Две стороны одной войны

А врага понимать надо. Война ведь — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает. «А зори здесь тихие»

Иногда Гарри Поттеру казалось, что его жизнь один сплошной сценарий какого-нибудь магловского фильма. А что? Сирота с ненавидящими его родственниками, с которыми он вынужден жить, оказывается героем совершенно другого мира. А потом у него появляется враги, друзья и куча смертельно опасных приключений, в конце которых он побеждает главного злодея и все дальше живут мирно и счастливо. Кроме самого героя. Не то чтобы Гарри жаловался, но он и правда не знал, куда податься и чем заниматься дальше. За школьные годы напополам с войной, в которой почему-то сражались дети против взрослых, ему как-то забыли объяснить перспективы разных профессий в волшебном мире и вообще видов деятельности, которыми он мог заняться. Все просто просто смотрели на него, потом переводили взгляд на шрам, вспоминали его факультет и констатировали: аврор! И никаких вариантов. А может он детишек хотел бы учить или стать колдомедиком. Так вот, вопрос: а куда идти, чтобы этому научится? А когда Гарри задавал этот вопрос вслух, Рон выпучивал глаза и недоуменно спрашивал: — Гарри, а как же аврорат? Ты же герой. Зачем тебе иди куда-то? В министерстве тебя и так на стажировку примут. Поттер вздыхал и ничего не отвечал. Он знал, что Рон его не понимает, тот то славой «лучшего друга Избранного» наслаждался. Гарри знал, что один из младших Уизли ненавидел быть в тени собственной семьи и всегда искал способ как выделится из общей массы рыжих, но почти всегда гениальных братьев. Но пока отличится Рону помогла только это пресловутая слава второстепенной роли при герое, что никак не прибавило ему очков индивидуальности. Так что после победы рыжий сразу отправился в аврорат, где его приняли с распростертыми объятиями, через раз спрашивая «А Гарри-то, Гарри, скоро к нам?». Тот улыбался, отнекивался, а после шел уговаривать Поттера. Так и жили. Иногда, конечно, были исключения. Как-то Рон наткнулся на младшего Малфоя в Косом, и несмотря на то, что аристократ просто шел мимо по своим делам и, скорее всего, даже не заметил бравого стажера, Уизли на обычных воскресных посиделках капал ядом, как настоящая змея, а Поттер лишь диву давался, как тот сам еще не траванулся. Малфои вообще, по мнению того же Рона, были не больше не меньше чем злокачественной опухолью на лице Британии. Все трое избежали Азкабана, также спокойно расхаживали по Министерству, проводили балы, после того, как отреставрировали мэнор, жертвовали на благотворительность и чуть ли не здоровались за ручку с министром, хотя, Рон утверждал, что «чуть ли» уже неактуально. Он как раз видел Люциуса Малфоя и Кингсли что-то обсуждавших совсем недавно, и это привело его еще в большую ярость. Рон больше часа втолковывал Гарри как это несправедливо и неправильно, что Малфои столько времени портили им кровь, после сражались на противоположной стороне, пытали в их же доме, а с них все как с гуся вода. Гарри тогда пожал плечами и поддакивать другу не спешил. Ему всячески надоела эта вражда и деление на «своих» и «чужих». Избранному хотелось наконец-то пожить для себя, стать просто Гарри, а не Гарри Поттером, но мир упорно не хотел забывать своего героя. Да и при всех различиях мир магов не так уж и сильно отличался от мира маглов. И там и здесь все решали деньги, а репутация дело наживное. Малфои были, есть и остаются одной из, если не самой богатейшей семьей Волшебной Великобритании. Как Поттер смог понять из увлекательного квеста по проникновению в сейф покойной ныне Беллатрикс Лестрейндж, Министерство не имело права вмешиваться в дела банка, а следовательно и Визенгамот не мог отсудить какое-либо имущество у волшебников. Волшебники могли воевать сколь угодно — гоблинам не было дела до их распрей, зато было до их золота. И за него они были готовы перегрызть глотки этим самым магам, которые «портят репутацию банка». Не стоит забывать и о жадности самих