Это продолжается (Все еще люблю тебя)

Акк, наконец, преуспевает совершенно случайно после того, как полностью сдался. Оказалось, что даже несмотря на то, что его миссия заставить Айяна покраснеть не сработала, она довольно эффективно вытолкнула Акка из его зоны комфорта, когда дело дошло до отношений, что, как он должен признать, было полезной вещью — хотя бы потому что теперь, когда Айян берет его за руку, он не остается не в состоянии функционировать. На самом деле это правда здорово. Он, не раздумывая, теперь клюет своего парня в щеку, когда они расстаются утром на занятиях. И тянуться к Айю первым стало почти обыденным делом. Говорить: «Я люблю тебя» на публике все еще немного недосягаемо, но раз или два, когда его грудь наполнялась теплом, глядя на Айяна, он находил в себе смелость наклониться и прошептать эти слова Айю на ухо. Так чтобы было слышно только им двоим. Это всегда заставляет Айя обнять его и притянуть ближе, глядя на него с таким восхищением, что Акку хочется растаять, когда тот говорит это в ответ. Это новообретенное мужество, которое Акк чувствует, словно горит в его венах случайным пятничным вечером, когда он сидит за своим столом в своей комнате, перед ним разложены задания, и его взгляд на кратчайшую секунду приковывает Ай, выходящий из ванной. Только из душа. Он и забыл, как прекрасен Айян в лунном свете. Он падает на его скулы, проходя через окно, и заставляет его сиять. Его улыбка широкая и сияющая, волосы беспорядочно падают на лоб, когда он вытирает их насухо, а затем легко перекидывает полотенце через плечи — так удобно. Акк не может поверить, что имеет право обладать таким чудом. Он чувствует сентиментальную улыбку на собственных щеках. В этот момент он теплый и довольный, и ему так, так комфортно. В его голове нет никакой другой мысли, кроме той, что ему нужно поделиться этим чувством с Айем. Он бросает задание, над которым работал, и идет через комнату к тому месту, где его парень склонился над прикроватной тумбочкой, подключая к зарядке свой телефон. Его пальцы нежно касаются талии Айя, сопротивляясь желанию просунуть руку под его рубашку, и он чувствует дрожь, пробегающую по телу в руках, словно физическая реакция под его собственной кожей. Он чувствует, как восторженное щемление в груди усиливается раз в десять, когда он позволяет своим рукам обхватить Айя за талию, чтобы повернуть его, в то время как другой рукой он стягивает полотенце, равнодушно роняя его на пол. Телефон выпадает из слабой хватки его парня и стучит по столу, когда он становится податливым как пластилин в объятиях Акка. Но даже резкий звук не может прервать неумолимое чувство удовлетворения, растекающееся, как пружина, в его груди, когда Ай наконец поворачивается, и Акк смотрит — просто смотрит — не прерываясь, благоговейно проводя взглядом по его чертам. Он не может остановиться, да и не хочет этого – не тогда, когда это означает, что его свободная рука находит путь к щеке Айя, теплой и гладкой под его прикосновением, когда он скользит большим пальцем по тонкому выступу скулы Айя, нежно, размашисто и слишком мягко. Айян прекрасен. — Акк, что ты дела… Так, с жидким теплом чего-то похожего на любовь в груди… Акк решает сказать ему об этом. — Ты красивый. Они стоят достаточно близко, одна рука Акка все еще свободно обнимает Айя за талию, так что он может чувствовать, как у него сбивается дыхание, как его не озвученный вопрос падает в тяжелое молчание, а замешательство и веселье на его лице плавятся во что-то, чего Акк почти не узнает. И тогда Акк видит это — ясное, как день в лунном свете: слабую розовую пыль на щеках Айя, прямо под своими пальцами. Это ничто по сравнению с тем, как краснеют щеки Акка, и, если бы он был кем-то другим или даже стоял в нескольких шагах дальше, он бы никогда не заметил. Он даже не знает, достаточно ли этого, чтобы считаться румянцем, но он парень Айя, и он