Клетка для "Золотого орла"

Угрозы — оружие тех, кто сам под

угрозой.

Джованни Боккаччо. Декамерон

Мия бежала вперёд, прикрывая голову руками. Где-то сбоку слышались крики. Кажется, это был голос Джонни, но из-за взрывов сложно было что-то разобрать. Вокруг творился какой-то кромешный ад. Вдруг рядом с ней раздался оглушительный грохот и яркая вспышка. Мию сбило с ног, она упала на землю, пытаясь понять, что произошло, но дезориентация и звон в ушах мешали сосредоточиться. Увидев приближающийся силуэт, Мия приподняла голову. Когда подошедший склонился над ней, глаза Мии расширились в испуге. — Грейвз… — с трудом прошептала она. Месяц назад… После того, как Мия узнала, что Грейвз прикрывал задницу её дяди, пытаясь помешать Браво выйти на след того, кто продал американские ракеты врагу, она решила, что найдёт дядю любым способом только для того, чтобы посмотреть в его чёртовы лицемерные глаза. Тот, который отправил её в ссылку за игры с законом, поступил как… Чёрт, она даже не знала, как его назвать. Слово «предатель» звучало слишком мягко. Когда она подумала о том, что дядя помогал тем, по чьей вине могли погибнуть родители и Лукас, она сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу, оставляя на ней багровые полумесяцы. Мия сидела на крыльце, сжимая между пальцев истлевшую сигарету. Саймон подошёл и сел рядом. Сначала он просто молчал, но когда Мия так и не отреагировала на его появление, дотронулся до её плеча. Мия вздрогнула и, выронив окурок, обернулась к нему. — Тише, это я. — Совсем нервы ни к чёрту стали. — Иди сюда, — он поднял её и усадил к себе на колени. — А вдруг кто-то увидит? — И что? Мия удивлённо смотрела в глаза лейтенанта, который так резко решил заявить свои права на неё. — Ну… — Ты же не против? — он крепче обнял её за талию. Мия лишь отрицательно мотнула головой. Появление лейтенанта отвлекло её от тяжёлых мыслей. — Саймон, — тихо сказала она, — знаешь, я давно хотела… — Что? — Хотела спросить… Как ты… Ну, почему ты такой? — Какой? — Не прикидывайся, что не понимаешь, — Мие до боли в груди хотелось узнать историю жизни лейтенанта. Хотелось узнать как и почему его сердце превратилось в холодный камень. Произошло это из-за какого-то трагического события или оно постепенно покрывалось толстой непробиваемой коркой. — Хочешь знать? — его дыхание коснулось её кожи и Мия кивнула. — Может быть когда-нибудь я тебе расскажу, но не сейчас. Последняя неделя и так была пресыщена событиями. — Но я хочу… — Тс-с. Побудь послушной хоть немного. Мия нехотя замолчала, не настаивая на продолжении разговора. Может, Саймон и прав, эмоций ей в последнее время хватало с избытком. События происходили слишком стремительно, набирая обороты и закручиваясь, как воронка торнадо. Саймон убрал руку с её талии и запустил в волосы на затылке. Приятное тепло лёгким покалыванием прошлось по всему телу. Саймон ощущал в своей ладони мягкие, слегка запутанные волосы. Он понимал, что теперь, когда она говорит «Саймон», ему не хочется затолкать это имя обратно ей в глотку, как в первый день их знакомства. Мия сидела на его коленях, ловя каждый его взгляд, каждое слово, каждое движение. Она так податливо отзывалась на его прикосновения, что Саймон невольно почувствовал нахлынуашее чувство необъяснимой нежности. Мия… Явилась как гром среди ясного неба, такая наглая, колючая, но внутри такая же как он — несчастная. Она стала для него маяком, на свет которого он всё же пошёл, хоть и привык пребывать во тьме долгие годы. Но теперь он отвечает за неё. И, какой бы самостоятельной, сильной и смелой Мия бы не пыталась казаться, теперь она не отделается от него, не убежит от его опеки. Он будет её защищать. Он хочет её защищать. Теперь они в одной лодке и оба балансируют на грани жизни и смерти, но, только почувствовав