Люби меня, люби

Юнги недовольно оглядывает вовсю веселящуюся толпу. Как только он вошел в квартиру, его окатило запахом алкоголя. Не то, чтобы Юнги был сыном божьим, чтобы отвергать процентные напитки, но сегодня отчего-то в горле стоял ком от одной мысли. — Ебало попроще, dude, — толкает его в плечо Хосок, специально вставляя английское слово. Он же стал учить этот язык и теперь вставляет такие слова в каждом предложении. Ну чтобы показать на что он способен. Это же Чон-грёбаный-гитарист-Хосок. — Я не могу так же беззаботно нести бремя, зная, что наша группа осталась без вокалиста. — Кэп… — устало тянет Хосок, будто его уже реально заебала эта тема. — Мы все переживаем. На этом моменте Юнги нервно хмыкает и складывает руки на груди, находя взглядом еще двух участников их вот-вот готовой развалиться рок группы. Чимин — их клавишник, уже беззастенчиво флиртует с девчонками в ультра-коротких юбках, а рядом с ним, закатив глаза в привычной манере, стоит Ким-охуенный-барабанщик-Тэхен. — Мы поэтому и тут. Тут все ребята музыкальные. Щас походим, поспрашиваем. Может из студентов кто желает присоединиться к группе. — Да нахуй нужны мне эти студенты, — тут же возмущённо восклицает Юнги. — Чтобы потом через каждую репетицию ныли, что они не могут прийти и им надо курсовую писать? — А вспомни как мы учились. Или как диплом писали, — беззаботно хохочет Хосок. — Бро, даже твоя бас гитара куда приветливее тебя. Если твое лидерское ебало и будет так выглядеть дальше, мы и студентов всех распугаем, что уж говорить о нормальных вокалистах. Юнги отмахивается и, сунув руки в карманы чёрных подранных на коленях джинс, идет вглубь комнаты. Обычная туса «для своих», совсем ничего необычного. На фоне играет что-то из «Bring me the Horizon». Поэтому Юнги со скучающим видом льет себе в пластиковый стаканчик что-то намешанное из графина, залпом выпивая и морщась от противного цитрусового вкуса. Вдруг его уши улавливают еле слышный вокал, прорезающийся сквозь басы Брингов. Он сначала думает, это у него галлюны от выпитого месива, но чем ближе он приближается к противоположной части комнаты, тем отчетливее слышит голос. И не просто голос, чистейший и ужасно сексуальный голос. Правда, когда он видит обладателя сего шедевра, он слегка сникает. На вид пареньку было не больше девятнадцати. Его стрижка, подведенные черным глаза и в стиле порванный красно-черный свитер придавали ему дерзкий и своенравный образ. По-хорошему, Юнги стоило бы тут же развернуться и уйти, потому что принципы орали валить от малолеток, но он отчего-то облокачивается плечом о стену и прислушивается. Паренёк собрал вокруг себя ценителей из пяти человек, которые в такт качали головами. У паренька был такой необычный для слуха тембр и довольно широкий диапазон. Эти специальные перепады, которые он делал своим голосом, выводили из равновесия. На припеве «Unholy» он еще слишком сексуально задирает голову и ведет указательным пальцем по горлу, заставляя Юнги шумно выдохнуть. — Эй, детка, а ты рок поешь? — вдруг подаёт голос Юнги, когда это чудо заканчивает петь эту блядскую песню. — А ты рокер, что ли, папочка? — паренек дерзко задирает голову и смотрит своими черными угольками прямо в душу Юнги, похабно толкая язык за щеку. — Ну допустим, — хмыкает Юнги и отрывается от стены, подходя ближе. Он возвышался над ним, так как паренек сидел, озирая его с интересом со своего места. — Так поешь? — Если валюту в банк положишь, то что угодно пою, — в шутку прыскает он, откидываясь спиной на стену. Юнги сам не знает, что он творит. Просто сует руку в задний карман джинс и достаёт стодолларовую купюру, кидая перед парнем. — Оп, нихуя. Настоящая? — ошарашено восклицает он, поднося купюру на свет. — А ты что думал, я фальшивые деньги с собой ношу? — Да кто тебя знает? Сам вот ты не очень, а купюры у тебя крупные. Парень оглядывает Юнги еще раз и лезет в телефон. — Заказывай. Что петь? — А что умеешь? Не уверен, что у тебя большой репертуар. Юнги уже хочет разочароваться и уйти. Потому что он боится допустить вариант, что ему может понравиться. — Фу, какое безкультурье. — Эй, Чонгук, а давай «Numb», — предлагает одна из сидящих около него девчонок, а Юнги хмыкает и кивает. Чонгук. Юнги даже хочет повторить его имя, попробовать на вкус, но прикусывает язык. — Классика, отлично, — соглашается он и пронзительно смотрит на Чонгука, который слишком пафосно сует в рот непонятно откуда взявшийся чупа-чупс. Он листает плейлист в телефоне, а потом резко подскакивает и залазит на импровизированную сцену, где музыкой