стоит всего в нескольких дюймах от него, поэтому способен заметить разницу. Он не знает, чего ожидал — он сказал это, не подумав. Это был просто факт, который умолял быть сформированным в слова. Требовал, чтобы ему дали жизнь. Акк мог бы умереть, если бы не смог сказать эти слова Айю в тот момент. Не было места для ожиданий. Но он все-равно не ожидал этого. Глаза Айяна широко раскрыты, и Акк никогда так не осознавал их пятисантиметровую разницу в росте, как сейчас, когда Ай смотрит на него так, будто никогда раньше его не видел. — Что…что ты только что сказал? — Ай дышит так, как будто в его легких совсем не осталось воздуха. Акк моргает, позволяя себе снова погладить покрасневшую щеку Айя. — Ты красивый? На следующем вдохе Ай снова заикается, пока большой палец Акка продолжает колебаться взад-вперед по его скуле. — Повтори еще раз… Пожалуйста. — Эта фраза почти отчаянная, неуверенная, то, что Акк так редко видит в Айяне. Его взгляд скользит по лицу Айя в поисках ответов, по его розовым приоткрытым губам и широко раскрытым глазам, по его груди, которая поднимается и опускается слишком быстро. И тогда все становится на свои места. Неужели он никогда не говорил Айю, что он красивый? Он даже не может сосчитать, сколько раз Ай называл его очаровательным или говорил, что он потрясающе выглядит в той или иной рубашке. И Акк только сейчас понял, что никогда не отвечал взаимностью. Не то чтобы он никогда об этом не думал — нельзя смотреть на Айяна, не думая о том, какой он красивый, — но Ай никогда не умел быть уязвимым, и в сумме с тем насколько он уверен в себе, Акк никогда не думал, что ему нужно это говорить. Он думал, что Айян знал, каким он был потрясающим каждый раз, когда Акк задыхался, глядя на него. И с таким поведением кажется, что все остальные тоже всегда так думали. Акк задался вопросом, называл ли кто-нибудь когда-нибудь Айя красивым или хвалил его вообще за пределами его семьи, особенно после смерти его дяди? И быстро решает, что это не имеет значения, потому что Акк сейчас здесь, и он полон решимости исправить свою ошибку и ошибку всего остального мира в том, что он не поклоняется этому замечательному мальчику перед ним, пока его щеки навсегда не окрасятся в этот прекрасный розовый цвет. Поэтому он повторяет: — Ты прекрасен, Ай. Дыхание Айяна снова сбивается, но Акк еще не закончил. — Ты потрясающий, сияющий. Когда я смотрю на тебя, иногда я даже не могу говорить. — Рука на талии Айя напрягается, притягивая его все ближе, пока их грудные клетки не будут соприкасаться каждый раз, когда Айян делает слишком глубокий вдох, а его неровные выдохи покрывают губы Акка, как легкие прикосновения. Но взгляд Акка не отрывается от широко раскрытых глаз перед ним. И это как если бы он произнес это в жизнь, потому что, даже когда он снова открыл рот, он обнаружил, что не знает, что еще сказать, потерянный во взгляде на мальчика перед ним. Потому что Айян смотрит на него, как будто он в секунде от того, чтобы либо так широко улыбнуться, что у него заболят щеки, либо разразиться слезами. Румянец все еще окрашивает его щеки. И потому что это правда. Нет больше слов для этого, для Айяна. Он Ай. Он — все, что сейчас имеет значение. И, возможно, Ай понимает это невыразимое чувство, наполняющее его грудь, поэтому не ждет, пока Акк попытается найти слова, которые возможно никогда не сможет произнести. Он устремляется вперед, такой же сильный, как и мягкий, и врезается в его губы, словно волна, разбивающаяся о берег и ласкающая линию прилива, когда отступает. Вот только Ай не отступает. Он просто смягчается, поднимая руки, чтобы убаюкать в них щеки Акка, напоминая их первый поцелуй, когда он успокаивает свой первоначальный взрыв чувств во что-то более нежное, благоговейное. Акк вздыхает и задается вопросом, какая часть уверенности Айя естественная, как он всегда предполагал, а какая отрепетированная, рутинная. Когда