О нежности и откровении.
3 апреля 2023 г., 22:15
Утренние лучи солнца пробивались сквозь неплотную ткань, щекоча глаза. Сонный организм неохотно возвращался в реальность. Из открытого окна лился летний ветерок, ласкающий кожу и заставляющий глубоко вдыхать, наслаждаясь его свежестью. Сначала появились звуки: птицы весело щебетали, сидя на веточках, где-то далеко шел повтор вчерашнего концерта на площади. Затем появилась жажда и головная боль. Глаза открывать не хотелось до последнего, Шток прислушивался к окружению: вот началась речь Сеченова, плавная и уверенная. Где-то пролетела "Дрофа", а на кухне, что-то зашумело. Немец распахнул глаза.
Взору предстала совсем незнакомая обстановка. Не было привычной ему темноты, простора. Сам Шток лежал на разложенном диване, слева от него подхваченная ветром, струилась тюль, тянувшаяся к потрепанному рабочему столу, где одиноко стояли пыльная рамка, на которой Агент "Луна" в военной форме, ее с обеих сторон обнимали предположительно родители, а чуть в стороне была еще одна, но выглядевшая новее, Лера в той же форме, но рядом с ней улыбающийся Сеченов и хмурый Нечаев, обнимающие выпускницу военной академии. Фотографии были до жути похожи, но девушку на ней можно было узнать с трудом. Задор и огонь в глазах куда-то исчез, взгляд стал тяжелее и серьезней. Она будто отсутствовала на мероприятии, была где-то далеко в себе, а тело на автомате следовало за академиком.
Дальше стола был небольшой комод, а после и дверь, в проеме которой стояла девушка. Л была одета в белый лонгслив, свободно свисающий и не сидящий по плечам, явно когда-то принадлежащий П-3 и черные мешковатые домашние штаны, в руках она держала блистер с таблетками и бутылку воды.
— Доброе утро. - Урчала девушка, проходя внутрь и подавая хирургу стакан с таблеткой.
— Д-доброе. - Сбивчиво бросил немец, поспешно принимая помощь из чужих рук. События вчерашнего вечера неохотно и медленно возвращались, выстраиваясь в единую картинку. Сделав несколько жадных глотков, он посмотрел на терпеливо выжидающую "Луну", взгляд которой был направлен в окно.
— Я вчера наговорил лишнего. - Он запустил пятерню в волосы, слегка сжимая у корней и пытаясь вспомнить, что именно. Белова усмехнулась, переводя взгляд на мужчину.
— И как понимаю сделали тоже много? - Она саркастично приподняла бровь, складывая руки на груди, немец медленно кивнул, не совсем понимая, что девушка подразумевала под "сделал много". Та прикрыла глаза, медленно кивая, Штоку показалось или она расстроилась?
— Знала, что Вы так скажете, поэтому ночевала в другой комнате. - Лера распахнула глаза, криво усмехаясь. Штокхаузен только сообразил, что вчера было, а момент в парке врезался в память яркой вспышкой. Михаэль отрицательно покачал головой.
— Я-я не про это. - Безусловно он хотел ее поцеловать и сделал это, он не об этом жалеет. Даже сейчас просто вспоминая ее взгляд, мягкую кожу и какой податливой в его руках была, внизу живота все приятно сводило, а самого немца бросало в жар. Только сейчас это казалось чем-то неуместным и постыдным, Шток чувствовал как к щекам приливает краска.
— Шучу, здесь всего одна комната. - Она ехидно улыбнулась. Шток несколько секунд просто пилил Белову взглядом, переваривая ее слова, а когда до него дошло, хирург звонко рассмеялся, падая на мягкую подушку.
— Иди сюда. - Иронично бросил он, хватая агента за запястье и притягивая к себе. Та неуверенно качнулась, падая на чужую грудь.
Девушка немного поерзала, удобнее устраиваясь. Михаэль одной рукой придерживал ее за талию, а второй аккуратно коснулся лица, смахивая мешающие прядки. Неловкость медленно сходила на нет, он не был отвергнут, не натворил колоссальных глупостей. Жаль, что все произошло по пьяне, события вечера все еще медленно всплывали в голове, заставляя щеки алеть.
Свободной рукой он взял чужую ладонь, медленно поднося к губам и ни на секунду не сводя своего томного взгляда с Л, он принялся подниматься губами выше, медленно освобождая себе путь от ткани. Достигнув запястья, он хотел поднять рукав выше, освобождая нежную кожу на предплечье.
— Нет... - Она неохотно высвободила руку, отводя растерянный взгляд в сторону. Касания Михаэля были обжигающими и желанными, хотелось раствориться в нем и его невероятном аромате, который подхваченный сквозняком наполнял легкие и всю маленькую квартирку, запахом терпкого кофе, вишни и табака. Хотелось, чтобы его губы поднялись выше, коснулись шеи, подбородка, щеки и наигравшись губ.