дыхание смерти, начинаешь ценить жизнь. О, сколько раз он хотел покончить со всем этим, не видя никакого смысла продолжать своё никчёмное существование, но каждый раз останавливался. Что-то мешало ему спустить курок и вышибить себе мозги. Он помнил. Не смотря на то, что так сильно хотел забыть, он всё же помнил. Помнил всё. Помнил, как чувствовал себя мёртвым, всё ещё будучи живым. Помнил, как прогрызал себе путь к свободе. Помнил, как потерял всё, включая себя. Так почему же тогда он ещё жив? Может, потому, что это единственное, что у него осталось — жизнь, которую у него хотели отнять слишком многие. А если у него пытаются что-то отобрать, он вцепляется в это с удвоенной силой. Саймон захватил прядь волос и потянул назад. Мия охнула от неожиданности, запрокидывая голову. Он провёл пальцами второй руки по открывшейся шее. Боль и удовольствие заставили Мию задрожать. Она ощущала тепло их тел, плотно прижатых друг к другу, но почему-то сейчас этого казалось недостаточно. Хотелось избавиться от преграды в виде одежды, чтобы коснуться его разгорячённой кожи. Мия зажмурилась. Даже такая близость заставляла всё внутри неё подпрыгивать, как при езде на американских горках. Лейтенант затягивал её как топкое болото, но она больше не пыталась выбраться. Теперь она чувствовала, что готова полностью погрузиться в него, уйти в этот омут с головой. Но это была не просто страсть, которой она поддалась сначала, это было что-то другое, что-то более глубокое. Такое приятное, но забытое чувство. Она нарушила данное себе обещание больше никогда в жизни не влюбляться и не сближаться ни с кем настолько, чтобы не испытывать боли от потери. Неожиданное липкое чувство страха заставило её открыть глаза. Она вцепилась пальцами в куртку Саймона. Мия хотела разразиться террадой о том, что они всё делают неправильно, но вспомнила слова Джонни, что нужно попробовать прожить эту жизнь, не заглядывая вперёд и не оборачиваясь назад. Есть только она и Саймон, здесь и сейчас. Конечно, сложно рассуждать о любви, когда твоё сердце разрывается надвое, а будущее настолько туманно, что нет абсолютно никакой уверенности даже в завтрашнем дне. Но зачем нужна долгая жизнь, в которой нет ничего, кроме страха? Мия провела ладонями по чёрной маске. Она больше не питала иллюзий относительно своего нынешнего положения, но несмотря ни на что, перед этим мужчиной её воля слабела. Мия просто снова хотела почувствовать себя живой. По настоящему живой. И горячие настойчивые руки лейтенанта помогали ей в этом. Плевать на всё. Плевать на то, что будет завтра или через час. Никакая смерть не будет столь мучительной, как её жизнь. Эх, вот бы сидеть сейчас с лейтенантом где-нибудь на тропическом острове и попивать коктейль с зонтиком, а не это вот всё. Мия подняла глаза вверх, в них отразилась полная луна и появилась острая потребность завыть на неё. Настоящее время… — Мия, Мия, как же я надеялся, что ты окажешься умнее. — Запихни свои надежды себе поглубже, — Мия пошевелила связанными руками. — Маленькая грубиянка. Разве ты не рада нашей встрече? Я думал, что произвёл на тебя впечатление. — Ты грязное ничтожество, Грейвз. — Грубо, смело, глупо. — Может, закончим уже это словоблудие? Чего ты хочешь? — Чтобы Браво пришли за тобой, глупенькая. А мы с «тенями» будем их ждать. — Они не идиоты, чтобы так подставляться. — Правда? Неужели никто из них не попытается вырвать тебя из лап злого Грейвза? Даже твой фрик не рискнёт? — Ф… Фрик? — Ну да. Гоуст. — Меня мучает любопытство. Ты всегда был такой сволочью или как? В тебе осталось хоть что-то человеческое? — Я не сволочь, я просто борюсь за свои идеалы. И я предлагал тебе встать на мою сторону. Я хотел взять тебя под своё крыло, но ты упрямая, как ослица. — Совсем сдурел? Мне не нужно твоё покровительство. — Ты ещё