вовсю руководит диджей. Он говорит ему пару слов и оставляет телефон, одной рукой подхватывая микрофон. — Друзья, один чел решил взять меня на слабо, — Чонгук пару раз бьет по микрофону пальцем, проверяя звук, привлекая внимание зрителей. — Как твое имя, рокер? Он выглядит слишком уверенно, что у Юнги аж зубы скрипят. Чёртов малыш с железными яйцами. Тот все не выпускает из губ леденец, обсасывает его медленно, не отрывая взгляд от Юнги. — Мин Юнги, — хмыкает тот в поднесенный микрофон и слышит гул толпы. Хосок, Чимин и Тэхен останавливаются за спиной Юнги, переводя удивленные взгляды со своего лидера на Чонгука. — Выпендриваешься? Пой лучше, а то столько пафоса. — Ну ты же заплатил, — разводит плечами Чонгук. — А я привык выполнять свою работу достойно. Наслаждайся, Мин Юнги. После этих слов высовывает леденец изо рта и кидает прямо Юнги в руки, который по инерции ловит, пачкаясь в сладком. Он не успевает послать этому мальчику десяток матов, потому что из колонок начинает литься «Numb». Хосок, стоящий сзади, кладет руку на плечо Юнги, но для того все будто перестает существовать. Все теряет звук и цвет, кроме поющего Чонгука. Он отдается каждой ноте, его мелизм заставляет только открыть рот. Что Юнги и невольно делает. Тэхен сзади одобряюще покачивает головой, ногой отстукивая ритм по привычке. Юнги даже думать перестает, в его голове складывается картинка их дебютного состава. Чонгук будет их венцом, их козырем в рукаве. — Не очень с экстрим вокалом, — констатирует Хосок на ухо Юнги, но Чонгук и тут удивляет. Юнги же просил рок, он его сейчас получает в полной мере. Чонгук будто родился под басы и металл. Все его существование кричало об этом. Когда он заканчивает петь, вся квартира аплодирует ему стоя. Чонгук слегка самодовольно улыбается и глубоко кланяется, посылая толпе воздушный поцелуй. Юнги тоже хлопает, пока этот удивительный парень забирает свой телефон и пожимает руку диджею. Принципы сейчас валялись где-то в ногах, Чонгук распихал их своими голосом и харизмой. Когда он спрыгивает, получая много восхищения, Юнги хватает две бутылки пива и окликает Чонгука. — Эй, детка, пошли перетрем. Чонгук морщит ровный нос на это обращение, но, выхватив бутылку пива из его рук, идет в сторону входной двери. Они выходят из квартиры и поднимаются на этаж выше, где было открыто окно. Чонгук запрыгивает на подоконник и ключами, которые достаёт из кожаных брюк, откупоривает крышки обоих бутылок пива. — Лихо, — замечает Юнги и достаёт пачку сигарет, прикуривая. Когда он протягивает и Чонгуку, тот не отказывается. — Бро, если что, мой спектр услуг заканчивается только пением, — выпускает дым Чонгук, а Юнги хмыкает, не переставая разглядывать это поистине детское, но такое удивительное лицо. — Ты учишься? — Ну типа. Второй курс в музыкальной академии, — хмыкает Чонгук. — Раз мы тут рандомными фактами бросаемся, то тоже расскажи о себе, Мин Юнги. — Мне двадцать семь и я басист рок-группы, которую создал по приколу. Мы планировали наш дебют несколько лет, сформировался состав, а потом наш вокалист решил съебаться, обозвав нас кучкой неудачников. Он не поверил в нас. И вот наша группа осталась без голоса. — Печалька, — тянет он и открывает окно чуть больше. — Не хочешь занять его место? — в лоб и без прелюдий. Чонгук в шоке поворачивает голову, а его глаза расширяются. — Да ты, небось, прикалываешься? — А почему нет? У тебя крутой тембр, а наша группа еще не дебютировала. Или ты так и планируешь петь по вечеринкам за сто долларов? — Слушай, знаешь сколько людей мне предлагало петь в их компаниях и группах? Почему я вдруг должен выбрать именно твою группу, м? — Чонгук наклоняется ближе лицом к Юнги, облокачиваясь руками о свои колени. Он вглядывается в изумрудные глаза напротив и облизывает пересохшие губы. — Да не должен, — пожимает плечами Юнги и отпивает пива. — Я не буду обещать тебе сразу глобальный успех, но я верю в себя и своих ребят. Верю, что наша музыка сможет достучаться хоть до группы людей. Я не могу заставить тебя выбирать, но если все же решишься попробовать, то приходи завтра к нам на репетицию. На первой линии увидишь здание и гараж. Постучи просто четыре раза. — Как-то не очень завлекательно ты стелешь, рокер, — лицо Чонгука стало слишком загруженным. Он облокачивается спиной на стекло и тушит бычок о подоконник. — Я просто предложил, дело за тобой. Сегодня чистая случайность, что я услышал тебя. Не согласишься, так тому и быть, — Юнги хрустит костяшками и поднимается обратно в квартиру, оставляя Чонгука устало прикрыть глаза.

