Личная Луна

— Это самоубийство! Мы не можем так рисковать! - Вскрикнула Белова, прожигая стоящего спиной к ней академика, тот мрачно смотрел в окно, боясь встретиться с агентами взглядом. — Сережа, скажи что-нибудь! - Взмолила девушка, обращаясь к сбитому с толку майору. Тот напряженно молчал, потупив взгляд. Когда он вырвал Харитона из перчатки, то не мог предположить, что эта сопля вернется мстить.        Если бы он хотел отомстить Нечаеву, обиженный на его поведение и действия, то он бы и бровью не повел, убил гада молча, да и не сказал бы никому. Но Харитон вернулся за Сеченовым. Майор прикрыл глаза, Лера права, они не могут отпустить Дмитрия одного. ХРАЗ никогда не играет честно, нельзя полагаться на его слова.        Спокойствие академика напрягало и подсказывало, что шеф давно принял решение и уговоры агентов не переубедят его. Сохранять спокойствие подобно ученому сложно, практически невозможно и майор прекрасно понимает поведение девушки, которая маячит перед столом начальника, нервно стараясь его переубедить. — Я согласен. Вам нельзя идти туда одному. - Хмуро произнес Нечаев, поднимая взгляд на Леру, та кивнула, благодаря. До этого притихший Шток подал голос, пытаясь вразумить начальника и позволить агентам разобраться.        Встревоженный голос Беловой, ее просьбы передумать, которые больше походили на мольбы, а вдобавок и мрачный голос Сережи, просящий остаться, заставляли руки дрожать, теряя остатки самообладания, скрестив руки на груди, он спрятал дрожь и неуверенность от глаз присутствующих. Он не хочет идти, прекрасно зная, что Захаров не побоится нарушить свое слово, но и не может рисковать Сережей с Лерой, которые даже здесь находятся в относительной опасности.        В комнате воцарилась давящая тишина, каждый высказался и ждал решения академика. Л на автомате замерла за спиной Михаэля, уставившись в спину Дмитрия Сергеевича и нервно теребя рукав водолазки, которая в один миг начала давить. Где-то размеряно тикали часы, напоминая, что до назначенного часа оставалось немного, они лишь зря пытаются отсрочить неизбежное. Сережа стоявший сбоку от академика, медленно водил потерянным взглядом по полу, пытаясь придумать хоть какую-то альтернативу. Штокхаузен облокотившись на спинку стула, прикрыл глаза, судорожно ища выход из ситуации, но больше его волновала стоящая за его спиной девушка, из всех присутствующих ей явно приходится труднее. Хотелось развернуться к ней, прижать к себе и держать в объятиях так долго, пока вся ее нервозность и переживания не уйдут. — Возьмите близняшек. - Подал робкий голос немец. Взгляды агентов были направлены на хирурга, тот смутился под таким вниманием. Белова была готова броситься к Михаэлю и поцеловать при всех, благодаря за столь разумную и полезную мысль. — Шток прав, сопля же говорила, что не должно быть меня с Мелкой, но про роботов - ничего. - Довольный майор хлопнул в ладоши, приободряясь и бросая полный надежды взгляд на академика. Тот наконец-то медленно повернулся к присутствующим, мгновенно жалея об этом.        Нечаев смотрел с решимостью, готовый поддержать идею так нелюбимого им немца, для него это было единственным правильным решением, ведь второе правильное - отправить майора с лейтенантом в тот проклятый полигон, рискуя потерять обоих. В глазах Леры застыли слезы, наполненные надеждой и миллионами переживаний, она едва сдерживала себя. От такого вида Л, в груди академика, что-то больно кольнуло, хотелось отвернуться, но еще больше хотело обнять и сказать, что все будет хорошо, но никто не мог этого гарантировать. Пожалуйста... - Одними губами молила девушка. У Сеченова перехватило дыхание, он нервно сглотнул, после медленно кивая.        Остаток доступного им времени прошел в тяжелом молчании. Агенты напряжённо переглядывались, ученые о чём-то секретничали в комнате отдыха, казалось, что нервозность стала физически ощутима, она давила на плечи, грудь, выталкивала воздух из легких, заставляя задыхаться. Лишь молчаливые близняшки были спокойны и ждали своего часа. — Пора. - Коротко заключил академик, возвращаясь. Следом за ним шел бледный хирург. Нечаев шагнул к шефу, тот тепло улыбнулся, хлопая его по плечу. — Ты - молодец, сынок. - Он неспешно обнял Сережу, позволяя тому крепко вцепится в его одежду и зажмурившись, шептать благодарности за все хорошее, что случалось в его жизни.        Лера не могла поверить глазам, она никогда не видела Нечаева таким… слабым? Маленьким и хрупким. От этого становилось еще страшнее. Страх предательски смыкался удушающим кольцом на шее и не позволял говорить, хотя она и не знала что.        Отстранившись от майора, мужчина повернулся к хирургу, благодарно кивая и протягивая руку. — Ты отличный друг и помощник, Михаэль. Общество обязательно примет тебя. - С этими словами он крепко обнял коллегу, что-то прошептав ему, медленно отстранился. Михаэль запустил пятерню в волосы, крепко сжимая и едва сдерживая болезненное шипение.       Академик направился к Беловой, та замерла посреди кабинета. На фоне самолетов и масштабов самого кабинета, она казалась такой маленькой и хрупкой, что хотелось укрыть ее от всего мира, спрятать и оберегать. Девичий немигающий и полный мольбы взгляд был направлен на Сеченова. — Маленькая, все хорошо. - С нежностью проговорил академик, успокаивая девушку, она всхлипнула заключая его в свои объятия. Тонкие пальчики судорожно сжимали чужую жилетку, уткнувшись носом в его плечо, она пыталась запомнить и каждой клеточкой тела впитать этот родной запах корицы и миндаля, который дополнялся запахом бумаги. Сеченов сам едва сдерживался, он успокаивающе гладил Белову по спине, оставаясь сильным для своих «детей». — Позаботьтесь с Сережей друг о друге. - Академик ласково улыбнулся, оставляя на лбу Леры поцелуй. Она задрожала, прикрывая глаза, по щекам потекли предательские слезы. — Не говорите так, это звучит как прощание… - Когда она открыла глаза Дмитрия Сергеевича рядом не было.

