Личная Луна

       Ночь была шумной, дождь яростно барабанил по крыше дома, вдалеке гремел гром и сияла молния. Было тревожно и Белова не могла уснуть, ворочаясь в кровати. Но сопящий под ухом Михаэль, прижимающий ее к себе, успокаивал. Его касания были крепкими, но бережными, будто хирург боялся сломать агента. Девушка уткнулась носом в чужое плечо, прерывисто дыша. Было непривычно, но тепло и приятно. Кошмары будто боялись подойти к ней, проникнуть в сон, который охранял немец, чьи волосы беспорядочно распластались по подушке, даря ему домашнюю неряшливость. "Луна" чуть подрагивающим пальцем коснулась щетинистой щеки, практически невесомо скользнула к подбородку. Шток шумно выдохнул, его губы лениво расплылись в нежной улыбке. — Не спится? - Рука мужчины скользнула по чужой спине, поглаживая. Лера встрепенулась, прижимаясь ближе. Смущенная изучающим взглядом Штокхаузена, агент спрятала лицо в изгибе его шеи. Шток хихикнул, чужое дыхание щекотало кожу. — Переживаю за Дмитрия Сергеевича и Сережу... - Спустя несколько минут молчания, заговорила Л. Когда тепло касаний немца поутихло, страх и переживания вылезли из темных углов, все помещение сквозило ненавистью и бессилием, Белова неосознанно сжала плечо немца, перед глазами заискрили события до тошноты знакомого кошмара, лейтенанту пришлось зажмуриться, чтобы прогнать наваждение. Дыхание сбилось, а голос Михаэля едва пробирался сквозь толщу переживаний.        — Маленькая Лýна, стремишься защитить всех, но кто защитит тебя? - Голос Штокхаузена успокаивал, прогоняя страх, его объятия укутывали, вытесняя ненависть. Она медленно расслаблялась, неосознанно подстраиваясь под чужие касания. Сон пришел неожиданно, медленно увлекая за собой. Дождь лениво утихал.