🎸🎸🎸

— Ты ведь ничего не потеряешь, если сходишь к ним на одну репетицию. Чонгук бросает взгляд на свой телефон, где светится изображение его родного брата. Намджун же разводит руками. — Ты же все хотел в какую-то группу. Это тебе судьба шанс дает. К тебе сами подошли. — Они только собрали ее, перспективы ноль. Да и разница в возрасте у нас весомая. Могут возникнуть проблемы в работе, — протестует Чонгук, но внутри все отчетливее бьет желание вновь увидеть изумрудные глаза. — А где ты видел группы, которые сразу становились популярными? Все группы — это труд всех участников. Вопрос, готов ли ты стараться для них? — Черт, да без понятия! Не было у меня в планах сейчас менять что-то в своей жизни. — Гук, извини, но это решение ты должен сам принять. Я тебе тут не помощник. Я могу лишь посоветовать тебе сходить к ним, послушать их музыку. Прислушайся к себе, твой ли это коллектив. Никто потом не запретит тебе отказаться. И Чонгук едет. Реально собирается, натягивает рванные джинсы, толстовку и едет на эту первую линию. Когда такси тормозит на нужном месте, Чонгук сомневается. Он видит двери гаража и уже слышит звуки барабана и гитар оттуда. Он все еще сомневается, когда стоит прямо перед ним. Но стучит четыре раза, задержав дыхание. Двери гаража медленно поднимаются, и на Чонгука обрушиваются четыре пары глаз. Звуки мгновенно прекращаются. — А, детка, это ты. Я знал, что ты придешь, — хмыкает Юнги, оглядывая слегка растерянного и топчущегося у двери парня. — И где ты тут детку увидел? — фырчит Чонгук и проходит внутрь, оглядывая гараж. Совсем ничего необычного, обустроенная под себя некая студия с барабанной установкой и усилителями звука для гитар. — Я это, — Чонгук обходит гараж, пальцами скользит по инструментам, а его никто и не останавливает. Он тормозит возле барабанной установки, за которой с рутами в руках застыл симпатичный парень, оглядывающий Чонгука оценивающим взглядом. — Если я сейчас тут, это не значит, что я в вашей группе уже. Я просто пришел из-за нефиг делать, окей? — Окей, — разводит руками Юнги, заставив свою бас гитару повиснуть на плече. — Так еще не факт, что твой голосок подойдет нашему звучанию, — весьма грубо замечают сзади, и Чонгук переводит взгляд на сложившего руки на груди клавишника. Парень с ярко-розовой копной волос взгляд не отводит, будто считая, что у них некая битва. — Чимин, — остужает своим тоном его Юнги. — А чё? Пусть не борзеет. Чонгук показывает этому Чимину язык и отворачивается. И не скажешь совсем, что Чонгук из них самый мелкий. — Не обращай на него внимание, детка, он просто наша вредная заноза, — шутит Юнги, а Чимин слишком смешно дует пухлые губы. — Давай знакомиться? На барабанах у нас Тэхён, — тычет головой в сторону, а Чонгук оглядывает того парня. Темные и уложенные назад волосы, джинсовая куртка на голый торс, а лицо его было словно модельное. Будто этот Тэхён только с подиума сошел. — Хосок — наш гений гитарист и немного англо-секс символ. — How is it going, dude? — Хосок шутливо кланяется, вызывая у Чонгука только легкий ступор. — Ага, — тянет он, не поняв ни слова. А Тэхён, смеясь, бьет знаменитый звук. — Вот и мы так же реагируем на его резкие выпады, — хихикает Тэхён на взгляд Хосока. — Ну и наш клавишник — Чимин, — тот выставляет два пальца. — Ну а меня ты знаешь, — снова шутит. — Ну еще бы, — закатывает глаза он. — А я Чонгук. — Да мы в курсе, dude, — Хосок протягивает ему руку для рукопожатия, которую Чонгук принимает. — Юнги все уши нам прожужжал тобой. Но ты и правда был крут вчера. Твой голос — это талант. — Наверное, — беззаботно пожимает плечами Чонгук. — Я люблю музыку, но никогда не имел цель петь в группе. Я поэтому просто посижу тут с вами, послушаю и пойду. Юнги уже хочет что-то сказать, но закрывает рот, так и не решившись. Чонгук проходит к стенке и присаживается на слегка пыльный красный диванчик, закидывав ногу на ногу и оголяя коленку. — Не обращайте на меня внимания. — Твоё право, — лишь отвечает ему Юнги и