***

       Ожидание шло неимоверно медленно, словно тягучий мед, который медленно стекал с ложки, никуда не спеша и не желая думать, что чувствуют окружающие.        Ожидание было неимоверно болезненным, будто кто-то со всех сил вдавливал тебя в пол, желая смешать с узором дерева, забывая, что тебе нужно дышать, заставляя давиться крупицами воздуха, которые едва попадали в легкие.        Ожидание было неимоверно тихим, словно во всем огромном кабинете никого не было. Казалось, что все присутствующие разом забыли, что такое речь или задумались настолько глубоко, что перестали обращать внимание на окружающих. — Мелкая... - Позвал Нечаев, девушка уже час стояла на том самом месте, где последний раз видела Сеченова. Реакции не последовало, пустой взгляд был направлен в пол, а слезы давно закончились. — Лера... - Позвал хирург, поднимаясь на ноги. Девушка едва дернула головой, но это явно была не реакция на собственное имя, а лишь последствие каких-то своих мыслей, медленно выводивших ее из равновесия. Майор прикрыл глаза, надавливая на переносицу, он прекрасно понимал Л и всем сердцем хотел помочь, но девушка закрылась от всех, ожидая, когда академик вернется.

***

       День близился к концу, закатное солнце окрасило кабинет ученого в красный, помещение напоминало залитый после бойни кабинет. Небесное светило будто намекало на исход встречи, но сидящие в нем старательно игнорировали окружение, полностью погруженные в ожидание. Для них время остановилось еще на моменте прощания с Дмитрием.        Нечаев чувствовал подступающую тошноту, внутри все неприятно шевелилось, заставляло метаться в догадках, снова и снова прокручивая всевозможные события на полигоне. Майор был готов сорваться с места и броситься к Сеченову на помощь. Сейчас было плевать на себя и собственную безопасность, он хочет спасти отца, Дмитрий Лере нужен, нужен Сереже, да даже этому кучерявому нужен. Он не может так просто уйти...        Дверь в кабинет академика медленно отворилась, сначала вошли строгие и молчаливые близняшки, за ними шел уставший Сеченов. Роботы замерли у входа, а мужчина медленно направлялся к своему рабочему месту. — Шеф... - Не веря своим глазам, с придыханием прошептал Сережа, делая несколько неуверенных шагов в сторону начальника. Тошнота и тревожность сменились облегчением и радостью, казалось, что все это время привязанная к нему Ежиха исчезла, позволяя вздохнуть полной грудью и почувствовать легкость на сердце. — Папа! - Белова рванула навстречу и едва не сбивая академика с ног, заключила его в свои крепкие и отчаянные объятия. Слезы с новой силой лились из глаз, беспощадно заставляя мокнуть жилетку академика. Мужчина тепло улыбнулся, устраивая подбородок на девичьем плече и крепко к себе прижимая, позволяя ей плакать, а себе прикрыть глаза, с облегчением выдыхая. Именно этого ему не хватало. — Маленькая моя, все хорошо, я рядом. - Шептал академик, успокаивающе поглаживая девушку по спине. Присутствие его близких успокаивало, он мог им довериться и позволить себе быть настоящим, уставшим, нежным, напуганным, любым. Он знал, что его примут. — Мелкая, задушишь ведь. Отойди, я тоже его обнять хочу... - Недовольно бурчал майор, направляясь к "Волшебнику" от которого все никак не хотела отлипать Л.        Усталость казалась такой никчемной, а Харитон безобидным, ведь гордость за своих детей и их счастливые лица, заставляли в груди разливаться целый океан тепла и нежности, который уносил весь негатив куда-то далеко, заставляя забыться, отдаваясь моменту. Сейчас здесь есть только он и его семья. Лерины касания вызывают теплые мурашки, голос Сережи вызывает улыбку, а после и смех, акцент Штокхаузена ласкает слух, Дима чувствует себя дома, чувствует себя на своем месте.