Укоренение

…если задуматься, то его никогда не учили пыткам. Учихи славились превращением человека в ничто, но Рю ни одну технику такого ранга не знал, не считая способность его Мангекё — Джиган, делавшую людей незнакомцами друг другу, но кошмаром наяву это сложно назвать. Никакого Цукиёми, никакой красной Луны, под светом которой жертву истязали век за веком. Шисуи оградил младшего брата от подобного, хотя сам успешно применял, чем и заслужил свой статус в Бинго «Беги при встрече». Гендзюцу Рю в большинстве было безобидно. Он лишь немного менял восприятие, как учили, неспособный причинить боль, иначе жертва сразу выпадала из сна наяву. До недавнего времени ему и в голову не приходило меняться. Но теперь… Когда совесть, призрачная аккуратность или чужая воля не задерживали, а внутри разрывало от нездоровой тяги что-нибудь разрушить, он мог попробовать. Только не боль, он же не сможет остановиться и убьёт пленного. Состояние Ласки тревожило. Он терял сознание и едва мог идти. Скромных познаний Рюзаки в медицине хватало, чтобы заподозрить у Итачи сотрясение. Как можно скорее его следовало доставить к ирьенинам. Пленники их задерживали, но «языки» были необходимы. Часть переживут дорогу в свитках. Парочку понесут Ямато и Какаши. Остался один. Глаза его упрямые и непокорные, с горящей уверенностью в собственной правоте смотрели без капли страха. Шиноби Кусы фанатично верил, что после его смерти найдутся люди, которые отомстят за него и доведут дело до конца. Не стоило бояться. Слом маленькой детальки в огромное механизме ненадолго остановит, но никак не подействует на общую картину. Детальку заменит мудрый наставник, направит молодняк, и место шиноби займет другой — более молодой и неопытный, но с поддержкой окружающих он быстро вольётся. Незаменимых нет, неприкасаемых нет. Учиха усмехнулся. Бурное течение жизни размывало берега, на которых строились планы людей. Данный индивид подходил для эксперимента. Ямато и Какаши приглядывали за Итачи и пленными чуть в стороне. Даже если Учиха «сломает» своего, останутся на запас «языки». Рюзаки сел так, чтобы между ним и пленником находился неровно горящий костер. Мокрые деревяшки плевались искрами, а едкий дым разъедал глаза. Пленник попытался отвести взгляд. Бесполезно. Он попался. Рюзаки заговорил. Его напарники не знал, что он общается с шиноби. — Думаешь, Куса придет на помощь? — Нет. Он и не хотел отвечать, но в мягком гендзюцу инстинкты притупились. Шиноби чуял, что что-то не так, но логические связи запутал Шаринган, и осознать нереальность пленник не мог. — Мне нечего бояться. Я ничего не скажу. Рюзаки мог бы ответить, что они уже ведут беседу, но пугать раньше времени не стал. Томоэ медленно вращались в глазах. От дыма заломило виски. Трещали поленья. Обоняние и слух покорены. Жесткая трава колола связанные руки, тело маялось в броне. Осязание даже не нужно контролировать. Оно не препятствие. Главное — зрение. Тонкая грань отделяла реальность от иллюзии, обычный разговор от гипноза. Шаринган рисовал новую реальность и искал уязвимость. Шиноби устал, он засыпал на ходу — и тем дал возможность копаться в воспоминаниях. Техника Яманака обняла как теплое одеяло, вгоняя в сладкую дрему, и даже наличие врага рядом не имело значения. Ты устал. Спи. Сонный пленник едва не упал в костер, но Рю удержал тело. Спящий разум ослабил защиту. Учиха видел бессознательные картины, потерянные связи, которые ныли как открытые раны. Вот оно. Красивая картинка — темные волосы на красном шёлке. Чужие прикосновения и сладкий стон. Слышишь? Влажная древесина раскололась, и пар повалил из гниющей сердцевины. Тёплый воздух окутывал, размывая грань сна и яви. Пленник — Татибана Оммей — резко проснулся. Светало. АНБУ — Ямато и Какаши, откуда он знал их имена? — запечатывали других пленных в свитки. Осталось недолго. Что он хотел сказать? — Долго до Конохи? — спросил Оммей. Его сторожил паренек в маске АНБУ — стервятника, кажется. Он как раз перематывал на руках бинты. Вопрос не удивил. — Пара часов. — Я пойду сам. — Об этом не может быть и речи! — сказал Ямато. (Все же откуда имя? И он знал, что шиноби без маски мог быть устрашающим, хотя ни разу не видел его). — Почему ты передумал? — спросил страж, в голосе слышалась странная интонация. Предвкушение? — Я пойду добровольно и все расскажу. Не нужно лишнего. Он указал на связанные руки. Кот хотел возразить, но, обменявшись условными знаками, позволил Сойке действовать самостоятельно. Оммея развязали и даже поделились остатками завтрака. Шиноби — не пленник — добровольно следовал за группой. Его сторожил АНБУ в маске птицы. Впрочем, он этого не замечал, только думал, как все рассказать сжато и по существу. В Конохе, после того как добровольца отдали Ибики, Кот насел на Учиху. — Ты что с ним сделал? — Подмена понятий. — Под маской Рюзаки лыбился. Техника сработала без Мангеке. — Переписал воспоминания. Теперь он думает, что его дорогую сестру Куса превратила в медовую куноичи. — Это не надолго, — засомневался Гончая. — Кто знает, но он и вправду сестру давно не видел и всеми способами пытался узнать, что с ней произошло. Я заставил поверить в возможный вариант. Учиха лишь выполнял свою роль: прибил пару нападавших, схватил «язык» и даже склонил его к сотрудничеству. Но Ямато помрачнел. В отличие от Хатаке, он не сомневался, что фокус сработает. Данзо часто брал на вооружение Яманак именно за способность к вербовке. С Учихой, конечно, уровень стал выше. Но Корень расформирован, и Ямато надеялся, что методы Данзо погибли вместе с ним. Оказалось, это не так.