***

       Сеченов метался по кабинету, усталость и количество бессонных ночей выдавали состояние одежды и размеры мешков под глазами. Табачный дым вытеснял свежий воздух. Надо в душ, надо дождаться П-3, надо перестать курить, надо было лучше защищать ее. Стоило только этой мысли проскользнуть в голове Академика, как он метнулся к столу и схватив стул, отшвырнул его в сторону. Гнев не утихал, лишь распалялся, выжигая самоконтроль и подталкивая на необдуманные и сомнительные действия. — Шеф! - Сережа "вовремя" вошел в кабинет, став свидетелем вспышки гнева Сеченова. Академик замер, уставившись в одну точку и не реагируя на голос Нечаева. "Плутоний" бросился к Дмитрию, хватая за плечи и разворачивая мужчину лицом к себе. Академик вздрогнул, но взгляд остался пустым и смотрящим в никуда. Руки агента скользнули вверх по шее, обхватив лицо шефа руками, Сергей заставил Диму поднять взгляд на него. — П-3...Сынок... - Одними губами позвал Академик, медленно смаргивая наваждение гнева. Рвано выдохнув, Дима расслабился, опуская плечи и теряя свою сеченовскую осанку. Сережа прикрыл глаза, притягивая "Волшебника" к себе и заключая того в кольцо объятий, где Дмитрий расслабляется окончательно. — Я принес вещи и водитель ожидает. - Нарушил молчание П-3, подталкивая шефа к комнате отдыха. Сеченов вяло кивнул выворачиваясь из плена рук и уходя во своясе.        Нечаев тяжело вздохнул, запуская пятерню в волосы и прикрывая глаза. Он не мог поверить, что шеф это сделает. Он не мог поверить, что будет помогать с этим. Внутри кипело негодование и сердце щемило от боли за Белову и "Волшебника". Майор покачнулся, направляясь к столу Академика, переполненная пепельница едва не была разбита о стену, а окурки рассыпаны по полу. В последний момент он одумался, собираясь с мыслями и ограничиваясь недовольным и рычащим: "ебучие пироги".        Дмитрий появился через десять минут, медленно направляясь к своему рабочему столу. Выглядел Сеченов свежее, мятый костюм сменился чистым и светлым, как их будущее синим костюмом. На его губах играла легкая улыбка. Взгляд оставался потухшим, но на дне коньячных глаз плескалась надежда. Мужчина смахнул со стола свой ежедневник и подхватывая пачку сигарет, молча направился к выходу. Говорить о том, что их ждет не хотелось, ведь одна только мысль об этом ужасала, но это был единственный вариант.        Сергей двинулся за шефом, нагоняя в коридоре. Он молча коснулся его плеча, выражая свою поддержку. Напряжение Академика было очевидным, мелкая дрожь уставшего организма пробивалась сквозь ткань дорогого костюма, пробуждая нервозность П-3. — Ты ведь ненавидишь меня? - Вдруг заговорил ученый, бросая кроткий и холодный взгляд на "Плутоний". Нечаев едва не поперхнулся воздухом, спотыкаясь об лед чужого взгляда. Сережа долго молчал, он сам не мог ответить на этот вопрос, хоть и часто размышлял об этом.        "Волшебник" самолично вживил в голову Леры "Восход", уничтожив ее воспоминания, сделав управляемым убийцей, зная, что было с Нечаевым. Наученный сбоем, видевший, что сделало с ней предприятие 3826. Манипулировавший Сережей и поступивший также с Беловой.        Каждый из пунктов ножом проходил по сердцу, разжигая ненависть и отвращение к человеку рядом. Были дни, когда П-3 желал уйти, сбежать от этого, а узнав о "Восход", он задумывался о том, чтобы отнять жизнь Академика, такие мысли пугали, он старался держаться от Сеченова дальше, накалил их отношения, отстранился и от "Луны".        Каждый пунктик выжигал все светлое и положительное, что было у Нечаева к Дмитрию, он злился, а молчание затягивалось. Академик давно принял это молчание за ответ, однозначный и явно заслуженный.        Но стоит только вспомнить, как Сеченов носился с обоими агентами, как переживал за них, убаюкивал Белову ночами, посещал ее в больнице, как и Сережу когда-то. Вспомнить ласковый голос, обращенный к названным детям и волнение за них во время заданий и мелких болезней. Теплые объятия и бархатный с хрипотцой от табака смех, как враждебность усмирялась, уступая место привязанности и восхищению. П-3 не мог ненавидеть того, кто был ему отцом. Он не мог отказаться от того, кто стал для него опорой. Не мог, потому что переживал за него, за глупую и безрассудную "Луну". — Нет. - Лишь когда двери лифта отворились, тихо заговорил Сергей, первым покидая кабину. От ответа агента у Димы перехватило дыхание, он невидящим взглядом прожигал спину П-3, удивленный и невероятно счастливый, с его губ сорвался облегченный вздох.        Погода была не самой лучшей, пасмурное небо, затянутое грозовыми тучами, оно будто передавало весь настрой Академика, будто догадывалось, что их ждет и к чему приведет. Нечаев оглянулся, ему показалось, что кто-то наблюдал за ним и шефом, но укрытый капризностью погоды и листвой, ХРАЗ остался незамеченным. Дождь нарастал и майор поторопил Сеченова, призывая укрыться от непогоды в машине. — За нами следят. - Хмуро констатирует Нечаев, бросая мрачный взгляд в окно. Дмитрий запускает пятерню в волосы, желая собраться с мыслями. Водитель нервно постукивает пальцами по рулю, после недавних событий находиться с гением СССР опасно. Работники комплекса старались свести время прибывания с ним к минимуму, с сожалением, но не без привычного восхищения глядели на него. Кто-то шептался о неожиданно исчезнувших «Луне» и Штокхаузене, но спросить не решались. Предавать огласке происшествие с Харитоном и Лерой не стали, замяли, придумав легенду о учениях его агентов, где балерина увлеклась и покалечила лейтенанта, теперь та находится на лечении, а его верный помощник в командировке, проводит проверку в «Менделееве».        Нечаев явно был не лучшим сплетником, но единственным кто знал все. Самые отчаянные пытались разговорить его, узнать, где же второй агент и правая рука гения на самом деле, но быстро бросали это дело, ведь только один взгляд Сережи служил лучшим ответом. — Действуем, как запланировано. - Властный голос Сеченова «разбудил» водителя, который опомнившись, быстро завел машину и та тронулась.        План был не самым изворотливым, не был рассчитан на успех, но оставался довольно продуманным и устраивал Сеченова и его агента. Из комплекса выехали две абсолютно одинаковые машины, даже номера идентичны. В какой-то момент они пересекутся на дороге, путая преследователя. Маршрут составлен так, что у автомобиля Сеченова будет время укрыться, давая возможность Сереже пересесть за руль, а преследователю потерять их, увлекаясь второй машиной. Непогода осложняла все, но в какой-то степени была им на руку.