они, наконец, отстраняются, Акк дышит почти также тяжело, как и Ай, и он не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице, когда видит широкую ухмылку, на лице Айя — прямо под этим божественным румянцем. И поскольку Ай прекрасен, а Акк влюблен, и не может ничего с собой поделать, он свободно сцепляет руки за спиной Айя и наклоняется вперед, чтобы коснуться носами, прижаться губами к розовой щеке Айя в простом прикосновении и упиваться теплом, что встречает его. Неудивительно, что ничто из того, что Акк пробовал до сих пор, не повлияло на Айя так, как это. Он должен был догадаться, что ему понадобятся слова, а не только действия, и как важно для Айяна было, чтобы Акк выразил свои чувства. Конечно же, его смущало бы не присутствие других — его никогда не заботило, что думают о нем окружающие. Конечно, это будут искренние, честные эмоции — одна из вещей, которыми Ай больше всего дорожит. Акк не может удержаться от смеха, когда он отстраняется достаточно, чтобы сказать, дразня: — Кто знал, что достаточно небольшого комплимента, чтобы ты покраснел? Одурманенному от поцелуев разуму Айя требуется очень очевидная секунда, чтобы обработать слова, а затем еще одна, чтобы решить, стоит ли поддразнивание того, чтобы в протесте высвободится из теплого и комфортного кольца рук. Это наблюдение вызывает почти затаивший дыхание смешок, сорвавшийся с губ Акка. Но Ай не уходит — все еще стоит, окруженный объятиями своего очаровательного парня. Даже когда фыркает, а в его глазах загорается знакомая искорка озорства. Акк едва успевает понять это, как его спина касается кровати позади них. Ай следует за ним вниз и ловит себя на руках, как раз перед тем, как они рухнут друг на друга. — Я ненавижу тебя, — говорит он, качая головой и улыбаясь достаточно ярко, чтобы Акк забыл, что солнце вообще когда-либо освещало его жизнь и с теплым смешком проговорил: — Неа, не ненавидишь. Ухмылка появляется на его лице, а затем он легко переворачивает их двоих — годы практики дзюдо окупаются. Так что теперь он сидит верхом на Айяне, и смотрит на своего запыхавшегося, раскрасневшегося парня. Его глаза блестят и полны счастья, когда он наклоняется, чтобы поцеловать его. Шепот: — Нет… не ненавижу, — расплывается вместе с родным дыханием по его губам — как эхо и ответ. — Ты не представляешь, как долго я пытался заставить тебя покраснеть, — бездумно выдыхает Акк минуту или, может быть, вечность спустя, опуская губы к шее Айяна, не в силах оторваться от звуков его дыхания, которые становятся все более и более неравномерными. — Начал думать, что я был единственным, кого затронули эти отношения, — хрипло усмехается он, касаясь кожи Айя, желая зарыться внутрь и устроиться там, между его ребрами и сердцем. Но прежде, чем он успевает сделать еще один опьяняющий вдох, — его сводит с ума, уникальная комбинация его собственного шампуня на коже Айя и слабый аромат одеколона его парня, — Ай оттягивает его на дюйм назад. Его глаза широко раскрыты, грудь быстро вздымается и опускается, когда он отчаянно хватается одной рукой за шею Акка, а другой пытается опереться на локоть. — Акк, ты сводишь меня с ума. Все время. Даже не думай…— Ему приходится сделать паузу, чтобы сделать дрожащий вдох, щеки все еще великолепно розовые, а взгляд такой серьезный, какой может быть только у Айя. — Даже не думай, что ты никак не влияешь на меня. У меня кружится голова, когда я просто смотрю на тебя. Сердце Акка бешено бьется в груди, незаметное напряжение спадает с его спины, когда он бессознательно наклоняется ближе к Айю, лежащему под ним. Пальцы Айяна рисуют дразнящие узоры на его коже, заманивая его. Он пойман взглядом Айя, открытым искренним и почти напуганным — напуганным тем, что Акк подумает, что не желанен. Акк так сильно любит его. Но все же… он не может не думать, что Ай, тем не менее, заслуживает некоторой расплаты за все те