слишком молода, чтобы понять, что к чему. Одумайся, Мия, пока не поздно. Со мной лучше дружить. — Дружба с тобой стоит слишком дорого, за неё можно жизнью поплатиться. Филипп посмотрел на девушку, слегка улыбнувшись. — Скажи, Мия, — он провёл большим пальцем по её скуле, — что ты почувствовала, когда подумала, что я умер? — Почувствовала, что воздух как будто очистился — дышать стало легче. Он сжал её подбородок, пристально посмотрев в глаза. — Неужели не скучала? — Скучала? По тебе? Прости, но нет. Я не скучаю по мусору, когда его выносят из дома. Чем меньше грязи вокруг, тем лучше. — Какая же ты глупая, если веришь, что мир можно спасти, не погружаясь в грязь. Эта глупость тебя и погубит. — Плевать. — Однажды ты признаешь, что я прав. — Мечтай дальше. Пока ты тут рисуешь свои грандиозные планы, Браво уже ищут меня. И когда найдут — тебе не поздоровится. — О, как трогательно. Вера в товарищей. Но скажи мне, Мия, — он наклонился к ней, понизив голос, — а что, если они решат, что ты не так ценна? Что, если твоя жизнь не стоит их риска? — Тогда это будет их выбор. Но я знаю: они хотя бы попытаются. А ты? Кто попытается спасти тебя, Филипп? Кто придёт за тобой, когда ты окажешься в ловушке? Он замер, в его глазах на миг промелькнуло что‑то неуловимое — то ли злость, то ли тень сомнения. Но уже через секунду маска хладнокровия вернулась на место. — Тебе не понять. У меня есть цель. А у них — только слепая верность. — Цель, которая оправдывает любые средства? — Мия горько усмехнулась. — Это делает тебя счастливым? — Счастье — не цель. Цель — власть. Контроль. Порядок в этом хаосе. — Порядок, построенный на лжи и крови? Такой порядок обречён. — Посмоим. — Скажи, Филипп, кто у кого идёт на поводу: Шепард у тебя или ты у него? — Я вполне самостоятельный в этом плане. Думал, это тебе во мне и нравится, — он притянул её ближе. — Да не нравишься ты мне. Убери от меня свои руки. — Эти руки? Напомнить, где они побывали? — Думаешь, эти воспоминания заставят меня дрогнуть? Ты просто использовал момент, как используешь всё вокруг. Это была лишь часть твоей игры. — Но ты играла вместе со мной. Ты была готова отдаться мне в первый день нашего знакомства. Так с каких пор ты стала девушкой высоких моральных нравов? — С тех самых, как поняла, с кем имею дело, — Мия вывернулась, пытаясь освободиться. — Прежде чем учить меня жизни, сначала в своей разберись. — Хах, мне это даже нравится. — Что именно? — Ты зажата в угол, но всё ещё продолжаешь пытаться меня укусить. Общение с Браво дурно на тебя влияет. Мия плотнее сжала зубы. Она не чувствовала себя в опасности и, уж тем более, не была загнанной в угол. Ей было совсем не страшно за себя, но она боялась за тех, кто действительно может попытаться прийти за ней. Как бы она этого не хотела, она искренне надеялась, что они этого не сделают. — Может, развяжешь меня и мы это обсудим? — Ну уж нет, второй раз я на это не куплюсь. Я тебя не отпущу и не оставлю без присмотра, — он подал знак рукой одному из своих людей. — Глаз с неё не спускать. — А если за мной не придут? — Не беда, — Филипп проверил обойму в пистолете. — Я умею не только поджидать добычу, но и охотиться. — Если ты причинишь им вред, клянусь… — Что, малышка в себя поверила? — Надеюсь, в этот раз Браво доведут дело до конца. — Надежда умирает последней, — Грейвз криво усмехнулся. — И всё же, не будь ты такой бестолковой, из нас получилась бы неплохая пара, — он развернулся, чтобы уйти. — Ты наконец-то уходишь? Как жаль. — Знаешь, в чём твоя проблема, золотко? — Просвяти. — Ты абсолютно недальновидная. Сидела бы себе тихо, но нет же, — он покачал головой. — Придётся тебя наказать. Зак, займись, только не переусердствуй. Грейвз вышел и к Мие подошёл высокий мужчина. Размяв руки он сказал: — Потерпи, сейчас будет больно.