тэгу на этот день…              — У нас неожиданно поменялись обстоятельства, так что поездку пришлось перенести, — будто бы непринужденно пожимает плечами Тэхён, опуская взгляд на свою чашку и отвлеченно перемешивая ложкой чай. — Некоторые рабочие моменты, так что не в этот раз.              Чимин прикусывает губу, улавливая налет искусственности в чужом поведении. Разговор о семье не только для него больная тема. За последние пять лет Тэхён вживую видел своих родителей всего несколько раз, когда удавалось на пару дней вырваться из повседневной суеты и навестить родной город. Юнги всегда ездил с ним — но никогда не пытался звать с собой Чимина. И ни разу не упрекал за нежелание посещать Тэгу — потому что прекрасно его понимал.              — Ты точно… Не жалеешь, что остался со мной? — Чимин все же решает задать мучающий его не первый год вопрос, тут же встречаясь с недовольным взглядом поднявшего голову Тэхёна.              — Нет, — твердо выдает он, уверенно смотря в сожалеющие зеленые глаза. — Мы еще в детстве пообещали друг другу держаться вместе, пусть ты и не помнишь. Зато помню я — и этого достаточно, — и утвердительно кивает, будто ставя точку в затронутой теме. А затем смягчается и с полуулыбкой склоняет голову вбок, когда микроволновка издает извещающий о готовности писк. — Не забивай черепушку дурными мыслями и садись уже за стол, а то такими темпами чай остынет, а ты его холодным не пьешь. Что я, зря старался?              Чимин коротко вздыхает и все же расслабляется, переставляя тарелку с горячими бутербродами на стол и усаживаясь напротив Тэхёна. Иногда тот бывает очень убедительным, хоть и выдает временами нечто странное и ребяческое.              — Думаю, что не зря, — удовлетворенно улыбается Чимин, притянув к себе вторую чашку и вдохнув поглубже приятный сладковато-цветочный запах жасмина. — То ли я такой голодный, что ярче запахи ощущаю, то ли у тебя сегодня особенно хорошо получилось заварить чай. Пахнет даже лучше обычного, тебе так не кажется?              — Мне кажется, что ты все-таки просто голодный, — Тэхён усмехается, забирая из тарелки один из бутербродов, однако на пробу все же подносит к лицу собственную чашку и принюхивается. — Да, определенно. Самый обычный чай, — и пожимает плечами, принимаясь за еду.              Завтрак и дальнейшие неспешные сборы проходят без происшествий и за непринужденным разговором об университетской рутине. И только перед самым выходом Чимин с сомнением останавливается в прихожей и оглядывается на залитую солнечным светом спальню. Светобоязнь у него раньше не проявлялась, но сейчас он что-то как-то не уверен, что будет комфортно чувствовать себя на улице…              Тихо вздохнув, Чимин все же тянется к самой верхней полке справа возле зеркала и достает оттуда круглые солнцезащитные очки с тонкими металлическими дужками. Обычно они лежат без дела где-то до мая, когда солнце действительно начинает светить ярче, но сегодня, кажется, будет их звездный час.              — Что, глаза от недосыпа подводят? — наблюдательно интересуется Тэхён, когда Чимин сдувает с темных стекол пыль и подходит ближе к зеркалу, рассматривая свое отражение.              — Похоже на то, — соглашается он, усиленно пытаясь разглядеть причину неудобства в собственных глазах. Хм. Покраснения нет, особой сухости тоже не чувствуется… Странная штука. Лишь бы она работе не мешала, а то будет напряжно… — Хотя вроде и спал предостаточно, а все не могу никак к свету привыкнуть.              — Может, это из-за накопившейся усталости? — выдвинув справедливое предположение, Тэхён первым выходит из квартиры и придерживает для захватывающего последние нужные вещи Чимина дверь. — Постарайся сегодня все же не геройствовать, ладно? А то второго эпизода подряд с твоей валяющейся на первой же подвернувшейся горизонтальной поверхности тушкой Юнги точно так спокойно не стерпит, — и усмехается с пляшущими в серых радужках чертенками, наклоняясь чуть вперед и складывая руки в замок за спиной.              Чимин в ответ фырчит и показательно закатывает глаза, надевая очки и спуская их на самый кончик носа.              — И чего он так обо мне печется… — бормочет он, оборачиваясь к двери и запирая квартиру. — Словно мне не двадцать, а десять от силы, и я не в состоянии управлять собственной жизнью…              Его свободолюбивую и волевую натуру сей факт самую малость уязвляет.              — Он всего лишь хочет как лучше, — Тэхён отводит изменившийся взгляд от чужой спины и едва слышно вздыхает, подходя к своей квартире. — Не принимай это так близко к сердцу.              — Да-да, знаю, — Чимин лишь отмахивается, нажимая на кнопку вызова лифта. Знание этого совсем не мешает ему все чаще раздражаться от такой формы контролирующей заботы. — Увидимся.              Ответное «удачи» почти растворяется в шуме закрывающихся за спиной створок лифта.              