поворачивается к группе. — Парни, давайте сначала. Наверное, Чонгук пропадает с первых грёбаных нот. Он будто в трансе слушает их довольно жесткий стиль, которому так не хватает вокала. Его взгляд все чаще и чаще неосознанно цепляется за фигуру кайфующего от собственных басов Юнги. Он невысокий, но весьма крепкий в груди и руках. Видно, что тот следит за собой. Черная бас гитара просто рычит в его умелых руках. Чонгук сглатывает твёрдый ком лишь от одних длинных музыкальных пальцев. Наверное, глупо скрывать, что Юнги понравился ему с первого взгляда. В какой-то момент, Чонгук просто перестает себя контролировать. Он поднимается и подходит к стоящему в дальнем углу микрофону. Пока он берет его и несёт вглубь гаража, подключая к аппаратуре, музыка стихает. — Вот «Can’t Hold Us» вы сейчас играли, — Чонгук смотрит в глаза Юнги и видит улыбку на лице напротив. Сердце внутри плавится мороженым. Сладким и тягучим. — Только давайте на один медленнее, я не так хорош в репе. И его не переспрашивают, начинают играть без лишних слов. Для Чонгука крайне непривычно подстраиваться под других, слушать живую музыку рядом с собой, а не из динамика телефона. По-началу казалось, будто он единственный не вписывался в их музыку, но на припеве это чувство пропало. В какой-то момент он почувствовал то резкое чувство единения с чем то. Будто вот он находится сейчас на том месте, где и должен быть. Когда песня заканчивается, Чонгук прислоняется лбом о микрофон и слышит несимметричные хлопки сзади. Он улыбается, повернув голову. — Это было коряво. — Естественно, мы не настраивались вместе, но для первого общего раза это было круто, — Юнги подходит к нему и кладет руку на его плечо, а Чонгук чувствует этот легкий аромат мужского парфюма, кажется, так идеально олицетворяющий Юнги. — Да разъеб! — подпрыгивает на месте Хосок. — Было бы еще круче, если бы кое-кто не налажал перед припевом, — подаёт голос Тэхён, и Хосок тут же вспыхивает, резко поворачиваясь в его сторону. — Чё!? Барабанщик это вообще тот, кто вечно мечтал стать гитаристом, но стал барабанщиком, так как у него с гитары вечно пиво падало! — эмоционально выкрикивает Хосок, что Тэхён аж поднимается со своего места. — И вообще гитарист не лажает, а экспериментирует с гаммами! — Да ты так тут проникся экспериментами, что я нихуя не слышал голос нашего вокалиста! — А может это ты лажал, а щас на меня все спихнуть хочешь, а? — Хосок экстравагантно закидывает гитару на спину. — Барабанщик вообще никогда не лажает. Это у тебя что-то с чувством ритма и такта, — парирует Тэхён и поворачивает голову в сторону Чимина. — Давай со своим чудо слухом скажи, он лажал или нет? — А, э… — растерянно тянет Чимин, и Хосок его перебивает. — Если клавишник не может определить, кто лажает, значит барабанщик слишком громко играет, — выдает он и тут же приседает, потому что в него летят барабанные палочки Тэхена. — Да я тебе щас твою гитару на жопу натяну! — Тэхён, ругаясь, пытается выбраться из своей установки, пока Хосок ползком проползает в щель едва открывшейся двери гаража. — Далеко не убежишь, Чон-грёбаный-гитарист-Хосок, — орет в эту щель Тэхён и выскальзывает следом, как только дверь ползет выше. Чимин, спохватившись, бежит следом за Тэхёном, уже с телефоном наперевес. Галерею же надо пополнить. Чонгук смотрит на все это с улыбкой и не сдерживает громкий смех. А Юнги оторвать взгляд от него не в силе. Внутри что-то на атомы распадается и собирается вновь. — Ты сказал, что не можешь мне ничего гарантировать, — вдруг становится серьезным Чонгук, поворачиваясь корпусом к Юнги. — Пообещай хоть что-то мне. Одну малую вещь, чтобы я остался с вами. Хоть что-то, — он будто молит. Словно одно слово решит его судьбу. Юнги долго смотрит в его антрацитовые глаза, такие красивые и по-детскому взрослые. — Ты будешь поистине счастлив, — отвечает ему Юнги, и Чонгук кивает. — Хорошо. — Ты с нами? — не верит своим ушам, но верит улыбке. Этой кроличьей улыбке напротив. — С вами. С тобой.

