Давай поженимся! в Третьем Рейхе

Рюдигер: Здравствуйте, не прошло и десяти лет, а я снова приветствую вас на передаче «Давай поженимся!» на TV Reich. Теперь мы транслируемся и в суверенном фюрернете, а наш подкаст можно загрузить строго через национальный фюрермессенджер. Качайте, но осторожно, ведь там много мошенников, но всё-таки SWOих, родных, идеологически выверенных, прошедших аутентификацию на портале "Фюреруслуги". Это наш какой-то там выпуск, и веду его я, Ютта Рюдигер. С нами, как всегда, сваха всего Фатерланда Гертруда Шольц-Клинк. Сегодня не только г-н Кох ищет себе возлюбленную, но ещё будет интервью со звёздными парами для пропаганды семейных ценностей, не то нашу программу, сами понимаете, в эфир бы не выпустили. А вообще нам, конечно, надоело тут кривляться столько десятилетий, но после каждого съёмочного дня нас всегда ждёт шведский стол безлимит, а мы обе не дуры выпить шнапса и закусить. Впрочем, это видно и так. А пока я напомню, какие великие законы подписал сегодня наш драгоценный фюрер.

Аплодисменты.

Рюдигер: Продажа кучерявой петрушки, жарение мяса на костре и выращивание иноагентного клёна (боже, покарай Америку) влечёт штраф в 5000 Рейхсмарок (РМ). За непосещение занятий по насаждению традиционных ценностей (правда, никто не знает точно, что это такое) без уважительной причины - штраф 10 000 РМ. Для одиноких Hitlermädel организованы профосмотры врачей и идеологическое влияние, а также банки-- Голос из зала: Консервные? Рюдигер: Криобанки с биоматериалом наших самых отборных самцов-произодителей. Всё, что нам нужно от женщин - это привес и приплод, и пусть они не забивают себе голову чем-то другим. За пропаганду и отказ от деторождения - штраф 100 000 РМ. Голос из зала: А почему права мужчин ущемляются и им не дают биоматериал бравых самцов? Шольц-Клинк (прищуриваясь и силясь рассмотреть выкрикивающего, поправив очки, голосом училки): Кто это тут нам всё время мешает? Голос из зала: А вы не догадались?

Встаёт и шагает в освещённое пространство д-р Геббельс.

Рюдигер (приходит в себя): Прошлый выпуск получился несколько скомканным, поэтому мы пригласили наши звёздные пары ещё раз в студию, чтобы они показали пример семьи, любви и верности. Но почему вы пришли один, д-р Геббельс? Не попадаете ли вы случаем под статью о пропаганде отказа от деторождения, разгуливая по студии в гордом одиночестве? Геббельс (делает неопределённый жест рукой): Ади - сюрприз, сюрприз! - работает, а Ева и Магда как бедные сиротки получили по квартире, прописали у себя 127 бравых итальянских фашистов-гастарбайтеров, прикинулись матерями-одиночками, достали где-то свидетельства о рождении ими 38 детей, обналичили маткапитал и уехали кутить в Париж.

Немая сцена. Во время немой сцены Геббельс садится на диван в студии. Рюдигер и Шольц испуганно переглядываются.

Шольц-Клинк (растерянно читает с телесуфлёра): пусть это послужит примером всем женщинам Рейха! Среди которых найдётся одна, что составит счастие нашего участника, гауляйтера провинции Восточная Пруссия Эриха Коха.

Играет бравурный марш. Заходит бритый налысо гауляйтер Эрих Кох с собакой.

Рюдигер: Отчего вы постриглись наголо? Шольц-Клинк: Это у вас собака-поводырь? Кох: Нет, это собака системы кайзеровский корги, мой пёс-воин, вынюхивает врагов Рейха и щиплет их за лодыжки, а своей бритой головой я хоть чем-то отличаюсь от других гауляйтеров. К тому же, корги стабильно повышает мой рейтинг няшности на Фюрертюбе.

Кох усаживается на другой диван, собака замирает у ног.

Рюдигер: Вы же вроде женаты? Ведь без этого в гауляйтеры не берут. Кох: А я, как и все остальные, пришел на вашу программу, чтобы прорекламировать себя и свои успехи на почве гауляйтерства. (Собака утвердительно машет хостом.) Шольц-Клинк: Для начала лёгкий вопрос: как вы относитель к запрету пропаганды киндер фри? Кох: Положительно, я против того, чтобы киндерсюрпризы жарили во фритюре!