Они с Юнги впервые встретились за несколько месяцев до пожара, на праздновании дня рождения его мамы, Соён. Тот оказался в их поместье тогда почти случайно благодаря косвенному приглашению одного из знакомых родителей, но их же гостеприимность не дала выпроводить вон неожиданного посетителя. И за относительно недолгий срок он сдружился с Чимином достаточно сильно, чтобы без раздумий, как и Тэхён, остаться с ним после пожара. Все это со слов Юнги, которым Чимину оставалось лишь верить, ибо собственных воспоминаний попросту не было… Однако и сомневаться в рассказанном у него поводов не возникало — потому что Юнги действительно всегда был рядом с ним. Пусть и редко физически из-за вечной занятости на работе… Но Чимин чувствовал, что не один. Его поддерживали, направляли, помогали… Разными способами. От поиска жилья, решения проблем с документами и финансового обеспечения его жизни до элементарной помощи в домашке и предоставления собственных ушей для возможности выговориться. В большинстве, конечно, вместе с Юнги его слушали и другие из их компании… Но все же.              Только вот есть в их взаимоотношениях одна маленькая деталь, последнее время все больше заставляющая Чимина задуматься. Он справедливо считает Юнги своим близким другом — но при этом сам почти ничего о нем не знает. Как бы парадоксально это ни звучало. В разговорах Юнги зачастую больше слушал, чем говорил, хоть и мог поддержать практически любую тему… Кроме тех, что затрагивали личное — о себе он предпочитал не рассказывать. А все чаще и вовсе вел себя как-то отстраненно, будто лишь создавал видимость присутствия… Из-за этого и появлялось двоякое ощущение, что Юнги вроде и находится рядом, всего лишь руку протяни… И одновременно с этим он недосягаемо далеко, что дотянуться не получится.              И не так давно, с месяц назад, Чимин с удивлением начал ловить себя на том, что недоволен таким положением вещей. Сложно сказать, было ли это чувство просто частью его внутреннего стремления что-то изменить или чем-то иным, но одно он знал точно — вместе с противоречивым поведению желанием Юнги гиперопекать его это конкретно так раздражало. Отсюда же и резкая реакция на чужие действия и слова — наполовину взбрык характера, наполовину попытка привлечь внимание. Не всегда осознанная и, тем более, удачная, однако имеет место быть.              Чимин досадно цыкает, выходя на нужной остановке и привычным жестом зачесывая назад темные пряди. Не любит он ломать голову над тем, чего до конца не понимает. Особенно тогда, когда понятнее от попыток выяснить суть не становится. Еще и тот странный взгляд Юнги вчера… Отразившаяся в нем неопознанная эмоция отчего-то отложилась в памяти и вызывала какое-то неясное волнение. Кажется, он уже видел нечто отдаленно похожее в этих черных радужках… Когда они почти два года назад внепланово переезжали из только обжитого места в Пусане. Юнги аргументировал это тем, что в Сеуле лучшие вузы, и нужно ехать поступать именно туда, и Чимин бы вряд ли заметил что-то подозрительное в подобной причине… Если бы не тот факт, что все сроки для подачи документов на тот момент давно истекли, а они с Тэхёном и Чонгуком уже были в процессе оформления в принявший их университет… И если бы в глазах Юнги не было смешанной с напряжением тревоги. Чимин тогда не стал спрашивать лишнего, логично рассудив, что если бы его это касалось — ему бы сказали, но сейчас схожесть того взгляда со вчерашним все же немного настораживает. Может, в этот раз все-таки попытаться поговорить с Юнги?.. Вдруг происходит что-то важное, а он не в курсе. Но они встретятся только в четверг… Черт, до него еще так далеко, сегодня всего лишь воскресенье…              Поток мыслей обрывается, когда взгляд спотыкается о переполненный зал кафе и внушительную очередь возле кассы. Что-то этот день уже попахивает продолжением вчерашней запары… Чимин ускоряет шаг, проскальзывая к служебной двери, и тихо фыркает — душновато здесь из-за толпы, надо бы включить кондиционеры на проветривание… Еще определенно надо побыстрее выходить на смену, а то Чонгуку вообще несладко сейчас.              В рекордно короткие для себя сроки переодевшись, Чимин с боевым настроем занимает место возле кофемашины и кивком здоровается с покосившимся на него и кивнувшим в ответ Чонгуком, принимающим очередной заказ.              — Ты Сокджина позвать не пробовал? — спрашивает Чимин скороговоркой, едва Чонгук отворачивается от клиентов к витрине с десертами. — Чего сам зашиваешься?              — Я бы и рад его позвать, но он отъехал по делам, — так же быстро отвечают ему, аккуратно выкладывая на тарелку вычурные пирожные. — Ты как, нормально?              — Пойдет, — Чимин отмахивается от чужого обеспокоенного взгляда и принимается взбивать молоко для только что заказанного мужчиной в костюме латте. Если поток людей схлынет хотя бы к семи вечера, то ничего ему не будет. И не такое вывозил.              