Укоренение

Благодаря связям Кацураги имя певицы стремительно становилось известным. Через несколько дней корабль увезет куноичи в страну Чая, к очередному заказчику. Но прежде девушка хотела отблагодарить благодетеля и, смущенно краснея, попросила Кацураги о прощании наедине. Купец согласился, настороженно покосившись на охрану. О чём им разговаривать? — Я заплатил достаточно, больше не получишь, — сказал Кацураги, входя следом за Мио. В пустом номере было распахнуто окно. Снегом успело занести подоконник, а на полу подтаивал сугробик. В комнате стоял дубак, Кацураги мысленно пообещал наподдать нерадивым работникам. — Дело не в оплате, — с выдохом сказала куноичи и утянула мужчину за собой, оставив шиноби в коридоре. За вошедшими закрылась дверь, активные фуин мигнули и отсекли звуки. Рюзаки вышел из-за двери и ударил купца, заставляя упасть на колени. — Решила сдать меня? Репутация Аме после такого превратится в прах. — Мио не при чём, Кацураги-сан, — вступился Рю, сел на корточки и заглянул в глаза. Пленник успел лишь дернуться, когда иллюзия Шарингана его захватила. Рюзаки добавил технику переноса сознания, открывая спину Мио, но она, конечно, не напала. После вялого сопротивления сознание Кацураги вскрылось, как переспелый фрукт. Рюзаки осторожничал, но ментальное воздействие повредило купцу. Он действительно помог спрятаться Араи, когда старый знакомец приехал в Шиму с шиноби Кусы и самураями. Шима Кацураги редко нанимал шиноби вне работы. Скромный связной из Ивы, живший по соседству, в любой момент мог отправить послание домой, и купцу тут же предоставляли знакомых шиноби для охраны каравана. Но при очередной проверке Желтого жбана Кацураги встретили обнажённые мечи. Раненый Араи — старый недруг, с которым их связывали слишком много дел, дирижировал шестью шиноби и двумя самураями. — Мне нужна твоя помощь, друг, — выплюнул разбитым ртом Араи. Это была не просьба. Шиноби с тех пор неотступно сопровождали Кацураги — внимательней взгляд холодил затылок. За драгоценной племянницей, единственной кровиночкой, теперь приглядывал юркий шиноби, чей жадный взгляд приводил купца в ужас. Старого слугу, который ещё родителей помнил, тоже пасли, как бычка на заклание. Когда Кацураги попытался передать записку знакомому из Ивы, ничего не вышло. На глазах купца слугу избили до невменяемого состояния под крики племянницы, которую удерживал шиноби. — Дядя, пожалуйста. Хватит! Он ничего не мог сделать. Танзаку Связной Араи встретил Кацураги в заплеванном переулке. В темени не удалось рассмотреть его лицо. Рюзаки он был не знаком. Хенге? Записи Араи и чужие письма — доказательства интриг, которые могут немало высоких людей сбить с теплых местечек, перекочевали в руки послушного купца. Кожа покрылась мурашками. Его не оставят в живых. Рано или поздно старый «друг» избавится от свидетеля. Предместье Аме Яркое выступление приковывало взгляд и ненадолго отвлекло от мрачных мыслей. В Аме есть шиноби, почему бы не попытаться? Кацураги притворился заинтересованным в девушке, и его игре поверили — надзор шиноби сняли, когда купец остался с Мио наедине. За помощь Скрытого Дождя он пообещал передать все наработки Араи. Тогда Кацураги вышел бы сухим из воды, а Аме получила бы подпольные связи в стране Огня. Учиха моргнул, прервав поток сознания. Без контроля пускающий слюни Кацураги медленно завалился на бок. — Ты использовала меня, Мио, — тихо сказал Учиха. Куноичи все ещё стояла за спиной, и он страшно жалел, что не видел её — она сожалеет, испытывает хотя бы каплю стыда или