случаи, когда он оставлял Акка смущающе краснеть перед их друзьями, случайными незнакомцами, иногда даже учителями, если особенно “повезет”. Так что, когда Ай снова открывает рот, чтобы продолжить, всего через секунду Акк снова ныряет вниз и снова занимает свое место, уткнувшись носом в шею Айю, резко вдыхая и оставляя легкие поцелуи на коже. — Я не могу… — начинает Ай, и Акк ухмыляется, позволяя зубам задеть край его челюсти, наслаждаясь тем, как дыхание Айя сбивается, а его рука дергается вверх, чтобы вцепиться в пряди волос Акка — не оттягивая, а удерживая его там, стабилизируя на месте. Он не отпускает его даже, когда его локоть соскальзывает, и он падает на дюйм обратно на матрас, откидывая голову назад на подушку. — Я не могу думать, когда ты…— снова пытается Ай, но Акк принимает это за сигнал, чтобы начать слегка посасывать, целуя его шею, пока не находит чувствительное место там, где его плечо переходит в шею. И скулящее «Акк», которое долетает до него, говорит ему, что он, по крайней мере, хоть что-то делает правильно. Как будто его тело работает на автопилоте, его руки начинают перемещаться из того места, где они лежали неподвижно, на бедрах Айя, — бесцельно скользя вверх и вниз по бокам, пока он проводит дорожку поцелуев обратно к его губам. Но даже когда их губы снова соприкасаются, Ай чуть ли не дергает его вперед, запутавшись рукой в волосах, а другой обхватив щеку. Этого недостаточно. Ему нужно чувствовать Айя — он почти дрожит от этого, его дыхание вырывается прерывисто и отчаянно. И он не может сделать это через этот дурацкий слой хлопка. Резко, он отстраняется, не в силах сдержать улыбку, когда Ай с хныканьем преследует его губы. Однако он не сдается и думает, что он согласится с этим решением, когда поймет, почему. Акк осторожно дергает край рубашки Айя и выдыхает: — Можно? Конечно же, Ай крутит головой так, что можно было бы считать кивком, и выдыхает «пожалуйста». Даже не дожидаясь Акка, он начинает дрожащими пальцами расстёгивать пуговицы. Словно одержимый, руки Акка метнулись, чтобы остановить его, пальцы слегка обхватили его запястья в хватке, которую было бы так легко разорвать. Но Ай этого не делает. Он останавливается, тяжело дыша, глядя на него, и Акк клянется, что видит звезды в его глазах, когда они просто смотрят друг на друга. Акк также готов поклясться, что никогда прежде в этом мире не было ничего прекраснее, чем Ай в этот момент. Ну, кроме Айя в любой другой момент, но прямо сейчас... прямо сейчас... Боже. У Акка нет слов. Поэтому вместо этого он медленно опускает руки Айя обратно на матрас и шепчет: — Позволишь мне? И Ай улыбается, маленький и мягкий, и меняет положение их рук, двигая так, что теперь его пальцы обхватывают пальцы Акка. И медленно, он тянет их вверх. Акк не может смотреть на них, не в силах оторвать взгляд от лица Айя. Когда его пальцы касаются первой преграды, ему не нужно смотреть, чтобы понять. Тем не менее, он все равно смотрит вниз только потому, что хочет видеть, как пальцы Айя обхватывают его, направляя их к верхней пуговице его рубашки. Когда они добираются до места, вместе скользят вниз. Тогда Ай мягко обхватывает оба запястья Акка, словно двойные браслеты — успокаивающе и ожидающе. Его взгляд возвращается к Айяну, когда он расстегивает первую пуговицу, и он знает, что улыбка, встречающая его, отражается на его собственном лице, когда он наклоняется назад, встречая Айя в нежном поцелуе. Не менее интимном, изо своей легкости. Он медленный, нежный, неторопливый — потому что у них есть все время в мире, и Акк хочет, чтобы Ай знал, что он будет боготворить его в течение каждой минуты. Костяшки пальцев Акка касаются кожи на груди Айя, когда он медленно обнажает ее, но не осмеливается взглянуть — не в последнюю очередь, потому что это означало бы оторваться от губ Айя, и он думает, что может умереть, если будет их лишен хотя бы на одну