Темная игра

" Дорогие Рида и Иман, Простите, что так часто досаждаю, но вы единственные люди, которым я могу выговориться. Прощу, не молчите. Я очень жду ответа. Прошло два месяца после моего замужества. Всего два, а кажется, что целый год. Еще никогда я не чувствовала себя так подавлено. Меня словно медленно окутывают паутиной, понимаете? Я слышу за спиной смешки. Я ощущаю чьи-то взгляды. Всегда. Даже сейчас. " Алан прервал чтение и поднял взгляд с помятого листка на одного из подчиненных. Его выражение лица всегда оставалось невозмутимым, в любом состоянии и в любой обстановке, поэтому никто не мог понять, чего ожидать в следующую секунду. Яростного взрыва или же сдержанной похвалы. - Али, моя жена начинает догадываться о слежке. Как считаешь, чья в этом вина? - он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил уже менее ровным тоном. - Зачем ты проделал эти чертовы дыры в стене ее комнаты? - Простите, господин, но благодаря им я смог узнать о письмах и перехватить их еще до отправки адресату. - Все слуги преданы мне. Никто не стал бы отправлять ее письмо без моего разрешения, - выпалили Алан и вытянул ноги к камину, сидя на мягком стуле с подлокотниками. После тяжелого дня, на него волной накатила усталость. - Вы упустили из виду одного человека. Ваша жена имеет надежную союзницу в лице собственной служанки. Эта женщина не отходит от нее ни на шаг. Алан недобро улыбнулся. Мрачная комната, едва освещенная пламенем камина, придавала ему настораживающий злобный вид. - Али, знаешь в чем твой главный недостаток? В мягкости! Ты слишком мягкий и милосердный. С такими качествами далеко не пойти. Так что исправляйся. Убери ту, что создает тебе проблемы. - Вы приказываете мне убрать служанку, господин? Али сжал губы и недовольно наморщил лоб; он не хотел трогать пожилую женщину. Насилие и жестокость претила его характеру. Испытав подобное на собственной шкуре, он однажды поклялся никогда не совершать подобное с другими. - Не оставляй за собой следы. Сделай так, чтобы моя жена ни о чем не догадалась и подошли ей кого-нибудь посговорчивей. А теперь убирайся, у меня еще много дел впереди. Али вышел из личных покоев господина в немного подавленном состоянии и направился в противоположное крыло дома, где находилась сейчас молодая хозяйка. Учитывая позднее время, она, вероятно, уже спит, но Али решил в этом убедиться лично. Рядом с ее комнатой, находилась небольшая коморка, куда складывали ненужную мебель, ковры, целые рулоны ткани и разнообразные мелкие безделушки. Именно оттуда он вел наблюдение. Али уверенно несся в сети запутанных коридорах, несмотря на кромешную тьму. Он знал каждый уголок в доме, каждую его комнатку и даже потаенные ходы, о существовании которых не догадывался хозяин. Спустя пару минут верный слуга Алана уже был в нужном месте и, аккуратно пробравшись через груды вещей, посмотрел в одну из маленьких дырочек. Она находилась напротив кровати ни о чем не подозревающей девушки. Маленькая свечка горела так ярко, что ответила всю комнату, небрежно разбросанные по мягкому ковру листы с набросками портретов, стол со стопками книг, холодный и пустой камин, и, конечно, большая кровать, по середине которой сидела Салима. Она тихо молилась. Ее бледные губы шевелились беззвучно, а маленькое тело, едва прикрытая тоненькой ночной рубашкой, дрожало от холода. Али подождал, когда погаснет свет, после осторожно прикрыл дырочку картиной, уткнулся лбом в стену и стал думать. Внутреннее противостояние охватило его целиком. Впереди предстояла непростая работа. Как же выполнить поручение, не причиняя жертве боли и не проливая ничью кровь? Возможно ли это? - Я попробую, - шепнул он в темноту, затем мысленно обратился к юной госпоже. - Пусть хоть это уменьшит Ваши страдания. * * * Алан без интереса дочитал украденное письмо, затем бросил его в огонь. Оно мгновенно загорелось, осветив комнату тусклым оранжевым светом. Всего пару секунд и все старания Салимы исчезли, словно их не бывало. Он стал писать другое письмо, то, которое не очерняет его имя, а совсем наоборот - выставляет в лучшем свете. Алан потратил не мало времени, чтобы научиться неприметно подделывать почерк жены. "Дорогие Рида и Иман, Простите, что пишу так редко. После замужества у меня появилось столько дел. Как хозяйка этого огромного дома, я обязана следить за выполнением всех поручений и принимать много важных решений. Мой муж мне доверяет, поэтому я не могу его подвести. Прошло два месяца, представляете? Всего два месяца, а у меня уже радостные вести. Я жду ребенка. Теперь Алан не позволяет мне скакать на коне, боится как бы это не повредило ребенку. Он очень заботлив. " Не успел он дописать письмо: в дверь легонько постучали. На пороге появилась невысокая девушка в прелестном изумрудном платье, которое отлично подчеркивал изгибы стройной фигуры. Она улыбнулась - лукаво и соблазнительно одновременно. - Господин, спасибо за подарок, - девушка слегка присела в реверансе, затем плавной кошачьей походкой направилась