***

       Белова покинула постель задолго до пробуждения хирурга, тихо возвращаясь в свою комнату. Михаэль прав и в спальне Академика ей спится лучше, также успокаивает присутствие Штока, но это не убавляет того факта, что она все еще опасна для окружающих, не только для «семьи», но и для простых граждан СССР.        Проснувшись, Михаэль не стал докучать девушке, пытаясь выяснить почему она ушла, он все понимал и был безмерно рад, что она вообще подпустила к себе и уступила ему, соглашаясь спать в комнате Сеченова, а ему позволила остаться рядом.

***

       ХРАЗ не спустит все произошедшее Диме с рук, он отомстит; омрачит запуск «Коллектива 2.0»; он заберет его агента. Он взломает систему и захватит управление, будет подобен Богу на земле, лишив людей воли к агрессии и воли в целом. Они будут удобнее, податливее и послушнее. Дима и его любимый П-3 останутся собой, чтобы видеть, как Харитон руками «Луны», самым кровавым путем добивается своей цели. Возможно и кучеряшка останется жив, покопавшись в мозгах девчонки, полимер пришел к неутешительному выводу, что агент и правая рука Академика близки, интересно, а Сеченов переживет такую вольность его игрушки? Такая мысль забавляла ХРАЗа, он кровожадно облизнул губы, в красках представляя ужас бывшего друга.

***

       — Ясно. - Коротко отозвалась девушка, выслушав объяснения Димы. Трое мужчин непонимающе уставились на нее, удивленные чужим спокойствием.       Только лейтенант не была спокойна, она едва сдерживала себя, чтобы не сорваться, не швырнуть что-нибудь в стену, не выбежать под ливень и упав в сырую траву, просто закрыть глаза, фантазируя о давно минувшем детстве, которое было таким спокойным, а родители такими любящими, но ей никогда не вспомнить, было ли у нее детство, были ли у нее родители, которые действительно любили ее. У нее есть только Сеченов и Сережа, они были рядом, их она помнит. Она помнит Михаэля. А что помнит о родителях? Только ссору и сбой, похороны и отрывки кошмаров и каких-то голосов из ЛИМБО. — Все в порядке? Ты какая-то бледная. - Заботливо Поинтересовался немец, аккуратно прикасаясь к девичьей лопатке. Та встрепенулась, прогоняя сотни мыслей. Нечаев подозрительно зыркнул на сидящего рядом с Л хирурга, но сейчас не до ревности, его тоже волновал этот вопрос.

Все знали, что ничего не в порядке.

