На две недели ты мой

      Наверное, Виталик хотел жить сказкой, где все заветные желания исполняются. А самым его большим желанием было банальное признание отца, оправдать ожидания которого Виталик никогда не мог.       Было недостаточно стать лучшим в классе, занять первые места на олимпиадах и выпуститься с золотой медалью, было недостаточно того, что он стал и лучшим на потоке в университете, что он получил красный диплом, не было достаточно даже того, как он успешно продвигался по карьерной лестнице, и тем более того, что он платил за его лечение. Что бы Виталик ни делал, он никогда не видел и не слышал поощрения от отца, и он не понимал, что сделал не так.       Возможно, поэтому он решил не строить семью, а вообще перейти в «голубую команду», чтобы конкретно насолить отцу и вызвать на его лице хоть что-то, кроме жестяного равнодушия. И это было единственным, что сработало, но злость, увидевшая свет, оказалась не тем вниманием, которого Виталик хотел. Он это понимал, но всё равно не поступил иначе, и после этого отец перестал ждать от него что-либо вообще. Что этот пидор может дать? Не внуков же, не нормальную семью, его деньги теперь грязные, потому что кто его знает, что этими руками Виталик делал с другими мужиками.       И вот отца не стало, но чувства Виталика никуда не делись, наоборот, они стали острее, хрупче. Кого теперь он мог обвинить в том, что стал тем, кем является? От кого он должен был получить признание? Кто должен был ему сказать: «Ты молодец, ты хорошо постарался, я горжусь тобой»? Виталик решил, что этим человеком должен стать Руслан, который безукоризненно принимает всё то, что Виталик может дать: успехи и провалы, любовь и ненависть, эгоизм и жалкие попытки альтруизма. За этим же он ему и помог, чтобы потом получить взамен полную свободу действий?       Сначала всё было хорошо. Виталик приходил к Руслану на квартиру, и они занимались всем тем же самым, чем они занимались на квартире у Антона. Руслан вёл себя так же — счастливо и довольно, а Виталик им пользовался. Потом Руслан переехал к нему: за собой он привёз совсем немного вещей, если не считать купленных постельных принадлежностей, всё то, что с ним было, умещалось в один дохлый рюкзак. Конечно, это было бы в определённой степени опасно, если бы полиция продолжала его донимать, но она уже перестала это делать. Навряд ли кто-то хотел сильно глубоко погружаться в то, с чем имел дело Антон, и так получилось, что Руслан оказался действительно свободен.       Почти каждое утро начиналось с бодрящего минета, день через день после работы Виталик брал Руслана сзади или позволял тому самому вести, и, по идее, Виталик должен был только получать удовольствие, но не прошло и месяца, как оно пропало. Исчезло с радаров самоощущения. Секс будто стал рутиной, чем-то, что надо сделать. Виталик этому даже не удивился как следует, не смог проявить достаточно эмоций. Он подумал, что чего-то не хватает, какой-то искры. Поэтому купил попперс и секс-игрушки, чтобы развлекаться с Русланом так, как это было у Антона. Но даже они не разжигали искру, хотя Руслан отыгрывал свою роль превосходно, всё было зазря, и секса становилось меньше. Утром Виталик просил Руслана не лезть, потом перестал соглашаться на предложения весело провести вечер. На выходных Виталик обессиленный лежал на кровати, а Руслан сидел рядом и смотрел обеспокоенно на него.       — Что-то… На работе случилось? — тихо спросил он.       — Да нет. Всё как обычно, — ответил Виталик.       — Что-то болит?       — Нет.       Руслан поёрзал. Виталик взглянул на него снизу вверх.       — Ты больше… Не хочешь со мной?..       — Не знаю, Руслан. Я устал.       — От меня?       — Не знаю… — Но первая мысль была: «Да, от тебя», но потом Виталик подумал: «Нет, дело точно не в этом, в чём-то другом, чего я не понимаю».       — Но если… Я что-то могу сделать, — Руслан глубоко дышал, — ты скажи. Я всё сделаю.       Да, это то, что Руслан делал, — всё. Всё, что от него требовал Виталик, всё, что от него требовал Антон, всё, что требовали другие мужики. А сам он что хотел делать?       Виталик сел на кровати.       — Давай пока не будем ничем заниматься. Никакого настроя нет.       Руслан ожидаемо взялся за предплечье Виталика.       — Но… Что тогда?       — В смысле? — не понял Виталик и повернул голову к Руслану.       — Но если мы, — его губы дрожали, — не будем ничем заниматься… Значит, я буду тебе не нужен, да? — Его руки тряслись. — А если буду не нужен, то ты и держать меня не будешь, да? Я… — Руслан сделал глубокий вдох и замолчал.       — Ты считаешь, что человек должен обязательно что-то давать взамен?       — Конечно! — Руслан поднял голову. — Иначе какой смысл? Я даю тебе себя, а ты мне разрешаешь у себя жить. Всё честно. — Он крепче сжал свои пальцы на руке Виталика.       Так всё и было. Так они договорились поступить. Но что-то в этом плане неумолимо указывало на провал.       — А если, — Руслан сглотнул, — этого не будет, то и я тебе буду не нужен.       — Понятно, — вздохнул Виталик, — ты считаешь, что за просто так никто ничего делать не будет?       — Конечно.       У Виталика не было сил возразить, да и он несильно хотел. Всё для Руслана определялось сексом, в который его затянул Антон. Секс — это удобная плата за что угодно, ведь, как правило, люди его хотят.       — Забей, — сказал Виталик, ощущая жаркое присутствие Руслана, — мне ничего не надо.       — Но… Как так?.. А потом? Что будет потом?       — Не знаю, посмотрим.       — Ты от меня избавишься?       — Не знаю.       Этот ответ только усилил переживания Руслана, и он прижался лбом к руке Виталика.       — Я не хочу, — сказал он. — Поэтому пусть будет как раньше, а? Я всё буду делать. Всё, что скажешь. Что надо… Ну… Прям всё. Не сомневайся. Я не скажу: «Нет», честно.       Этого Виталик и хотел — всегда слышать «да», но, когда он его услышал, когда он понял, что из себя представляет Руслан, ответ стал сомнительным. Руслану ничего не мешало врать, ведь у него ничего не было, он боялся остаться один, боялся оказаться на улице, и поэтому говорил «да». Каждый раз, когда Виталик от него что-то просил.       Наверное, в этом и было дело. Желания Виталика исполнялись, но это были не те желания, которые удовлетворят внутренний голод. И пытаясь его утолить, он только сильнее раззадоривал его. А ещё всё дело было в том, кем был Руслан — человеком, который ничего этого не хотел. А Виталик, как оказалось, не смог им воспользоваться, как хотел. Как представлял себе. Как был уверен в тот день, когда они снова встретились.       Виталик врал себе. Врал Руслану. Врал всем.       Он невольно усмехнулся.       — Поговорим об этом завтра, — сказал Виталик.       Ночью, пока сон не шёл, он знал, что Руслан тоже не спит и смотрит на него, ждёт ответа, который должен прозвучать, свой приговор, который придётся исполнить.       — Кем ты себя считаешь? — спросил как-то за ужином Виталик.       Руслан застыл с кружкой в руках.       — Ну… Русланом? Кем мне себя считать?..       — А человеком не считаешь?       Руслан похлопал глазами, а потом наклонил голову.       — Разве я человек?       — Судя по виду — да.       — У людей ведь что-то есть, да? Дом там, семья, любимые. Деньги. Работа. А у меня — ничего. Я… Никуда не могу пойти. Не могу ни с кем познакомиться. Не могу устроиться на работу… Я ничего не умею, кроме как трахаться с другими. Разве я человек после этого?       Виталику было тяжело слушать эти размышления. Что с двадцатилетним пацаном должно произойти, чтобы он так думал о себе? Виталик быстро понял что — три года постоянной продажи своего тела. Этого достаточно, чтобы перестать видеть в себе человека. Или нет?       — Ты так всегда думал?       Руслан посмотрел своими синющими глазами на Виталика.       — Да. Наверное, да. У меня же… С самого начала ничего не было.       — А родители? Сёстры?       Руслан помотал головой и посмотрел в кружку.       — Я… Не знаю, зачем меня родили. Я всегда был с собой. Не помню, чтобы мама или папа как-то заботились обо мне… Они покупали мне одежду, кормили, но потом стали просто давать деньги: «Что надо будет, сам купишь». А я… Откуда мне знать, что мне надо? Я ничего не хотел. Ни о чём не просил. Никогда. Я не думал, что могу это сделать. Пока не появились сёстры. Тогда я увидел… Что… Я не понял, — Руслан вздохнул, — зачем я вообще появился на свет. — С его ресниц упала слеза. — Я никогда не видел… Чтобы родители были такими счастливыми. Что они могут так радостно говорить… Что они могут… Целовать и обнимать. Что можно так праздновать дни рождения. Что можно получать подарки… Я думал, что прежняя жизнь была нормальной… Что мы такая семья, но это было не так. — Он поставил кружку на стол и протёр лицо. — Когда я сбежал в первый раз, они искали меня. Тогда я подумал, что нужен им. Я вернулся, а ничего… Не поменялось. — Он улыбнулся. — Сколько бы я не убегал, всё было как раньше. Я никогда не был тем, чего родители хотели. Я был их ошибкой, на которую они закрывали глаза. Поэтому… Как я могу считать, что нужен кому-то просто так? — Руслан посмотрел на Виталика. — Никто никому просто так не нужен. Так не бывает. Всем что-то надо. Секс, например. Или деньги. Или чтобы жалели. Не знаю, все чего-то хотят и все это получают.       — Ты ведь это не придумал? — серьёзно спросил Виталик.       — Про семью? — Виталик кивнул. — Да зачем мне?.. Чтобы ты пожалел меня? — Руслан чуть не рассмеялся. — Это тупо — просить, чтобы меня пожалели. Кому это надо? Я… — Улыбка сползла с его лица. — Никому об этом никогда не рассказывал, потому что это никому не было нужно. Да и тебе это наверняка не нужно, а я тут… Забудь! Сделаем вид, что я этого не говорил. Херня же. Просто я идиот, который чего-то там хотел и при этом, ха-ха… Ничего не хотел давать взамен!       Теперь Виталик чётче понимал свои чувства, и от этого радостнее не было. Как и от застывшей эмоции растерянности на лице Руслана вперемешку с тихим криком отчаяния, который он скрывал эти годы. За этим Виталик ему и помог — за тем, что осознавал, в каком положении он находится?       Если он поможет Руслану, ему самому станет легче? В то же время, зачем ему брать сверху на себя ещё и воспитание уже взрослого человека? Что он может сделать для Руслана? И должен ли он? Нет, не должен и не обязан. Он вообще может выкинуть Руслана на улицу, и тот ничего против не скажет, потому что какое право он имеет? И вот все его проблемы в жизни были от того, что ему внушили, что прав у него нет. Что он не человек. Что он — объект, которого принято называть Русланом. Могли бы, называли «это». Как Антон. Как Виталик вёл себя с ним.       Он хотел себе игрушку, которой можно распоряжаться, но он даже этого не смог сделать и осчастливить себя и Руслана, который бы видел в этих отношениях смысл. Виталик думал поступить как отец, который видел в сыне объект для удовлетворения своих ожиданий. Словно он не живой, словно у него нет чувств, он ни о чём не думает, ни о чём не мечтает. И всё то же самое Виталик мог сказать о Руслане. О парне, которого всему двадцать лет и который даже не воспринимает себя человеком.       Виталик накрыл лицо ладонью.       — Вить?..       Он тоже думает, он тоже чувствует, он тоже чего-то хочет. А Виталик хотел всё это обрезать. Хотел сделать вид, что ничего этого не существует, как делали с Русланом его родители, которые не видели его, которые не принимали его существования, которые, если бы могли, от него отказались.       Разве их игнорирование — не показатель того, что они отказались? Так и было.       — Сегодня посуда за тобой, — сказал Виталик и потёр глаза.       — Хорошо…       — А завтра ты вместе со мной будешь готовить ужин, понял? — Руслан неуверенно кивнул. — Ты вообще готовить умеешь?       — Нет.       — Понятно. Будешь учиться. — Руслан уставился на Виталика. — Что ты любишь есть?       — Да без разницы как-то…       — Должно быть не без разницы, — уверенно заявил Виталик.       — Вить… Что с тобой? — поддёрнул улыбку Руслан.       — Прозвучит глупо, но… Хочу научить тебя жить.       — Так я и так. Живу, дышу… Ем вот с тобой, чай пью.       — И этим твоя жизнь ограничивается. — Руслан с этим поспорить не мог. — А так не должно быть. Ни для меня, ни для тебя. Я… Честно говоря, сам ничего не умею. Не знаю, как это — «жить», но если постараться, если нас будет двое, — Виталик посмотрел Руслану в глаза, — может быть, получится? Ты хочешь жить? Жить как человек, у которого в жизни есть смысл? Необязательно большой. Может, это будет только любимая еда. Или какое-то занятие. Почему нет? Если оно тебе нравится. Так ведь и должно быть в жизни. Что-то должно приносить удовольствие, и этого не обязательно должно быть много.       — Ты… Предлагаешь не жить как раньше?       — Да. Начать жить по-новому.       Руслан открывал и закрывал рот, но ничего не произносил, не мог.       «Как это по-новому?» — звучал в тишине вопрос.       — И больше не надо будет заниматься сексом? — Руслан спросил об этом.       — Не надо. Только если ты этого искренне захочешь, с человеком, которого полюбишь.       На этих словах Руслан крепко сцепил губы и всеми силами пытался удержать слёзы. Даже если Виталик врал, поддавшись краткосрочным эмоциями, даже если он не сможет сдержать слово, даже если они снова вернутся к тому, с чего всё началось, хотя бы в эту самую минуту, когда Руслан услышал Виталика, он поверил краем своего сознания, что для него это всё ещё возможно.       Он плакал так много и так громко, как, кажется, не плакал при собственном рождении.