— Я что-то делаю не так? - Взволнованно спросил хирург, приподнимаясь, тем самым заставляя девушку сесть и обхватить его поясницу ногами, а руками упереться в грудь для баланса. Она старательно избегала его взгляда. Сообразив в чем причина таких перемен, Шток медленно пролез рукой ниже, скидывая с них остатки одеяла.
— На правом боку. - Тихо сказал он, гладя агента по спине, успокаивая. Девушка уткнулась в чужое плечо, прикрывая глаза. Она хотела ему довериться, разрушить тщательно выстроенные вокруг ее сердца и души стены, обход которых знали только Дмитрий и Сережа. Хотела увидеть кого-то кроме "семьи", но это было страшно, неуютно. Ее прошлое пугало, а тело давно забыло, что такое женственность, привыкнув к жизни агента специального назначения.
Шток терпеливо молчал, выжидая. Он не хотел влиять или давить на нее. Белова ласково провела носом по чужой шее, медленно отстраняясь. По коже немца пробежали горячие мурашки, вызывая шумный выдох. Уперевшись ладонями в его грудь, она несильно надавила, вынуждая мужчину лечь. Хирург повиновался, смещая руки на чужие бедра, придерживая и не позволяя упасть.
Лера водила внимательным взглядом по чужому телу. Штокхаузен был через чур стройным, даже худощавым, бледным. По всему телу были рассыпаны маленькие синячки, которые появлялись каждый раз, когда по словам Нечаева "Русская земля к себе тянула". За время совместной работы стало ясно, что в этом хитром и харизматичном мужчине спрятано множество комплексов и переживаний, которые долго копятся и в итоге выплескиваются в виде драк со стенами, что приводит к постоянно сбитым костяшкам.
Михаэль смущенный внимательным взглядом Л, прикрыл глаза, прикрывая рот рукой, когда чужие пальцы аккуратно коснулись ключиц, мягко проводя по хорошо выступающей косточки, спустились ниже, огибая сосок и достигнув безобразных полос, оставшихся от последствий гранаты, исчезли.
Чужие пальцы всего несколько секунд отсутствовали на теле, но и их хватило, чтобы ученый заволновался думая, что его шрам вызвал отторжение и брезгливость со стороны агента, но только эта мысль достигла пика, как в самом центре "вороники" из которой выходили глубоки борозды, разросшиеся по боку и заходящие на спину, коснулись горячие губы, оставляя ласковый поцелуй. Шток вздрогнул, распахивая глаза. Он положил ладонь на рыжую макушку, после соскальзывая ниже, оглаживая линию скул большим пальцев, и в завершение останавливаясь на подбородке, чтобы приподнять чужое личико и иметь возможность оставить на персиковых губах поцелуй.
Белова отстранилась, она с минуту колебалась, недоверчиво глядя на немца. Но сдавшись, под проявленным им доверием и нежностью, медленно стащила с себя лонгслив, оставаясь в одном топе.
Бледная кожа была усыпана родинками и шрамами, напоминающими событие годовой давности. Михаэль едва сдержал удивленный вздох. Левая часть тела была особенно обезображена. Немец поднял взгляд на девушку, та не мигая смотрела куда-то в сторону. Штоку показалось, что она затаив дыхания ждала чего-то плохого.
Михаэль обхватил девичье запястье, начиная скользить выше, большим пальцем повторяя линию шрама. Он начинался с середины предплечья, уходя в сторону и обогнув его полностью, возвращался у плеча, поднимаясь по нему и едва успевал «лизнуть» своей кисточкой ключицу. Другой выходил откуда-то из-за поясницы, поднимаясь по линии ребер к сердцу, но исчезая на пол пути.
— Плющ… - Выдохнул хирург, не смея отвернуться. Лера мрачно кивнула, вздрагивая от нового прикосновения. На теле было еще несколько шрамов, но маленьких и аккуратных, сделанные заботливой рукой Сеченова, желающего спасти девушку. Он коснулся ее правой руки, проводя по шершавому шраму на ладони, который положил начало их общению.
— Красивая. - Шепнул немец, ее шрамы походили на искусные росписи художника, водившего кистью по ее телу, вырисовывая кровавые узоры. Они не были отталкивающими, наоборот, в их была некоторая красота и притягательность. Штокхаузен плавно опрокинул агента, нависая над ней.
Немец робко коснулся чужих губ, носа, подбородка, сместился на шею. Девушка шумно выдохнула, прикрывая глаза и запуская руку в кудрявые космы хирурга.
Михаэль спустился губами к ключице, выцеловывая каждый сантиметр узора на чужом теле. От ключицы к плечу, ниже по предплечью, после к запястью.
Подняв взгляд на девушку, он ласково улыбнулся. Та настолько же ласково и тепло, провела рукой по его волосам, перетекая касанием к щеке, нежно оглаживая его скулы.
— Нежный. - Шепнула девушка, одаривая хирурга улыбкой.
— Сколько у нас времени? - Заинтересовано спросил Шток, припадая к нежной коже на девичьей шее.