к Алану и села ему на колени. Приятный аромат лаванды вскружил его голову, пьянил, возбуждал. На миг он потерялся во времени, позволяя наглой гостье целовать себя. - Остановись. Я позвал тебя не для этого, - он резко скинул ее руки со своих плеч. - Али рассказал мне, что вчера ты разговаривала с Салимой. Это правда? - Девушка слегка вздрогнула и тут же опустила голову с виноватым видом. Алан глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, но голос по прежнему остался жёстким, а взгляд суровым. - Сколько раз я приказывал держаться от нее подальше и прикусить свой ядовитый язычок? Она не должна ничего узнать раньше времени. Ямина положила руку на плоский живот и, не поднимая головы, спросила: - В таком случае, Вы собираетесь прятать меня до самых родов? Взгляд Алана немного смягчился. Он осторожно погладил ее по плечам. - Потерпи. Скоро все измениться. Девушка долго молчала, наслаждаясь прикосновениями мужских пальцев к плечам, их ласковыми поглаживаниями и наконец, подняла ресницы. В ее глазах горела страсть, а губы растянулись в улыбке, однако желаемого получить не удалось. Алан оставался непреклонен. Она осторожно провела рукой по его гладкой щеке. Природа наградила этого человека привлекательной внешностью, не просто смазливым личиком, а настоящей мужской красотой, чуть грубоватой, выразительной, броской. Ямину привлекало в нем все, высокий рост, внимательные серые глаза, благородный нос с горбинкой, слегка вьющиеся черные волосы. Еще никто не затрагивал ее чувства и не возбуждал так сильно, как это делал Алан. Он дарил ей ночи безумной страсти, от воспоминания которых начинало сладко пульсировать между ног. Но как только ночь заканчивалась, страсть любовника утихала, уступая место присущей ему хладнокровности. Ямина понимала, что Алан не способен никого любить, что любовь, не исключая родственную, ничего для него не значит и потому не питала особых иллюзий. Их связывала только кровать, но оставалась довольна и этим. Женитьба Господина никак не повлияли на них отношения, они также продолжали утолять свою похоть, только скрытно. Конечно, долгая связь не могла пройти без последствий, хоть Алан и старался всячески избежать зачатия, оно случилось. По началу, он принял весть о беременности безразлично, лишь посоветовал избавиться от ублюдка, пока срок того позволяет, но делать это не заставлял. Нет. На самом деле, ему было плевать на судьбу ребёнка и принимать, а тем более открыто признать его, Алан не собирался. Ямину такой ответ не удивил. Все же, за обольстительной внешностью ее любовника , такой манящей, пленительной, находилось гнилое нутро. У него не было ни капли сострадания, ему присуще лишь хладнодушие. Девушка знакома с ним давно и успела за несколько лет подметить худшие черты характера. Сама она не отличалась благородностью, вероятно, поэтому ее ничего не пугало. Их характеры схожи. У них имелись одинаковые вкусы, мнения, интересы и общие пристрастия. Спустя пару дней, мнение неожиданно поменялось. И не без оснований. Алану пришла неплохая идея, как, используя дитя, избавиться от надоедливой жены и цепкой хватки ее братца. - Господин, - мягко заговорила Ямина в наступившей тишине. - Простите меня. Я стану вести себя тихо и постараюсь не попадаться на глазах Госпожи. - Вот и умница, - Алан поспешно поцеловал ее в шею и тут же указал на дверь. - Иди. Я немного посижу, а после лягу спать. Едва девушка закрыла за собой дверь, он принялся дописывать письмо, без зазрения совести наполняя его лживыми строками о жизни Салимы. Главная цель этих писем обмануть Имана, молодого и вспыльчивого брата Салимы, который с самого первого знакомства настороженно относился к Алану и всячески пытался отговорить сестру от замужества. Иман обладает незаурядной проницательностью, поэтому он смог увидеть в потенциальном женихе обманчивую вежливость и дружелюбность, но все же убедить в этом сестру ему не удалось. Салима не пожелала посмотреть правде в глаза и, наконец, понять, что мужчин в ней может привлечь лишь богатство. Ее ослепило желание стать спутницей жизни Алана, подарить ему много прекрасных детей и наслаждаться его ласками до самой смерти. Мечты завели ее так далеко, что полностью оборвали связь с реальностью. Алан находил Салиму непривлекательной. Слишком низкой, слишком бледной, плоской, тихой, хрупкой. В ней не было ничего примечательного. Его дико раздражала ее неопытность и застенчивость. Стоило ему поцеловать жену в щечку, как она тут же становилась пунцовой. За два месяца, он так и не переспал с ней. Алан чувствовал себя жеребцом, загнанным в стойло кобылицы и буквально ощущал на спине удары хлыстом рассерженного хозяина, заставляющего его оплодотворить самку. Это сравнение еще больше вызывало в нём отвращение. Тяжело вздохнув, он быстро запечатал письмо и небрежно бросил в ящик письменного стола, затем принялся стягивать с себя верхнюю одежду. Огонь в камень продолжал бушевать, поглящая сухие дрова, и от этого в покоях стало невыносимо душно. Алан заснул мгновенно.