       — Да. - Ложь. Она едва может понять где находится, слова Сеченова будто оглушили ее, загоняя под огромный пресс или в объятия Плюща. Касание немца осталось незамеченным, Лера перестала различать голоса. Комната начала кружиться, дыхание сбилось, будто что-то давило на грудь, не позволяло легким расправиться. — Оставьте нас. - Командовал Академик, видя состояние Беловой. Нечаев кивнул Штоку, призывая повиноваться, он как никто другой знал, что только «Волшебник» сможет ей помочь. С запозданием, но просьба была удовлетворена. — Маленькая, - звал Дима, подсаживаясь ближе. — Делай, что считаешь нужным, если это поможет, то я согласна, папа. - И это «папа» раздавило его, он не мог уложить в своей голове, что поступит так со своей дочерью, не шло речи о родстве или документах, Дима считал ее своим ребёнком и не мог так поступить, не мог понять, как она может после такого заявления звать его отцом. — Я могу поискать еще… - Дмитрию не дали договорить, Лера перебила его, указывая на собственные слова Сеченова, что это единственный действенный и возможный вариант. Он сокрушительно выдохнул, прикрывая глаза.        Они провели много времени вдали друг от друга, Белова будто стала другой, чужой… или Дима стал другим? Стал слабым и бесхребетным, потерял весь хваленный «сеченовский» характер и харизму. — Я скучала. - И эта фраза ломает все, он поддается вперед, заключая девушку в долгожданные объятия. Без каких-либо промедлений Лера отвечает, обнимает в ответ, прижимается к груди, пряча мокрые от слез глаза в мужском плече. — Когда все кончится…ты обязательно вернешь мне меня, я верю тебе. - Тихо, будто самую большую тайну, озвучила девушка, не отрываясь от отца, Дима активно закивал, бережно поглаживая ее по волосам, обнимая еще крепче. — Конечно, а потом уедем. Устроим отпуск, никакой работы, проблем, заберем Дину. Ты, я и Сережа, Михаэль и конечно Дина, правда. - Сбивчиво тараторил Сеченов, едва сдерживая слезы, это прощание было еще хуже, еще эмоциональнее, чем предыдущие. За дверью ждали взволнованные Нечаев и Штокхаузен, метавшиеся из угла в угол, пытавшиеся подслушать, такие же неготовые идти на жертвы. — Я видел, как ты смотришь на нее. - Вдруг произнес майор, поднимая взгляд на немца и перехватывая его за предплечье, тем самым заставляя мужчину остановиться. — Майор П-3, вы правда считаете, что сейчас подходящий момент для таких разговоров?! - Возмутился Шток, настолько громко, насколько это позволяла близость к двери за которой скрывались два человека от решений которых зависело их будущее. — Да, считаю, потому что нет гарантий успеха. Нет уверенности в том, что сейчас сюда не вломится эта полимерная мразь и не перехватит контроль и надо мной. - Шипел Нечаев, поддаваясь вперед. Он злился, догадывался, но не мог ничего поделать, не мог запретить. В глубине души Сережа рад, Шток хоть и хорек, но проверенный и постоянно на виду, Дима ему верит, а значит и Леру ему доверить можно. Только Штокхаузену такую точку зрения от «Плутоний» знать не нужно. — Если я узнаю, что ты ее обидел. - Сережа ткнул немца в грудь, угрожающе цедя каждое слово. Михаэль закатил глаза, шумно выдыхая. — Сергей, - хирург впервые обращается к нему по имени, такая неожиданность заставляет П-3 замолкнуть, позволяя Штоку выговориться. — Я сделаю все, чтобы быть с ней и сделаю еще больше, чтобы все наши «приключения» остались лишь воспоминаниями, а не новыми ночными кошмарами. - Михаэль хотел продолжить, Сергей хотел перебить, возмутиться, но лишь кивнул, а дверь отворилась, на пороге показались Лера и Дмитрий. — Дмитрий Сергеевич активирует мой «Восход», а когда с Харитоном будет покончено, вернет мое сознание. - Спокойно произнесла Белова, безразлично глядя на стоящих напротив мужчин. Стоящий позади нее Сеченов, осторожно положил руки на ее плечи, слегка их сжимая в попытке поддержать.