🎸🎸🎸

Они меняют первоначальное название группы на «Look for the light», сделав своим логотипом мотылька. Чонгук набросал его, сидя на скучной паре, и группа приняла его. Чонгуку первое время казалось, что он долго будет привыкать к своим новым друзьям и коллегам, но их взаимосвязь наладилась на следующий день, когда они пошли группой в баню. Чимин вообще оказался не противной сукой, каким его представил себе Чонгук, а очень чутким парнем. Хосок же все время задирал Тэхёна, за что и получал по башке. Иногда рутами, а иногда и кулаками. За лирику в их группе отвечал Юнги. Чонгук привык только через неделю, что когда Юнги пишет музыку, он недоступен ни для кого. Они решили дебютировать сразу с альбомом, записав пять песен в маленькой студии друга Юнги. С каждым днем Чонгук все больше тонул в глазах Юнги и однажды он заявил, что тоже будет писать лирику для них. Он не особо верил в успех их первого альбома «Light&Dark», но их заглавную песню, которую пришлось обрезать до определенного разрешенного времени, одобрили на местное радио. Соцсети стали набирать подписчиков, а их музыкальная страница — слушателей. Чонгука стали даже узнавать в академии, хваля его крутой экстрим вокал. Их первый концерт случился на фестивале рок музыки в Лос-Анджелесе, где они были хедлайнерами и куда летели довольно громко. У Чимина был большой перевес багажа, а Хосока вообще потеряли в дютифри. Как они долетели в полном составе — остаётся огромной загадкой. Сопровождающий их менеджер Сокджин выпил за это путешествие пачку успокоительного, грозя им, что уволится нафиг. Но фестиваль прошёл прекрасно, если не брать в расчет, что Чимин кадрил всех девчонок, которых видел. Их музыка зашла разгоряченной толпе, что после на их соцсети подписалось еще около двух тысяч людей. Возвращались домой все уставшие, но ужасно счастливые с полной галлерей тупых видео, которые позже зальют в сеть. Но все же для Чонгука самым счастливым моментом было, когда он сопел на плече Юнги, пока тот в наушниках работал над их новым треком.

🎸🎸🎸

Чонгук запускает руку себе под боксеры и запрокидывает голову, что наушники чуть сползают, но их тут же поправляет свободной рукой. С одной стороны на мониторе открытый файл с новой лирикой, которую он пишет, на телефоне рядом довольно кинематографичное гей-порно. Строчки этой песни приходили в голову Чонгука каждый раз, как он смотрел на Юнги. Все зашло слишком далеко, чем он мог подумать. Он даже не был уверен в ориентации Юнги, потому что тот хорошо общался со всеми. Чонгук начинает более резво двигать рукой по всей длине члена, нарочно задевая головку, в голове представляя как он отсасывает Юнги. Эти картины писались в его голове так ярко, как, вероятно, даже Айвазовский не видел море. Юнги хотелось с каждым днем все сильнее, хотелось потереться щекой о его член, а потом почувствовать его в себе. Боже, Чонгук был слишком гей. Он надрачивает быстро, особо не смотря на картинку. У него своя в его голове. Чонгук кончает с протяжным стоном, удовлетворено откидываясь на спинку дивана. Он уже собирается потянуться за салфетками, но за спиной раздается голос, когда его наушник отодвигают: — Что же ты не предупредил, я не готов был видеть то, как ты кончаешь. Чонгук замирает, а его сердце начинает биться так, что будто слышит даже опаляющий его ухо горячим дыханием Юнги. Тот с интересом заглядывает в телефон и хмыкает. — Прикольно, — лишь говорит он и отходит к своей гитаре, будто ничего такого и не увидел. Чонгук, который от шока приоткрывает рот, следит за ним взглядом, так и продолжая сидеть с членом наружу. И все? Просто, блять, прикольно? — И это все, что ты скажешь? — Чонгук наконец находит в себе силы остановить видео на телефоне и дотянуться до салфеток. Он все это время не отводит взгляд от спины Юнги, ведь тот так больше и не поворачивается. — А что ты хочешь услышать? Или тебя