Укоренение

Первые тренировки АНБУ проводили в Лесу Смерти. Своеобразный ритуал посвящения казался Рюзаки изощрённой пыткой. Выживание — непростое испытание в зоне 44, а если по пятам идут условные противники, вовсе невозможное без определённой тактики. Гончая — проклятье, Какаши, все знают, что это ты — с легкостью находил новичков и не давал времени на отдых или банальный перекус. Скрыться от собачьего призыва Рюзаки не удавалось, и он сбегал. Скупую гордость вызывала его скорость. Остальные так быстры не были. Сомнительное достижения, учитывая, что они не соревновались. Когда Хатаке в очередной стычке свалил Рюзаки с дерева, где он намеревался поспать, терпение лопнуло. Его измотали несколько бессонных ночей, и он потерял счет времени… — Как?! — Запах, — объяснил Какаши и исчез, видимо терроризировать остальных несчастных. Учиха зарычал. Это было очевидно, верно? Слишком много времени ушло на осознание ошибки. Новички тренировались в своей одежде, обезличив себя простыми масками. Теперь от Рюзаки воняло. Он добрался до реки и, чуть поплескавшись, прошёл вверх по течению. Собьёт след ненадолго. Как противостоять собачьему нюху? Неизвестной техникой. Если не можешь избежать проблем, вызови ещё большие. Живность в Лесу Смерти напоминала оживший кошмар таксидермиста. Невольно задумаешься о ментальном здоровье того, кто создал это место. Ядовитые пауки и змеи, многоножки размером со здание — самые невинные обитатели Леса. Рюзаки приметил гусеницу с головой скорпиона, которая наблюдала за ним пятью глазами с ветки дерева. Рывок — и земляной клон Учихи вязнет в жвалах. Он едва успел заменить себя. Тварь зарычала, завертелась на месте и, в конце концов, с жутким грохотом упала на землю. Учиха не медлил — подбежал на расстояние удара и вспорол брюхо косой. Его окатило вонючими внутренностями. Он знал на что шёл. С печальным вздохом Рюзаки осмотрелся и, убедившись, что рядом нет свидетелей, залез в смердящую тушу. Клоны вернули гусеницу на дерево. Теперь со стороны казалось, будто тварь отдыхала. Никто в здравом уме к ней не сунется. Учиха активировал блуждание сознания и следил чужими глазами за остальными. Земляные клоны иногда перемещали укрытие, когда Рюзаки казалось, что АНБУ близко. До конца испытания его так и не нашли. Позже потрёпанных новичков разобрали наставники. Рюзаки досталась Змея — Анко. Они шли по узкому коридору где-то в горе Хокаге, и она рассказывала про обязательную для АНБУ технику хамелеона. — Печати в масках делают тебя невидимым, скрывают чакру и запах. В первый раз наладишь маскировку под себя, — объяснила наставница. Похоже, она не знала настоящую личностью Рюзаки и холодно общалась с новичком. — Если у меня не хватит чакры… — Да, — она кивнула, — сенсоры тебя могут засечь. Или ослабишь поток чакры и обозначишь себя. — Получается когда-то давно, когда Рюзаки узнал Шисуи и Анко в форме АНБУ — это была не его невероятная сенсорика, а их поддержка. Они выдали себя. Иронично. — Заходи. — Куноичи приоткрыла одну из многочисленных дверей и пригласила Рюзаки. — Выбирай с умом и, пожалуйста, не слишком страшную… До завтра. Спросить Рюзаки не успел. Наставница захлопнула дверь, и, судя по щелчку, заперла. Он оказался в полутёмном помещении, где на одной из стен висели разнообразные маски — белые со стилизованными узорами. Провалы глаз жутко смотрели на Учиху. На другом конце зала темнела ещё одна дверь. Рюзаки потянулся к округлой маске, напоминавшую мордочку кошки, но отдернул руку. Слишком игривая. Парочку страшненьких с оскаленными мордами он забраковал по совету Змеи, чья маска выглядела как произведение искусства: половину оставили снежно-белой, а вторую разрисовали треугольными чешуйками. Лисы, собаки, коты — основной круг выбора. Неохотно Учиха прошел мимо, не чувствуя себя достойным быть похожим на Какаши или Шисуи. У края стены оставались птицы, парочка напоминали орлов или соколов, одна — стервятника. Взгляд упал на маску с волновыми узорами и большим клювом, как у чумного доктора из прошлой жизни. Она казалась неудобной, но Учиха уверенно её взял. С обратной стороны кроме фуин, скупыми мазками было указано название — «Сойка». На второй двери высветились печати. Учиха поставил подпись чакры, и его выпустили наружу. Первое время его тренировала только Мираташи Анко. На своем примере наставница показывала, что нет пределу совершенству и Рю есть куда расти. Внешне все было в порядке. Но даже если он так уставал, что едва двигался, в одиночестве мрачные мысли его не оставляли. Миссии, тренировки, Мио… Все копилось и копилось, а эмоциональная разрядка не происходила. Он прокручивал события, пытаясь найти лазейку. Крошечный шанс восстановить доверие. Словно бег в лабиринте, где давно разрушен выход. Он остался один. Не рассказать же Ширануи, Иноичи или Хидео, как медовая куноичи ему едва глаза не вырвала. Анко бы поняла, но не приняла бы. Она предупреждала Рю, а он самоуверенно посчитал, что с ним не произойдет подобное. Шиноби это называли недоразумением. Тренируя скрытность, Рюзаки устраивался у кабака, где частенько отдыхали Учихи. Под пьяный смех пересказывались известные похождения Джирайи. Жабий саннин постоянно становился предметом охоты медовых куноичи. Его смерть значительно пошатнула бы положение Конохи. Но Джирайя справлялся играючи с коварством женщин. Анекдоты про него расходились между жителями. Рюзаки почти завидовал. Сейчас Сухой закон Ресторанчик Нохары Джуна заманивал уютом и аппетитными запахами. Ибики подумывал заесть ужин алкоголем и поправить потрепанные нервы, но быстро откинул эту идею. Ребячество какое-то. Да и пиво стало неприлично дорогим. — Вы меня без штанов оставите, Джун-сан. — Насмешничал Морино. — Что поделать? — Хозяин заведения как ни в чем не бывало протирал посуду. — Дайме озаботился о нации, теперь у нас новый налог на алкоголь. Приходится выкручиваться. Сказал бы я пару ласковых этому выдумщику. Рюзаки в камере чихнул. — Пиво-то за что? — Ага, и саке подорожало, но… — Джун наклонился к главному собирателю сплетен. — Слышал, что в Конохе кто-то распространяет саке в свитках. Цунаде — постоянный клиент, хотя Хокаге пытался устроить ей сухой закон. Не вышло. — Что за саке? Как почуявшая кровь гончая, Ибики внимал словам Нохары. Что-то царапало, что-то он упустил. — Из «Дома Тару».