Немая сцена-2.

Рюдигер (придя в себя, спохватывается): А успехи у вас какие? Правда ли, что в провинции Пруссия промышленность составляет только 13%? Кох: Наглая ложь, происки врагов! Строительная отрасль - драйвер нашей промышленности - растёт на 23,456% в год. Мы строим школы, детсады, ФАПы, ФОКи по всей захаченной территории! Даже там, где нет газа, воды и канализации! Пусть враги-соседи видят, как мы хорошо живём, и завидуют нам. Мы застроили почти всё побережье Ostsee удобными апартаментами с доступной ценой по 1 млн. РМ за квадратный метр, чтобы бюргеры из столицы могли позволить себе глоток бриза и вид морской дали из окна, ведь они так много работают. Все прелести жизни вдали от цивилизации: вода строго по два часа в день, септик, в народе известный как выгребная яма, и экологически чистая энергия костра к вашим услугам. Также есть специальная программа для похудения: цены в кафе и магазинах и кафе так высоки, что вы начинаете меньше есть, чтобы хватило на обратную дорогу. Вы уедете от нас настоящим стройным арийцем. (Собака Коха тявкает.) Шольц-Клинк: То есть, доля туристов растет? Кох: Да, это место для усталых берлинцев, которые urlaubs - так сказать - reif, но идеологически ещё очень незрелы. Ведь они приезжают поесть литовский борщ и польский журек, но не видят в этом противоречия. Ползучая славянофикация. Суп должен быть исключительно арийского происхождения! Не для того наши псы-рыцари мочили древних прусов в их сорти-, чтобы (теряет мысль). Сколько тевтонов боролись за этот трофей и полегли на этой земле, и мы не позволим всяким там балтам и славянам осквернять их светлую память! Вот, пожалуйста, местные повара придумали какую-то сепаратистскую балтийскую кухню. Что, им мало нашей, германской? Явное низкопоклонство перед менее развитыми соседями. Мы в Тильзите даже поставили радиозаглушки, чтобы никакая информационная зараза с того берега Немана на нас не распространялась. Ну и заодно телефоны у границы блокируем, чтобы шпионы секретные сообщения не передали. В свою очередь, на мосту королевы Луизы установлены мощные трансляторы наших душеспасительных маршей. Таким образом, мы несём свет культуры в эту осталую восточную колонию. Геббельс: А как же Orienti lux, свет приходит с Востока, по Шпенглеру? Кох: Насчёт света с Востока. Только факты. Приведу как пример вопиющий случай, в приграничном (со значением) ТЕПЕРЬ польском городишке по сигналу местного православнутого священника демонтировали памятный камень нашим стройотрядам, трудившимся над местным автобаном. Видите ли, там надпись готическим шрифтом и вообще "не по-русски написано". Наши активные рейхограждане отстояли валун и добились его возвращения на место! Рюдигер: Вот как...

Аплодисменты. Оказывается, собака гауляйтера прогуливается по студии, и хлопают ей.

Кох (воодушевляясь и думая, что овации адресованы ему): Когда я только приехал, то сразу увидел, как там в отдалённой провинции совсем русифицировались и сами даже не заметили. Это уже какая-то полу-Россия, полу-Литва, а не Рейх! Пришлось срочно построить в Кёнигсберге на болоте, засыпаном песками, элитную 23-этажку, а при ней филиал столичных театра, картинной галереи и консерватории-- Геббельс: Рождение трагедии из духа музыки, как сказал Ницще. Кох: Ещё мы подумали, и я решил, но большинство жителей всё равно со мной согласны, на королевской горЕ заложить берлинский парк и национальный центр "Великая Германия", чтобы этот сепаратизм прекратить. Ничего, что это гора и все деревья, высаженные там на миллионы рейхсмарок, до этого уже не раз засыхали, так как дренажной системы нет, а вода по закону иноагента Ньютона скатывается вниз. Коллективный Восток должен помнить, что Рейх их в покое не оставит! И не даст свой форпост в обиду! Чтобы все враги видели - Рейх могуч, и выбросить ему на ветер пару миллиардов ничего не стоит. Геббельс: Есть у русского писателя Салтыкова-Щедина рассказ в одно предложение. Вы когда-нибудь брали взятки, Фёдор Степаныч, спросили одного губернатора, он ответил: никогда! Кох: Вы простите, что себе за намёки позволяете? Вы вообще за нас или за них? Геббельс: Я против глупости и, так сказать, адвокат дьявола. Диктатура социалистической идеи в государстве — вот наше будущее. (с) Не только наZи, но и соци. Рюдигер: А вот этот самый польский коридор? Как же связан ваш остров Пруссия с остальным Рейхом? Шольц-Клинк: Говорят, выделенных фюрером субсидий Люфтганзе не хватает? Кох: Ach so ein Quatsch! Можно быстро и просто добраться до Рейха на пароме, как это сделал я! Всего 160 000 РМ в один конец. Доехал на своем автомобиле за час до гавани Пиллау, там переночевал, потом только трое суток в море, постоял всего лишь 12 часов на таможне - и вот я на вашей передаче. А то, что люди устраивают потасовки у касс и дешевых билетов не хватает, так это провокации наших восточных соседей. В общем, когда рейхсмаршал Геринг, третье лицо в государстве, приезжал, люди, такие спокойные, подходили, благодарили, что фюрер так о них заботится. Геббельс: Специально обученные гауляйтером люди? Ко мне обычно подходят с проблемами.