торжествует? — Мы можем помочь друг другу. На плечи опустились тонкие руки и погладили Учиху, словно приручая дикое животное. Летнее разнотравье, как в беззаботном детстве, укрыло легким облаком. Мио не выносила прикосновения, но в этот раз обняла сама, слегка щекоча кожу теплым дыханием. — Прости, — прошептала она, чуть дрожа, — выбора не было. Учиха поплыл, если бы не проклятый холод и затекшие ноги, он прильнул бы к куноичи верным псом, но осторожность его не оставила. Сбросив руки, Учиха поднялся. — Я не могу тебя отпустить. Ты общалась с Араи и… — Он ничего не рассказал. — Что? — Рюзаки вцепился в куноичи красными глазами. — Я провалила задание. Последний шанс помочь Кацураги — убить Араи. Наши цели совпадают. — Я должен поверить в эту сказку? Но спокойный пульс, отсутствие прерывистости дыхания, прямой взгляд — всё так и говорило: «смотри Шаринганом, мне нечего скрывать». Хотя она подрагивала, может от холода? Мио не лгала, но от излишней доверчивости его давно вылечили. — Устрой допрос. — Куноичи указала на пускавшего слюни купца. — Я буду как он? — Я осторожно. Задушив внутренний протест, Рюзаки завлек куноичи в гендзюцу и увидел воспоминания об Араи в оковах дурмана. Первое знакомство, первые совместные ночи — Учиха заставил куноичи пережить всё вновь, ужасаясь собственной жестокости. Он видел её глазами, ощущал прикосновения её кожей. Ненавидел голос, стонущий в унисон. Возненавидел память, что выжгла чужие воспоминания в его разуме. Араи и вправду ничего не рассказал — просто не мог. Рука грубо ласкала Мио, пока Араи улыбался и приговаривал: — Что-то не так? Глаза его — абсолютно чумные — жадно охватывали распластанное тело. В какой-то момент Араи потерял контроль, слишком усилил напор — и Мио, едва дыша от боли, тихо порадовалась, что сломила его. Он в её власти. Крепкая настойка, дурманные травы — куноичи подготовила каждую деталь. У Араи ни шанса выскользнуть. Но… — Не выйдет, сладкая, на мне печать. И засмеялся, крепче впиваясь в послушное тело, на котором расцветали синяки. Учиха оборвал гендзюцу. Морозный воздух погасил ярость и неуместное возбуждение. Араи она подпустила зря. Паршивец заранее обезопасил себя. Но не шиноби Кусы нанесли печать молчания. — Прости. Теперь Рюзаки дергался даже от мысли дотронуться до куноичи. Дело отнюдь не в отношении к ней, а в её взгляде на все происходящее. Мио опустила покрасневшие глаза. — Убьёшь его? — О, да! Но, думаю, ты заслужила моральную компенсацию. Найди бумагу и чем можно писать. Не замечая удивление куноичи, Учиха подошел к купцу и несильно пнул его. Осоловелый Кацураги сел прямо и поднял взгляд на Рю. — Давайте, Кацураги-сан. Разыграем спектакль до конца, — зло пропел Рюзаки и подсунул купцу бумагу. — Пишите: «Я, Кацураги, в своем уме и твердой памяти, доверяю своё состояние предъявителю данной доверенности». Деловые документы так часто проходили через руки Рюзаки, что строгие формулировки слетали с языка, как привычные ругательства. Задачу облегчил и сам купец — его паранойя заставляла всегда носить при себе личную печать. Пара мгновений и Учиха отдал Мио бумажку, согласно которой она могла свободно распоряжаться немаленьким состоянием купца. — Закрой за мной окно, — сказал Рюзаки, после того, как спрятал в одежде Кацураги записку. — Почему? — очнулась Мио. — Почему бы и нет, — почти весело сказал Рюзаки, но она видела обнажённые ножи в глазах напротив. — Забудь о нём. Я убью паршивца и никто больше не посмеет тебя обидеть. В руке Мио осталась подвеска в виде томоэ с едва заметными фуин.