секунду. Затем ткань заканчивается, расстегнутая рубашка расходится под его руками, и искушение становится слишком большим. Но прежде, чем он успевает провести пальцем по обнаженному пространству золотой кожи под собой, Ай вскакивает. Рука, которая все это время сжимала запястье Акка, резко возвращается к его шее, гарантируя, что их губы не разъединятся, когда Ай садится, меняя положение Акка на свои бедра, так что теперь он сидит у Айя на коленях. С опозданием он понимает, что Ай сбрасывает рубашку — чего он не мог сделать лежа — пытаясь не прекращать целоваться. Это отважное усилие, но кулон Айя зацепился за одну из пуговиц, и он с раздражением отдернул его, борясь с материалом. Акк головокружительно моргает от потери контакта, уже надув губы, прежде чем вид перед ним настигает его, и он начинает смеяться, не в силах сдержаться. Это невыносимо мило. И любой другой мог бы вспыхнуть ярко-красным от смущения из-за неудачи, но это Ай: он тоже начинает смеяться, когда наконец снимает рубашку. Он падает на кровать с небольшим отскоком и тянет Акка обратно вниз, пока тому не приходится остановиться с помощью рук по обе стороны от дрожащих плеч его парня, — точное отражение их первоначального падения на матрас. Никто не заставляет его чувствовать себя так комфортно, как Айян, хихикающий вместе с ним, пока один из них полуголый, а их штаны кажутся немного теснее, чем в начале этого вечера. Но это не неловко. Потому что это они. Потому что это Ай, и Акк любит его. И он знает, что его любят в ответ. Медленно их смех стихает, пока они просто не смотрят друг на друга. Внезапно, улыбка Айя исчезает, выражение его лица принимает непоколебимо серьезное выражение, и Акк моргает при такой резкой перемене. Но Айян ничего не говорит — он просто протягивает руку и хватает Акка за запястье во второй раз за сегодняшнюю ночь, дергая его вверх, следуя по тому же пути, что и несколько минут назад. Но теперь между ними нет рубашки — нет материала, который помешает кончикам пальцев Акка скользить по гладкой и теплой коже под ним. Он втягивает воздух, переводя взгляд обратно на Айя, и встречает тот же искренний, торжественный вид. Но на этот раз он может видеть нежность, запечатлевшуюся в уголках его губ, там, где они слегка приподняты. Может заметить обожание в наклоне бровей. Может чувствовать любовь в нежном прикосновении другой руки, когда он поднимает ее к лицу Акка. А затем движение их рук прекращается, и Ай прижимает ладонь Акка вниз, к своей груди. На мгновение все, что Акк может чувствовать, это тепло, просачивающееся в его кожу, подъемы и падения тела Айя, когда его легкие расширяются и сжимаются. А потом с толчком он чувствует это… биение под своей рукой. Сердцебиение Айя. Оно устойчивое, но быстрое — учащенное. Как будто он только что пробежал круг вокруг всей школы. Акк может только смотреть на то, как рука Айя сложена поверх его собственной, прижимая ее к тому месту, где его сердце наполняет жизнью остальную часть его тела. И когда он снова смотрит на Айя, все, что он может видеть, это любовь. — Вот что ты делаешь со мной, Акк, — шепчет Ай, глядя прямо на него так, будто может видеть сквозь него. Он смотрит прямо на всю ту неуверенность, о которой Акк даже не догадывался. — Я знаю, что не всегда показываю это, но ты делаешь это со мной. Каждый раз, когда смотришь на меня или прикасаешься ко мне. Только ты. Акк ничего не может сделать, кроме как поцеловать его. Щеки покраснели, а сердце бешено колотится под его ладонью.

*** В следующий раз, когда Акк отстраняется после легкого прикосновения своими губами к губам Айя, после того как встречает его из класса, задерживаясь немного дольше, чем раньше. Комфортный и счастливый Ай с легкой улыбкой переплетает их пальцы и тянет руку Акка к своей груди, прижимая ее к сердцу, пока Акк не чувствует биение сквозь рубашку. Оно быстрое. Акк наклоняется и целует его снова.