Возможности перекинуться даже парой фраз больше не выпадает, но, к их общему облегчению, спустя полтора часа зал пустеет, а заходящих забрать что-то навынос становится в разы меньше, позволяя между делом немного расслабиться и передохнуть.              — Слава богу, что этот хаос не продлился долго, — вздыхает Чимин, присаживаясь на один из стульев за прилавком. На соседний с усталым видом приземляется Чонгук.              — Ты сильно не расслабляйся, — слабо усмехается он, поправляя выбившиеся из-под кепки пряди. — Нам еще недельный пересчет делать, не забыл?              — Вот блять… — Чимин матерится себе под нос, с еще одним вздохом опуская голову. Он действительно забыл. Ему в принципе не нравится эта муторная часть работы, так еще и с непривычно быстро накапливающейся усталостью ее делать придется… — А Джин возвращаться вообще планирует? Он ничего не говорил?              — Вроде как да, но когда — хрен его знает, — Чонгук пожимает плечами и кивает подбородком на кассу, когда со стороны входа раздается перезвон колокольчиков. — Теперь твоя очередь здесь стоять, я уже задолбался языком чесать.              Чимин хмыкает, собираясь вставать и приветствовать очередного клиента, но спустя секунду узнает суетливого входящего и облегченно выдыхает.              — Блин, ребят, простите, поставщик опоздал, пришлось задержаться! — сразу же рассыпается в извинениях Джин, пробегая мимо к раздевалке с какой-то коробкой. — Я сейчас переоденусь и отпущу вас по очереди на обед, я быстро! — тараторит он и скрывается за поворотом в коридоре, чуть не роняя свою ношу.              Фыркнувший вслед чужой суматошности Чонгук достает из кармана телефон и, беглым взглядом проверив сообщения, вопросительно поворачивается к другу.              — Кто первый?              — Давай ты, я пришел позже, — прикрывает отчего-то уставшие глаза Чимин. Все должно быть по-честному, он ведь меньше пробыл в этом балагане.              — Как благородно с твоей стороны, — дружески подкалывает его Чонгук, но в ответ получает лишь возведенный к потолку взгляд. Чимин может поспорить, что они с Тэхёном стопроцентно воруют друг у друга привычки — настолько иногда их с Чонгуком поведение перекликается.              — Можете возрадоваться, работяги, мы через полтора часа закрываемся! — бодро заявляет выходящий к прилавку Сокджин, привлекая к себе внимание.              — В пять? Серьезно? — Чимин недоверчиво приподнимает бровь, косясь на часы на одной из стен зала. — Не рано?              — Не хочу вас сегодня долго держать, еще пересчет сделать нужно. Да и вам завтра в универ, так что отдохнете перед учебой, — заботливо улыбается Джин, ловко щелкая по козырькам чужих кепок.              — Вот это подгон, — тут же радостно спохватывается Чонгук, шустро снимая фартук и уже клацая что-то в телефоне. — Тогда я пошел, хочу еще успеть Тэхёну позвонить.              Чимин задумывается всего на мгновение перед тем, как крикнуть интересующий его вопрос в спину уходящему Чонгуку:              — А можешь спросить у него за Юнги?              И тут же прикусывает язык, поймав на себе заинтересованный взгляд голубых глаз. Похоже, не надо было настолько явно привлекать к себе внимание…              — Могу, — Чонгук опирается плечом на стену возле поворота и с намеком приподнимает бровь. — О чем именно? И с чего вдруг?              Ну вот, уже вопросы посыпались…              — Может, он завтра свободен, и мы могли бы попробовать собраться все вместе? Хотя бы ненадолго, — Чимин решает не врать, но и не говорить всей правды, скрывая настоящую причину того, почему он хочет увидеть Юнги. То, что он почему-то жаждет именно его внимания, остальным знать не обязательно. — Вчера посидеть мы не смогли, а до четверга еще четыре дня… Он ведь главный вечно занятой, так что было бы неплохо в первую очередь поинтересоваться о возможности встретиться у него.              Чимин делает ну очень уверенный в своих словах вид, пытаясь убедить проницательного Чонгука в том, что это все, что он хотел сказать — но по чужому взгляду понимает, что ему едва ли верят. Однако, кивнув на просьбу, все же молча скрываются за поворотом. Ну хоть вопросов больше не последовало — и на том спасибо.              — Думаю, у него будет время, — с улыбкой в голосе произносит наблюдающий за ними Сокджин. — А если Юнги свободен, то и Хосок, скорее всего, тоже, а у нас с Намджуном планов особых нет, так что…              — Так что не все потеряно, получается, — Чимин хмыкает и чуть более воодушевленно встает за прилавок, встречая новых посетителей. Завтра Сондык и Чэрён на смене, так что у него будет возможность отдохнуть и нормально провести даже это недолгое время в компании друзей.              