по головке надо погладить и сказать: «молодец, малыш, ты здоров», — хмыкает Юнги, настраивая бас. — Но ведь… — Детка, смотрит и дрочит на порно каждый второй. Тебе не стоит париться, — Юнги поворачивается только тогда, когда слышит вжиканье молнии чонгуковых джинс. «Но не каждый второй хочет отсосать лидеру вашей группы», — проносится в голове у Чонгука. — Я по поводу того, какое конкретно это порно. Ты же видел, — уверен, что видел. Вот только ничего не сказал и это пугает до чёртиков. Чонгук на грани разочарования, он ощущает это всеми рецепторами. Юнги сначала продолжает молча что-то делать со своей гитарой, а потом так беззаботно пожимает плечами, что Чонгук теряется. — Ну гей ты и что? Слушай, Тэхён и Хосок тоже грешат этим. Никто казнить тебя за это не будет. Тэхён и Хосок. И все. Только они двое. Вот оно, то самое разочарование. Чонгук даже не находит, что ответить. Он просто собирает свои гаджеты, скидывает в рюкзак и спешно уходит из гаража, так и не увидев пронзающий спину взгляд.

🎸🎸🎸

Их вновь приглашают на фестиваль рок музыки, только уже Миннесоту. Они вновь выступают со своим альбомом и даже анонсирует выход нового трека, над которым все это время работает Юнги. После выступления они громкие и разгоряченные едут в отель. — А вы видели тот плакат девочки? Лети на свет и попади во мглу, — Чимин активно жестикулирует руками, пока их автобус стоит в пробке. — Я видел только нарисованную грудь, — ржет Хосок, вспоминая тот плакат. — Кто о чем, а гитарист всегда думает членом, — подначивает его Тэхён, а Хосок толкает его ногой. — Да он такой огромный был, что не увидеть — ну невозможно! — Я не видел, — парирует Тэхён. — А ты ничего не видишь, ты же барабанщик, — скалит зубы Хосок, видя нарастающую агрессию в глазах напротив. — Я снова разнимать вас не буду, — поднимает руки Чимин. — Вон, пусть теперь Чонгук этим занимается, — кидает взгляд на их вокалиста он и сгибается, кладя руки на колени. — Бро, ты как? Голос не сорвал? — Все в норме, — кряхтит он и прикрывает глаза. — Устал просто. Устал. От себя и своих чувств. — Оно и понятно. Мы пробыли на сцене тридцать минут, это рекорд для нас. Но это было круто, — соглашается Чимин. — Вот что точно было круто, так это то, как наш гитарист пытался отвечать англоговорящей журналистке. Вот это завтра мемов будет, — хохочет Тэхён, с ногами залезая на сидение. — Я переволновался, вот и запутался во временах! Я то хоть что-то говорил, а не стоял и хлопал глазами такой: «хто я?», — дразнится Хосок и тут же получает от Тэхёна. Чонгук чувствует на своей руке тепло и открывает глаза, напарываясь на взгляд Юнги. — Ты в норме? Нет, Чонгук не в норме, когда Юнги рядом. Когда он его касается, когда стоит рядом и смотрит. Может Чонгук стал параноиком, но таких моментов стало чаще с того раза. Может Юнги стал просто издеваться над ним? Показывает, какой Чонгук ничтожный со своей голубизной. Чонгук слишком резко одергивает руку и судорожно кивает. — В норме. А Юнги только поджимает губы и кивает. Когда они наконец добираются до отеля, Чонгук сразу уходит себе в номер, отказавшись собраться в номере Хосока и выпить. Он сразу же залазит под душ и пытается смыть это наваждение и тяжесть сегодняшнего дня. Сначала Чонгук был уверен, что он справится с этим, сейчас же он приближается к грани. С каждым чёртовым днем. Он прислоняется лбом о кафель, пока вода течёт по его смоляным волосам. Юнги беззастенчиво оставил его одного разбираться со своей проблемой, хоть ничего и не обещал. Когда он выходит из душа, накидывает сверху отельный белый халат и достаёт свой компьютер, как входит в номер. Песня, которую он писал эти месяцы почти готова. Осталось записаться всем остальным парням, доработать и можно выпускать. Люби меня, люби. Никто и не догадается, сколько чувств и боли в названии этой песни. Пусть эта тайна и останется между текстом и