людей. Вот и получалось, что Малфои вновь придумали слезоточивую, но вроде как правдивую историю, заплатили кому надо, отсыпали из семейных хранилищ на благотворительность, чтобы восстановить тоже самое Министерство Магии и Хогвартс заодно, и жили себе. Гарри также подозревал, что денежные вознаграждения, которые отправляли семьям погибших, тоже выплачивались из кармана если не Малфоев, то других Пожирателей, которые смогли остаться на свободе. Конечно, другу Поттер так и не озвучил свои предположения, так как тот все равно бы не понял. Рон как настоящий гриффиндорец был зациклен на справедливости, а коррумпированная система Министерства была далека от того идеала, который видел Уизли. А еще ему казалось, что Рон просто-напросто завидовал Драко. Не столько из-за богатства, хотя это и так было понятно, сколько из-за его исключительности. Малфой был единственным ребенком в богатой семье аристократов, причем верхушки данного магического пласта. Его мать была из Блэков, а те в свое время считали себя чуть ли не волшебной королевской семьей, отец — богатый чистокровный аристократ, в свое время советник Министра. Как ни крути, а родители у Драко были точно сильными мира сего и своего единственного, и как мог судить Гарри по Битве за Хогвартс, безмерно любимого сына воспитывали также — смотреть на всех свысока. Поттеру как и многим другим волшебникам при встрече с младшим Малфоем сразу было понятно, что тот безмерно избалован. Драко явно редко слышал слово «нет» даже от казалось бы, строго и холодного отца. Хотя Гарри ли судить, какой из Люциуса Малфоя вышел родитель. Так что какой бы мразью не был бы Малфой, для своих родителей он был единственным и неповторимым, и конечно же безмерно талантливым. О нем говорили, к нему присматривались, набивались в друзья, даже не смотря на метку и репутацию Пожирателя. А Рон мог сколь угодно дружить с героями, но для своей семьи, которая пусть и любила его, он был всего лишь шестым сыном в большой семье Уизли, от которых пусть теперь нос воротили реже, но популярности в обществе им это мало прибавляло. Да, они считались героями, но людям прежде всего нужна выгода, а что взять с Уизли? Вот Поттер, да Грейнджер другое дело — один Избранный, Мальчик-который-выжил, а другая была сама по себе не менее яркая волшебница с багажом знаний, которая при дельном проекте сама впишется помогать. Гермиону Гарри сейчас видел редко — та проходила стажировку в Отделе Тайн, а после поедет на восьмой год в Хогвартс, чтобы как следует закончить школу. Как она находила время на отношения с Роном та еще загадка. Так что да, Рон просто завидовал мальчику, которому, по его мнению, повезло родится единственным ребенком в семье. Сам же Гарри скитался целыми днями если не по Лондону, то по дому на Гриммо 12 рассматривая жилье как следует, убирая все мало-мальски вредоносные артефакты, чтобы Тедди, иногда находившийся в гостях, нечаянно себя не проклял. Конечно, за ним присматривала Андромеда и как бывшей Блэк ей явно известно о темной магии больше, чем Поттеру, но парень тоже хотел сделать что-то полезное. Иногда Гарри занимался тем, что жаловался Гермионе на Пророк и его статьи о нем. Скитер не унималась, видимо решив отправлять в печать все материалы по Поттеру, что энного невыносимо бесило. Даже то, что его имя полоскали в газетах с годовалого возраста выдержки ему не прибавляло. Тогда Гермиона возьми и ляпни: — Так напиши книгу про себя сам. Тогда никто уже не будет верить писанине Скитер, а той не придется выдумывать новые факты, чтобы пропихнуть их в газету. Да и при наличии правдивой автобиографии с фактами тебе будет легче доказать клевету Скитер и потребовать компенсации от Пророка. Грейнджер явно просто пошутила, но, увы, Гарри Поттер шутки понимал плохо, особенно если они были напичканы тонким сарказмом. Так что идеей он загорелся всерьез, а Рон еще неделю после этого грозно смотрел на свою девушку, которая парой предложений окончательно отвадила его друга от карьеры аврора.