К счастью, следующие двадцать минут проходят спокойно. В кафе заходит только с десяток человек, и большинство уходит восвояси, не занимая столики в зале. Еще десять минут — и Чонгук вернется с перерыва, можно будет пойти отдохнуть и ненадолго отгородиться от работы. Ну же, еще чуть-чуть…              Раздается новый звон колокольчиков над дверью, и Чимин приветственно улыбается вошедшей девушке. По лицу и фигуре видно, что она максимум старшеклассница, но вот одеваться и краситься явно пытается так, чтобы выглядеть на энное количество лет взрослее. А ее духи… Этой резко пахнущей даже непонятно чем дешевкой несет за километр, он уверен.              — Добро пожаловать! — приходится приложить небольшое усилие, чтобы удержать лицо и не сморщить нос от окружающего подошедшую к стойке девушку шлейфа.              — Здравствуйте, я бы хотела... — дальше она опускает голову на меню, и слышится только невнятное бормотание, как будто гостья говорит сама с собой, и Чимин решает переспросить.              — Извините, я не услы… Апчхи! — но неожиданно сам для себя резко чихает и быстро отворачивается назад, прикрываясь изгибом локтя. Фу, как же неприятно пахнет эта дрянь… — Простите, — шмыгает носом, разворачиваясь обратно к удивленной девушке. — Не могли бы вы пов… Апчхи! — да что ж такое-то, а…              — Будь здоров! — смеется Джин со стороны кофемашины.              — Ага, спасибо… Апчхи! — у него что, аллергия развилась из-за духов этой клиентки?..              — Так, я понял. Иди успокойся и топай на обед, я разберусь, — Сокджин немного повышает голос в надежде, что его услышат сквозь еще одно чихание.              Чимин только кивает, снова сгибаясь пополам в очередном чихе. Да что за блядство…              — Эй, что тут такое? — выходит навстречу быстро идущему по коридору другу Чонгук. — Ты чего расчихался?              Тот в ответ лишь качает головой из-за невозможности ответить и прошмыгивает мимо к черному выходу, продолжая звонко чихать, но все же умудряется как-то услышать краем уха шаги Чонгука рядом.              Как только последняя преграда к улице остается позади — Чимин сразу же вдыхает полной грудью, наслаждаясь немного задымленным, но все равно гораздо лучшим и более свежим воздухом. Чихнув последний раз, он распрямляется и снова глубоко вздыхает, выветривая из головы последние отголоски запаха.              — Так что такое? Заболел? — Чонгук взволнованно кладет руку ему на плечо, изучающе заглядывая в лицо. — Не припомню, чтобы когда-нибудь слышал от тебя больше двух чихов подряд.              — Да там девушка как будто выкупалась в своем конченном парфюме, — отфыркивается Чимин, после вновь шумно вдыхая уличный воздух. — Она почти на одном уровне с тем вчерашним парнем, серьезно тебе говорю. Второй раз в жизни чувствую такой хреновый запах настолько близко и настолько сильно, — морщится он, встряхивая головой. — Фу, блять, все отойти никак не могу…              — Неужели все так плохо? — Чонгук недоверчиво приподнимает брови.              — Да каждый третий сегодня как будто по полфлакона на себя вылил… Ты не заметил? — разворачивается обратно к двери Чимин.              — Странно, но нет, — и задумчиво отводит взгляд в сторону, чуть хмурясь.              Чимин лишь хмыкает, проходя назад по коридору к комнате отдыха. Это называют дежавю, да? Когда кажется, что происходящее уже случалось. Нечто похожее было сегодня утром с Тэхёном… Наталкивает на слегка параноидальные мысли о том, что он один замечает что-то, чего на самом деле нет. М-да, такое себе ощущение.              Достигнув нужного места, Чимин плюхается на мягкий диванчик в углу и от души зевает, прикрывая заслезившиеся от этого действия глаза. Ладно, он все-таки признает, что его едва ли отдохнувший организм пусть и не слишком долгая, но напряжная запара подкосила.              — Может, поспишь немного, пока время есть? — наблюдательно предлагает Чонгук с долей беспокойства, застыв на пороге комнаты. — Вид у тебя реально очень уставший.              — Да, вздремну, наверное, — Чимин снова зевает, разуваясь, и удобнее укладывается на небольшие подушки. — Разбудишь через полчаса, пожалуйста?              — Конечно, не самому же пересчет делать, — хмыкает Чонгук, в последний раз внимательно осмотрев уже закрывшего глаза улыбнувшегося друга, и с тихим вздохом уходит к Джину.              В этот раз затопившая пол вода кажется Чимину уже не такой ледяной, позволяя передвигаться, хоть и очень медленно. Правда, толку в этом совершенно никакого: куда ни посмотри — ничего не разглядеть, ничье присутствие не ощущается, а вокруг стоит почти гробовая тишина, нарушаемая только едва слышным плеском воды от собственных неуверенных шагов.              — Чимин, просыпайся, слышишь? — настойчиво трясет за плечо Чонгук, и странное место начинает рябить, понемногу растворяясь.              — М-м-м, да, сейчас... — мычит сонно Чимин, приоткрывая глаза и заторможенно садясь на диване. Вряд ли прошло много времени, но по состоянию он как будто несколько часов спал минимум.              — Ты так крепко уснул за эти полчаса, я еле разбудил тебя, — Чонгук облегченно выдыхает, выпрямляясь. Да, действительно прошло всего ничего… — Сокджин согласился подстраховать нас до закрытия, так что можем начать этот чертов пересчет пораньше. Давай, пошли, — и подгоняет его взмахом руки, выходя в коридор.              — Хорошо, дай мне пару минут, — Чимин трет глаза в попытке быстрее взбодриться и встряхивает головой. Ну же, закончишь пересчет и пойдешь домой нормально спать, неплохая ведь мотивация.              Потянувшись и обувшись, он встает с диванчика, надевает обратно кепку и, заглянув в менеджерскую за пустыми бланками, идет к складу. Дверь оказывается закрытой на замок, и Чимин уже с цыканьем разворачивается, чтобы пойти в который раз ругаться с Сокджином, имеющим дурную привычку в рандомный момент запирать склад и таскать ключи с собой… Но идущий быстрым шагом к нему Чонгук уже звенит болтающейся на указательном пальце связкой.              — В этот раз мне даже не пришлось за них драться, представляешь? — усмехается тот, отпирая дверь.              — Ну ничего себе, — деланно удивляется Чимин, бегло просматривая закрепленные на планшетке бланки на правильную последовательность страниц. — Если повезет, то мы даже сможем его отучить. Когда-нибудь.              — Но это неточно, — в тон хмыкает Чонгук, щелкая выключателем на складе.              Но в помещении почему-то светлее не становится. Недоуменно осмотревшись, Чонгук переключает кнопку еще несколько раз. Бесполезно.              — С лампами что-то? — предполагает Чимин, разглядывая продолговатые цилиндрические светодиоды. Без света определенно будет еще «веселее»…              — Не знаю, пару часов назад все нормально было, — Чонгук хмурится, раздумывая. — Может, проводка полетела, хрен его знает. Мы с этим в любом случае ничего сейчас не сделаем, — качает головой, разворачиваясь в сторону менеджерской. — Я за фонариками.              Чимин кивает ему вслед, проходя чуть вглубь и разглядывая полки с продуктами. Он на удивление очень неплохо видит все… Пожалуй, даже отлично. Похоже, глаза быстро привыкли к темноте, да и очертания предметов достаточно отчетливы. Зрение лучше стало, что ли?..              С тихим щелчком спереди зажигается круг света от фонарика, прерываемый посредине его тенью, и Чимин на автомате оборачивается.              — Ох, черт... — и тут же шипит сквозь зубы и отшатывается, сильно жмурясь и закрывая лицо свободной рукой. В глаза как будто раскаленной кочергой ткнули, а потом ею же со вкусом треснули по затылку. Больно, твою мать...              — Чимин? — слышится удивленный и взволнованный возглас Чонгука, а через мгновение чувствуются поддерживающие за плечи руки. — Что с тобой? Ты в порядке? — скороговоркой, выводя за собой из помещения.              — Не знаю, глаза сильно болят... — бормочет Чимин, инстинктивно потирая веки и хмурясь, и ощущает, как его сажают на что-то мягкое, скорее всего, на диван в комнате отдыха.              — Джин, иди сюда! — зовет Чонгук, забирая планшетку из чужих рук, и аккуратно берет Чимина за запястья в попытке мягко отвести их от лица, но безрезультатно. — Чимин, убери руки, пожалуйста, мне нужно посмотреть, — прилагает чуть больше усилия и все же опускает сопротивляющиеся кисти.              Чимин все еще крепко жмурится, боясь сделать больнее. Свет из фонарика прямо в глаза почти спросонья с его какого-то хрена возникшей светобоязнью — то еще комбо.              — Открой глаза, — просит Чонгук, обхватывая чужое лицо ладонями и рассматривая с разных ракурсов. — Ты слышишь? — уточняет, не получив ответной реакции.              — Что случилось? — с большой долей беспокойства спрашивает появившийся в дверях Сокджин. — Чимин? — взволнованно зовет он, замечая его спорное состояние, и в пару шагов оказывается у дивана, присаживаясь на корточки рядом. — Что с тобой?              — Я случайно заслепил его светом от наших фонариков, — отвечает вместо Чимина Чонгук, обмениваясь с Джином многозначительными взглядами, и снова поворачивается обратно. — С тобой раньше подобное происходило?              — Не думаю… — произносит растерянно Чимин, ощущая, как боль отступает. С облегчением вздохнув, он наконец-то позволяет себе медленно поднять веки и чуть расфокусировано посмотреть на переживающих за него друзей. — Такая ерунда со мной точно впервые…              На лицах Чонгука и Сокджина на мгновение застывает странное сложно читаемое выражение, но когда у Чимина получается наконец-то проморгаться и сосредоточиться — в направленных на него взглядах уже видится лишь смесь волнения и беспокойства. Его отчего-то снова одолевает чувство дежавю, но в этот раз связать его с чем-то конкретным не получается. М-да, что-то у него, походу, воображение разыгралось в последние дни...              — Я думаю, что тебе пора домой, Чимин, — Джин в родительском жесте накрывает чужую кисть своей. — Иди, отдохни хорошенько, у тебя завтра еще и выходной. А мы тут с Чонгуком сами управимся, — и тепло улыбается, мягко пытаясь убедить, что все в порядке.              — Уверены? — но Чимину все равно становится некомфортно от того, что из-за него у других будет больше забот. Он привык быть ответственным.              — На все сто, — кивает Чонгук, поднимаясь, и достает телефон из кармана джинсов. — Я позвоню Тэхёну, он проводит тебя домой.              — Думаешь, я сам не дойду? — Чимин с внезапно проснувшейся недоверчивостью и долей раздражения приподнимает бровь. Снова его самостоятельность ставят под вопрос…              — Я думаю, что с подстраховкой тебе будет лучше, — абсолютно спокойно отвечает ему Чонгук, уже в дверях оборачиваясь через плечо. — Вчера ты особо не возникал, когда Тэ вызвался тебя сопровождать — так что же изменилось сегодня? Все же хочешь где-то по пути грохнуться или еще чего схлопотать?              Вполне весомые аргументы заставляют Чимина заткнуть свою не вовремя поднявшую голову строптивость и немного стыдливо опустить взгляд. О нем ведь заботятся, а он бочку катить начинает…              — Мы ведь волнуемся за тебя, Чимин, — Сокджин буквально озвучивает его мысли, присаживаясь на диван рядом и привычным жестом приобнимая за плечи. — Так всем будет спокойнее.              Чимин устало улыбается, укладывая голову старшему на плечо и ненадолго прикрывая глаза. Пожалуй, так и вправду будет лучше. Как-то его быстро выматывают последние дни — слишком они насыщенные самыми разными событиями… Ему определенно нужен будет долгий и глубокий сон после сегодняшних волнений.       

🌙

      — Я так и знал, что тебе не следовало идти на работу сегодня! — уверенно заявляет Тэхён на весь зал прямо с порога пустого после закрытия кафе.              — Да я напрямую ему сказал, что разрешаю не приходить! — сварливо вторит ему пересчитывающий продукты в прилавке Сокджин.              — Блять, я уже понял, что переоценил свои силы… Хватит, а? — вздыхает Чимин из одного из мягких кресел за ближайшим от кассы столиком. Он заебался, хочет домой, в глаза как будто песка насыпали… А еще его волнует завтрашняя возможная встреча. Очень хочется, чтобы она состоялась, пускай и ненадолго. И причина теперь не только в Юнги. То ли у него из-за усталости и странных снов исказилось ощущение времени, то ли еще чего — но почему-то ему начало казаться, что они не виделись всей компанией целую вечность, а не буквально один день. Словно стало как-то… Тоскливо?              Развить мысль Чимину не дает Тэхён, настойчиво тянущий его за запястье.              — Пошли уже, трудоголик, — сварливо бурчит он, заставляя бегло попрощаться с Чонгуком и Джином и поплестись за ним. М-да, это обращение определенно успело закрепиться… — Просил ведь не геройствовать, а итог все равно один и тот же. Тебя вообще никакие уговоры не берут.              — Не ворчи, а? — с цыканьем отмахивается Чимин, надевая солнцезащитные очки перед выходом на улицу. За пару часов на работе его вроде и немного попустило, но после произошедшего на складе они снова стали жизненно необходимыми, хоть солнце уже и заходило за горизонт. — Я никак не мог предсказать ни запару, ни неожиданные взбрыки собственного организма, так что избавь меня от своих нотаций, пожалуйста. Что случилось, то случилось. Забыли.              — Ага, забудешь тут, когда Юнги теперь и мне мозги ебет за то, что я отпустил тебя на смену, — Тэхён фырчит, пиная носком кроссовка валяющийся на тротуаре камешек.              Серьезно, черт возьми?..              — Чего, блять? — мгновенно смешавшееся с усталостью и фоновым раздражением негодование сдержать совсем не получается. — Он что, думает, что ты должен был меня на привязь посадить? Или как? Какого хрена он вообще решает за меня? А потом из-за меня же все недовольство вам высказывает? Неужели он не может просто взять и поговорить со мной? Это настолько сложно? Бесит, блять! — Чимин шипит и сжимает руки в кулаки, ускоряя шаг в направлении дома. К черту автобус, ему надо пройтись, чтобы выместить хоть куда-то вскипевшие эмоции и проветрить голову.              — И давно это тебя так раздражает? — голос Тэхёна пропитан противоречивой его последнему тону заинтересованностью. Вот же ж, не хватало еще под допрос попасть.…              — Месяц? Или больше? Не знаю я, — Чимин огрызается, оставляя долю неопределенности в ответе, и втайне надеется, что подобное не даст Тэхёну повод разогнаться…              — И почему же?              Однако для чужой проницательности и любопытства это работает совершенно наоборот — как красная тряпка для быка.              — Потому что я только и слушаю, как Юнги через вас пытается меня всячески опекать и контролировать, но при этом даже не помню, когда в последний раз слышал от него элементарное «Как дела?» в свою сторону, — как ни странно, но смирение с тем, что его так просто не оставят в покое, приходит быстро, заставляя Чимина шумно вздохнуть и покоситься на пристально наблюдающего за ним Тэхёна. В конце концов, тот и так знает о нем больше всех, скрывать что-то попросту нет смысла — один хрен со временем все выспросит.              — Это я и с первого раза понял, — Тэхён улыбается с загадочным прищуром, заискивающе склоняя голову вбок. — Но на мой вопрос ты не ответил. Я спросил не о том, что именно тебя в поведении Юнги не устраивает, а о том, почему это тебе не нравится. Чувствуешь разницу?              Такая постановка вопроса вводит Чимина в подобие ступора. Кажется, он вроде и понимает, в чем соль… И одновременно не находится с ответом. Точнее, он как бы осознает, что хотел бы получать больше внимания от Юнги, а не ощущать себя наполовину декорацией в его присутствии, и поэтому его бесит чужое поведение… Однако если попытаться посмотреть глубже в темный круговорот его мыслей и чувств внутри — разглядеть истинную причину не получится. Слишком все там туманно и запутанно.              — Вижу, что ответа сейчас я не получу, но ты определенно задумаешься об этом на досуге, — изрекает Тэхён самодовольно, в излюбленном жесте сцепляя кисти в замок за спиной. — Тогда, может, хотя бы скажешь, почему хочешь встретиться с Юнги завтра? Отмазка о том, что ты просто хочешь собрать всех раньше четверга, со мной не прокатит, говорю сразу.              Чимин вздыхает, пряча руки в карманах темных джинсов.              — Хочу поговорить с ним… Кое о чем, — запинается на секунду, окончательно формулируя мысль. — Помнишь, как мы внезапно уехали из Пусана прошлым летом?              — Ну допустим да, — Тэхён едва заметно хмурится, продолжая идти в ногу рядом.              — У меня появилось какое-то… Предчувствие, что ли, — Чимин задумчиво пробегает взглядом по вывескам магазинов и идущим навстречу гуляющим прохожим. — Мне кажется, что стоит поговорить об этом. И что именно Юнги знает все ответы. Понятия не имею, так ли это на самом деле…              — Вполне возможно, что ты прав, — уклончиво отвечает Тэхён, с тихим вздохом так же переводя сосредоточенный взгляд вперед. А затем вдруг усмехается, небрежно взлохмачивая рыжие пряди, и снова смотрит на Чимина, но на этот раз как-то предвкушающе-задорно, сверкая искрами в серых радужках. — Только постарайся его сильно не драконить, окей? А то что-то у него нервишки последнее время шалят, еще погрызетесь прям при всех, — и улыбается еще шире, когда Чимин в ответ с говорящим выражением лица закатывает глаза.              Споры с Юнги и так были достаточно частым явлением в его жизни, как-нибудь разберется.              Их пешая прогулка длится недолго — вновь почувствовав накатившую усталость, Чимин все же поддается на уговоры Тэхёна проехать остаток пути на автобусе и вскоре блаженно раскидывается звездочкой на собственной кровати. Было бы неплохо вот прям сейчас провалиться в сон, однако ворох смешанных мыслей, требующих к себе внимания, не дает так просто отключиться сознанию.              Тэхён на что-то намекает — и это факт. Чимин не настолько тупой и слепой, чтобы не заметить этого. Только вот на что именно… Даже прокрутив в голове несколько раз их короткий разговор и собственные мысли о Юнги, пытаясь собрать воедино хоть какую-то вменяемую картину — он так и не приходит к новым выводам. Как сказал бы один из их преподавателей — «слишком мало данных». Ладно, допустим. Возможно, он сможет к чему-то прийти позже.              Следом невольно всплывают воспоминания об их общем завтраке. А точнее — о перенесенной на четверг встрече. Вот хоть убейся, но такой выбор даты упорно кажется ему подозрительным. Приблизительно раз в месяц почти вся их компания стабильно разъезжается по личным и не очень делам, и в этот раз предстоящий четверг — и есть тот самый день всеобщего отсутствия. И Чимин может понять Юнги с Тэхёном, у которых на работе какие-то приколы на двоих нарисовались, но планы ведь были не только у них. Хосок хоть и часто оказывается в одной лодке с Юнги, но все же имеет немного другой профиль — на нем лежат ежемесячные проверки предприятий компании, и один из обязательных визитов был назначен как раз на этот четверг. По его же словам, эту ерунду перенести нельзя, а перепоручить не так-то просто, что вполне логично вызывает еще больше вопросов. Парочка Кимов планировала лететь на родину Сокджина в Японию, почтить память его погибших во время сильного землетрясения родителей, что является не менее весомой причиной отсутствия, чем у остальных. Да даже Чонгук, собирающийся впервые с их знакомства два года назад посетить родителей в Пусане — и тот решил внезапно перенести планы.              Чимину каждый раз как-то странно некомфортно, когда его друзья разъезжаются или заняты в эти дни. Тогда он особенно остро ощущает неправильность окружающего и одиночество, как будто он потерял и не может найти какую-то важную ниточку, связывающую его жизнь со смыслом. Настроение становится паршивым, часто меняется, нервы слабее обычного — в общем, такие себе деньки. И он соврет, если скажет, что не рад внезапно сложившемуся раскладу…              Однако насколько же должны были удачно совпасть случайности и измениться обстоятельства, что сумели перевернуть все планы к чертям?              