Кох недовольно смотрит на Геббельса, но сдерживается.

Рюдигер: Ну а хоть одна проблема в вашей провинции ещё осталась нерешённой? Кох (мнётся): Бобры к нам из Литвы зачастили, они вот строят плотины, в результате которых урожай гниёт на корню! В том, что хлеб подорожал на 30%, виноваты исключительно бобры недружественных нам государств! Геббельс (снова вклинивается): А вы знаете, что бобр своими резцами может насквозь прокусить кость человека? Кох (обрадованно, не замечая сарказма): Вот и я о том же! Лисы, волки, косули и кабаны - все бегут к нам через границы и просят политического убежища. Они мечтают слиться с Рейхом! Но как разобраться, не сделали ли ТАМ иноагентами этих исконно немецких животных? По международной конвенции мы не имеем права их досматривать и заставлять заполнять декларацию, а также подавать почтовым голубем заявление на въезд, вот они и пользуются, проносят на себе иконы, антиквариат, валюту. Лось вон какой здоровенный, в одних рогах сколько можно запрещённых веществ провезти. Но и мы не дремлем. Например, спроектировали Стену Смерти на Куршской косе, чтобы птичьи иноагенты находили там свою погибель и не перелетали с вражеской части на нашу с наркотиками в клювах. Рядом кайзеровский курорт Кранц, так туда шведские камбалы нагло заплывают, котики-- Геббельс: Морские? Кох: Да, морские. Кранц - это же мировая столица морских котитков. Они на побережье массово выбрасываются. Ясное дело, что это вражеские диверсанты со взрывчаткой на теле. Но есть и незначительная доля морально разложившихся из местного населения: оформляют фиктивные браки со славянами и везут к ним туда бензин, сигареты и шнапс, а обратно дешёвые польские сосиски, шоколад Alpinella. В общем, продались за туалетную бумагу Regina. Ужасно непатриотично!

Зрителям показывают плакаты с надписью "осуждающий гул". Зал осуждающе гудит. Собака Коха вдруг начинает возбуждённо лаять. Неожиданный топот, пахнУло лесом. В студию заходят бобры, косули, лоси, кабаны и даже заползают камбалы и серые балтийские тюлени (принятые Кохом за морских котиков) и жестами лап и ласт показывают: все на выход, время истекло! Оттесняют всё ещё хвастающегося губернатора вон из студии. Отдалённые, затихающие хвастливые реплики гауляйтера, а потом вдруг крик: "Бобр мне лодыжку прокусил!!!" За

толпой животных бежит собака гауляйтера, полаивая на ходу.

Немая сцена-3.

Рюдигер и Шольц-Клинк снова переглядываются и, махнув каждая рукой, тоже уходят из студии. За сценой звон посуды.

Геббельс (вставая с дивана и подходя ближе к камере, смотря прямо в неё): в общем, Кант был прав. Как и все жители провинции Пруссия, он знал, что человек и ланшафт должны слиться воедино, чтобы быть счастливыми. (наклоняется и поднимает кранцевскую камбалу за хвост).**

Аплодисменты. Геббельс кланяется.

Ну а теперь представление окончено, и куклам пора обратно в ящик. _____ *, то лучше жить в провинции у моря. Бродский, Письма к римскому другу. Из кёнигсбергского цикла. ** копчёная камбала - символ Кранца и на гербе Зеленоградска тоже