Чонгуком. В дверь неожиданно стучат, что Чонгук вздрагивает. Он поднимается, так и не выключив свой голос, тихо разносившийся по номеру. Он в удивлении оглядывает стоящего перед ним Юнги, когда открывает дверь и пропускает того к себе. Юнги топчется, словно борясь сам с собой, но потом все же делает этот шаг. Он еще не переодевался и не купался. От него пахнет табаком, потом и сценой. Эти запахи сразу бьют по носу Чонгука. Юнги трепет свои волосы и тормозит у окна, облокачиваясь бёдрами на подоконник. Чонгук же так и застывает посреди номера, смотря на слегка нервного Юнги. — Я думал ты будешь отмечать с парнями, — начинает Чонгук, засунув руки в карманы халата. Его вокал закончился и начался заново, но подойти и выключить не было сил. — Я ушел, — и все. Так просто. — Иди к себе, прими душ и ляг спать. Мы сегодня все хорошо постарались, — Чонгук, поджав губы, идет обратно к креслу, но его перехватывают за руки. — Я не хочу, чтобы между нами было недопонимание и пропасть, — он смотрит Чонгуку прямо в глаза, а парень распадается частицами. — О чем ты? — голос начинает неожиданно хрипеть. — О том случае, — емко и не требует разъяснений. — Слушай, а какое недопонимание? Ты же все верно сказал. Я гей и не перестану им быть. Я никому и не мешаю… — Я тебе нравлюсь, — перебивает его Юнги, чуть встряхивая за руки, а у Чонгука сердце падает. Он просто глупо моргает, даже не зная, что ответить. Как он догадался, черт возьми? Почему сейчас стоит в номере Чонгука и говорит ему это? — Это не имеет значения, потому что ты не… — судорожно начинает он, но снова оказывается перебитым. — Я хочу тебя, — вдруг шепчет Юнги и выдыхает, когда глаза Чонгука расширяются. — С самого первого дня. Еще там, когда ты начал петь. И это не просто потребность в сексе или что-то такое, после встречи с тобой я хочу только тебя. — Наверное, это называется симпатия, — тяжело сглатывает Чонгук, опуская взгляд на приоткрытые губы Юнги. — Это уже больше, чем симпатия, — Юнги первый охватывает голову Чонгука рукой и прижимает к себе. Он целует глубоко, мокро, лижет своим языком верхний ряд зубов Чонгука, второй рукой окольцовывая его талию. Халат спадает с одного плеча, оголяя его. Юнги развязными поцелуями спускается по шее к ключицам и к оголенному плечу, оставляя на нем красные отметины. Чонгук отводит голову и закусывает нижнюю губу. Хорошо, что Юнги его держит, потому что его собственные ноги подкашиваются. Он зарываться пальцами в волосы Юнги и жмётся ближе, продолжая вдыхать в легкие его запах. — Ты приходил ко мне во снах каждую ночь эти месяцы. Я думал, что чокнусь, — тяжело дышит Юнги сквозь поцелуи, облизывая пахнущую отельным гелем кожу. — Я хочу тебе отсосать, — вдруг дёргает плечом Чонгук, заставляя Юнги отстраниться. — Что? — переспрашивает он, удивлённо моргнув, но Чонгук не объясняет. Просто чуть толкает Юнги в сторону кровати и заставляет его сесть. Не отрывая глаз, он опускается перед ним на колени и притягивает его за щиколотки ближе к краю кровати. Он пальцами ловко справляется с пуговицей и чуть хлопает его по бедрам. — Приподнимись, — просит он, и Юнги, опираясь на руки, привстает, чтобы Чонгук смог стянуть с него джинсы и боксеры. Юнги не успевает ни слова сказать, потому что Чонгук касается губами самой головки, нежно целуя, а потом берет почти весь. Он помогает себе одной рукой, а Юнги запрокидывает голову, тяжело дыша. Он чувствует, что словно летит в бездонную яму аморальности. Он подмахивает бёдрами, заставляя Чонгука уткнуться носом в его лобок. — Я скоро, — шепчет Юнги и чуть хлопает Чонгука по голове, предупреждая. Но тот и не думает отстраниться. Юнги кончает с глубоким хрипом прямо в глотку Чонгука и, опустив голову, замирает. Чонгук, показательно глядя в глаза, сглатывает все, слишком по блядски облизывая губы. Терпеть больше не в силах Юнги, член вновь твердеет. Он поднимает Чонгука