За раздумьями об этом Чимин не замечает, как проваливается в сон, но четко улавливает момент, когда поток уже несвязных мыслей превращается в удушающий кошмар. Нет, почему так скоро? Обычно он не беспокоит недели две как минимум, а тут буквально через день…              Снова выскочив в коридор по прежнему сценарию сна, Чимин застывает на месте. Похоже, все переменилось буквально за те пару секунд, что он бежал к двери. Дыма и огня в соседнем крыле больше нет, а помещение заливает мягкий дневной свет, едва заметными отблесками отражаясь на серебристых узорах обоев.              Что-то… Новенькое. Неужели ему выпала возможность хотя бы рассмотреть свой еще не сгоревший дом?              Осторожно, как будто боясь спугнуть всплывший кусочек памяти, Чимин проходит к красивой резной лестнице и, продолжая оглядываться, спускается на первый этаж. В интерьере большого холла преобладает приятное глазу темное дерево и красно-бордовые оттенки ковров и стен, а под потолком сияет переливающимся светом та самая хрустальная люстра, свалившаяся на него в роковую ночь. По обе руки от входа, расположенного прямо напротив, несколько закрытых дверей из разных пород дерева, но что-то внутри подсказывает, что ему нужно к вон той, насыщенно-черной, только чтобы не услышали. Как можно тише подкравшись, Чимин приседает на корточки и прислоняется ухом к замочной скважине, дабы лучше слышать доносящийся из кабинета разговор.              — Мне это не нравится, Минджэ, — очень тихо произносит такой родной женский голос. Мама?..              — Я тебя прекрасно понимаю, дорогая, но мы должны хотя бы сделать вид, что следуем традиции, — так же тихо мягко увещевает другой голос, мужской. Голос отца. — И я поддержу любое решение Чимина, ты же знаешь.              Чимин прикрывает ладонью рот в попытке сдержать пораженный вздох от окатившего его ледяной волной осознания. Он впервые после пожара слышит голоса родителей.              — Знаю, я тоже... — едва слышный вздох в ответ. — Надеюсь, это не обернется ничем для нас. Интересно, что будет, когда он узнает?..              — Ты с ним уже тридцать лет дружишь, Соён, тебе лучше меня известно, что он будет недоволен. Очень.              Тридцать лет? С самого детства?..              — Это точно, — Соён мелодично смеется, проходя в другой конец кабинета, судя по изменившемуся звуку. — Как повстречалась с ним, когда он преподавал у меня в университете — так и не изменилось ничего с того времени. Он абсолютно неисправим, Минджэ.              — О да, это даже я смог запомнить за в два раза меньший срок, — отец подхватывает чужой смех, пока Чимин складывает в уме незамысловатый пазл из цифр.              А затем хмурится, когда понимает, что что-то как-то ни черта не сходится. В полицейских отчетах черным по белому написано, что его родителям было тридцать пять, в то время как из этого воспоминания получается, что им на самом деле… Около пятидесяти? Его память подсовывает ему какой-то бред?..              А этот человек, о котором они говорили… Ему навскидку должно быть приблизительно под шестьдесят. И он, получается, давний и хороший друг родителей. Тогда почему Чимин не видел его ни разу за последние года после потери памяти? Он оказался не таким уже и близким и решил плюнуть на оставшегося сиротой сына его друзей?              Вдруг в помещении на другом конце холла раздается грохот, и смех родителей резко обрывается. Поняв, что нужно уносить ноги, Чимин тут же срывается к центральному выходу, слыша, как за его спиной открывается дверь.              — Опять Холли бушует… Чимин? — раздается возглас отца ему вслед, но он не обращает внимания, распахивает входную дверь, выбегает во тьму…              И тут же оказывается по щиколотку в воде. Резкая смена обстановки заставляет остановиться и в недоумении обернуться. Дом исчез, вокруг только угольно-черные стены, а откуда-то доносятся возмущенные возгласы искаженного голоса из его утреннего сна. Чимин замирает и прислушивается.              — Ты, псина своенравная, нахрена тебе его кусать? Ты вообще соображаешь своей мохнатой башкой хоть что-то?! — в ответ недовольное рычание. — Блять, я знаю, что соображаешь, но если ты его покусаешь — станет только хуже! Или до тебя это не доходит?! — пара секунд тишины. — Ах, доходит? — вкрадчиво. — Так какого хрена?! — голос взрывается негодованием.              — Эй! — все же решает прервать увлеченное нравоучение Чимин. — Кто ты? И что это за место? — эти вопросы его реально очень интересуют.              — Черт, ты не должен был оказаться здесь сейчас… — бормочет некто, а вода у щиколоток начинает стремительно подниматься, все больше затапливая странное пространство. — Задержи дыхание, Чиминни, прошлый раз мне тоже не очень понравился, — голос хихикает, а Чимин, словно за доли секунды войдя в какое-то подобие транса, послушно закрывает глаза и погружается в воду.