— Меньше часа, герр Штокхаузен. - Муркнула Белова, массируя волосы на чужом затылке и поддаваясь на его ласки. Михаэль блаженно прикрыл глаза, выгибаясь словно сытый кот. Казалось, что слова девушки несильно разочаровали его, сейчас был только он, Л и ее массирующие движения на его затылке.
***
Завтракать пришлось в кафе неподалёку, ведь в маленькой квартирке Л из продуктов ничего не было, а в главном корпусе, она оставила его, желая переодеться во что-то более официальное. Михаэль кивнул, направляясь в кабинет академика. Дмитрий Сергеевич величественно сидел в своем кресле, крепко о чем-то задумавшись. Рядом с гордо поднятой головой стоял П-3, охраняя покой ученого. Близняшки замерли у входа, готовые пресечь любое вторжение, стоит только академику отдать приказ. Теплый свет мягко касался его спины и плеч, создавая ощущение, будто Сеченов, что-то неземное и неприкасаемое. Штокхаузен сдержанно постучал, получив разрешение, медленно вошел, поприветствовав начальника. Нечаев прекрасно помнивший события вечера, бросил на немца недоверчивый взгляд, не понимая куда делась Л. Академик тепло поприветствовал товарища, выныривая из своих мыслей. День обещал быть легким, празднования продолжались, а это значило, что ученые могут взять небольшой перерыв, чтобы перевести дыхание и вернуться к работе с новыми силами. Вскоре появилась Белова, такая маленькая и будто фарфоровая на фоне высоких и стальных близняшек. Девушка облачена в синюю водолазку и черные брюки, рыжие волосы собраны в две короткие косы, а на лице сияет улыбка. Она всегда улыбается, когда входит в этот кабинет, одно только упоминание о Сеченове, заставляет ее улыбаться. — Доброе утро, маленькая. - Улыбается академик, поднимаясь на ноги, чтобы заключить Белову в свои объятия, девушка с радостью льнет к ученому, показывая язык застывшему Нечаеву, тот недовольно закатывает глаза, но улыбка постепенно закрадывается на его лицо. — Доброе, как Ваши дела? - Она неохотно отстраняется, заглядывая мужчине в глаза. Тот смотрит с теплотой и заботой, после отвечая, что все замечательно, ведь праздник прошел хорошо, а сейчас он находится в окружении дорогих ему людей. Закончив с любезностями и обменом теплыми фразами, они расселись, после принимаясь распределять планы на день. Михаэль в сопровождении "Луны" отправится в "Научный центр Сеченова", для проведения проверки, а Дмитрий Сергеевич в сопровождении "Плутоний" поедут в "ВДНХ", чтобы оценить новую выставку, при необходимости внести в нее коррективы, поздравить коллектив с пополнением. После они должны встретиться в Конструкторском бюро «Челомей», а это значит в кабинете Сеченова, чтобы вместе отправиться на встречу со школьниками для проведения занятия, которое расскажет о предприятии 3826 и даст возможность лучшим ученикам пройти профориентацию и мини-практику в одном из комплексов.***
Счастливый Сережа вскинул голову к небу, радуясь, что ему не придется надевать костюм. — Шеф, может скажем ему, что костюм придется надеть после возвращения на Челомей? - Ехидно прошипела Лера, поглядывая на неестественно довольного майора. Тот что-то недовольно буркнул, бросая на нее искрящийся взгляд. Шток и Дмитрий переглянулись, снисходительно улыбаясь. Их шутки умиляли. Наконец прекратив свои перепалки, они кивнули ученым, те двинулись к парковке, агенты следовали за ними. — Здравствуй, Дима. - Две неизвестные фигуры заговори неестественным голосом, до жути напоминающим ХРАЗа, Белова и Нечаев синхронно возникли перед ними, закрывая мужчин собой, готовые обороняться в любой момент. Незнакомцы фыркнули. — Отзови своих "псов", Дима. Иначе они отправятся в ЛИМБО. - Угрожающе произнесли фигуры, выжидающе глядя мимо агентов прямо на академика. Нечаев фыркнул, готовый сорваться с места, Белова была наслышана об этой полимерной сопле и прекрасно понимала гнев Сережи. — П-3, Л, назад. - Напряженно произнес, молчавший до этого момента Сеченов. Угроза Харитона была реальной, не походившей на блеф, он не может так рисковать. — Шеф? - В один голос произнесли агенты, прожигая недоверчивым взглядом фигуры, которыми умело манипулировал Захаров. Приказ академика звучал подобно признанию собственного поражения. — Прошу вас, назад. - На уровне мольбы повторил "Волшебник", агентам ничего не оставалось, как повиноваться, медленно и неохотно отходя за спины ученых. Одна из фигур задорно хлопнула в ладоши. — Послушные, хорошие. - Нечаев проскрипел зубами, едва сдерживая ругательство. Шток и Сеченов переглянулись, явно едва справляясь со своими нервами. Харитон застал их врасплох, но рядом все еще были близняшки, готовые броситься на защиту создателя. Куда страшнее было не за себя, а за своих "детей", которые находятся в опасности просто от одного нахождения Захарова неподалеку. — Что, ты, хочешь, Харитон?