за плечи и кидает на кровать, нависая сверху. — Ты и правда грёбаная детка, — шепчет ему в губы Юнги, любуясь разметавшимися по белой простыне волосами Чонгука. Тот закусывает нижнюю губу и поджимает ноги, обхватывая ими торс Юнги. Юнги одним движением тянет завязки халата, оголяя тело Чонгука. Пальцы на его ногах поджимаются, когда Юнги скользит дорожкой поцелуев от ключиц к пупку. Он дольше положенного задерживается на выпирающих тазовых костях, чуть прикусывая, что Чонгук сжимает в ладонях простыни. Когда Юнги подносит два пальца к губам Чонгука, чуть надавливая на нижнюю, тот беспрекословно обхватывает их и начинает медленно посасывать, смачивая слюной. Поддерживаемый руками Юнги, он закидывает щиколотки ему на плечи и закатывает глаза, когда Юнги оглаживает кольцо мышц и проникает в него сразу двумя пальцами. Он двигает ими мучительно медленно, вырывая из губ Чонгука шипящие вздохи. В дверь резко стучат, и Чонгук вздрагивает, приподняв голову. — Гук-и, ты спишь? — голос Чимина. Чонгук скрепляет зубы, потому что Юнги не прекращает двигать пальцами. — Собираюсь, — с первого раз и вовсе не получается, а со второго с придыханием. — Все хорошо? А то ты так быстро убежал, — еще два раза стучит Чимин, будто сомневается, что он услышан. — Устал просто. Давай… — Юнги нащупывает точку, от которой у Чонгука звездочки перед глазами начинают плясать. Дыхание прерывается. — А? — Давай завтра поговорим, — он выгибается в пояснице и слегка хлопает кулаком Юнги по спине в отместку, тот лишь самозабвенно хмыкает. — Ладненько. Спокойной ночи, Гук-и. — Спокойной, — но выходит почти неслышно. Юнги заменяет пальцы своим членом очень быстро. Чонгук лишь чувствует приятное распирание внутри и, не сдержавшись, гулко стонет. — Эта песня на фоне, — Юнги говорит тяжело, входит на всю длину и выходит. — Она глубже, чем можно предположить, так? Все то он слышит. — Люби меня, люби, — вторит Чонгук своим словам в песне и кончает, когда Юнги обхватывает его член и скользит по нему ладонью. Юнги же кончает ему на бедро, вспотевший, падая рядом. — Так ты трахал раньше парней? — Чонгук поворачивает голову и натыкается на смешок. — Тебя правда сейчас это волнует? — смотрит ему в глаза Юнги, и Чонгук кивает. — Не важно, кто был до. Ты единственный в своем роде и последний. И Чонгуку этого хватает. Он улыбается и прикрывает глаза. Сегодня и правда был тяжелый день. Последнее, что он чувствует, это легкий поцелуй в кончик носа.

🎸🎸🎸

Чимин отрывается от стены, на которую облокачивался возле номера Чонгука и, издав короткий смешок, идет в сторону другой двери. Когда он заходит, три пары глаз шлифуют его взглядом. — Ну не томи. Кто выиграл? — Джин с надежой смотрит на хмыкнувшего Чимина. — Прости, менеджер, но споры — это явно не твое. Они вдвоем в номере Чонгука и вряд ли наша музыка включает стоны. Хосок начинает громко смеяться и хлопать, давая «пять» Тэхену и Чимину. — Боже, да это было очевидно. Только когда Чонгук к нам вошел, между ними запахло сексом, — берет со стола бутылку пива Тэхён. — А ты типо профи? — выгибает бровь Хосок, приближаясь к Тэхену ближе. — А ты хочешь проверить? — скалится он, а Сокджин удрученно выдыхает, поднимаясь и подходя к Чимину. — Вокруг нас одни геи, прикинь? — Прикидываю. Интересно, насколько хватит скрывать от нас их шуры-муры? — задумчиво тянет Чимин. — Поспорим? — тут же вспыхивает Хосок, подскакивая. — Окей, на что? — поддерживает его Тэхён. — На интерес? — с надеждой тянет Джин, который уже проиграл сегодня двести баксов. — На интерес не интересно, — морщится Хосок. — Ты разрешишь нам с Тэхеном поцеловаться на следующем концерте. — Э, — тут же недовольно тянет Тэхён. — А меня спросить не хочешь? — По рукам, — принимает рукопожатие Хосока Джин под недовольное бурчание Тэхена. Чимин разбивает и хмыкает. — Вот это будет весело.

У настоящих историй любви финала нет.