Две стороны одной войны

Июнь. Погода еще не успела разойтись и в Лондоне было прохладно, а утром можно было увидеть как туман закрывает добрую половину города. В одном непримечательном кафе, которое было открыто несмотря на раннее время, был всего один посетитель. Молодой человек читал газету, попивая черный чай с тремя кусочками сахара, иногда переводя взгляд на улицу, будто высматривая кого-то. Драко обхватил руками кружку с чаем поплотнее, чтобы впитать тепло от напитка, отложив газету. От взглядов молоденьких официанток хотелось поскорее скрыться, но он упрямо сидел и ждал довольно необычного волшебника. Малфой вообще никогда бы не подумал, что тот захочет с ним встретиться, после всего что с ними приключалось. Он даже сначала соглашаться не хотел и ответил бы отказом, если его мать не уговорила все же сходить и послушать, что от их семьи снова хочет национальный герой. Отец же хмуро понаблюдав за сценой уговоров, просто посоветовал встретиться где-то в магловском Лондоне. Если бы Гарри согласился на такие условия, значит это не какая-нибудь ловушка, чтобы все же засадить их семью в Азкабан. Отец после войны явно заразился параноидальностью Аластора Грюма, которого так хорошо копировал на его четвертом курсе Барти-младший. Постоянная бдительность достала даже мать, а у той было воистину железное терпение. Ему же она сказала просто дать отцу время, пока тот перебесится и успокоится, и посоветовала хотя бы прочитать учебники за седьмой курс Дурмстранга, в который он поедет доучиваться. Драко не сильно то и хотел ехать дементор знает куда, он бы и Хогвартс потерпел, но в этот раз им с мамой пришлось отступить, чтобы отец побыстрее пришел в себя. Все было настолько плохо, что Драко вполне мог остаться на домашнем обучении, но Нарцисса не могла позволить себе приглашать в полуразрушенный оскверненный особняк учителей, потому как даже в тяжелые для страны времена нужно сохранять репутацию. Да и сам Драко пока не забыл, как в их доме погибла учительница магловедения, просто потому, что вела этот предмет. После сотни и одного довода жены Люциус все же согласился, что Дурмстранг находится под надежной защитой и вскоре Драко получил на руки учебники, которые ему необходимо было прочитать, а лучше и зазубрить, потому как некоторые предметы, например, ЗОТИ в Хогвартсе преподавалось отвратно. Можно сказать, что встреча с Поттером дала повод выйти на улицу без предостережений отца об опасности и спрятанного тайного портключа. Не то чтобы Драко разлюбил своего отца и теперь тихо его ненавидел, нет, эту стадию он уже прошел, пока пытался убить Дамболдора, сейчас ему просто хотелось, чтобы папа побыстрее пришел в себя и все было как раньше. Даже несмотря на то, что по большей части по его вине они оказались там, где оказались, младший Малфой не мог судить отца. Кто же знал, что Барти Крауч-младший жив, как и то, что Питер Петтигрю предаст собственных друзей, а после поспособствует возрождению своего хозяина. Его отец не мог этого знать, а после попытаться отойти от дел Пожирателей было бы глупо — Драко помнил с какой радостью некогда друзья и напарники тащили к своему господину Каркарова, который при Первой Магической позорно бежал из страны, как только стало известно о смерти Лорда, сдав при этом всех, кого знал. И его отец тоже был в этом списке. Каркаров умирал долго и болезненно, в назидание всем, кто еще захотел бы предать Темного Лорда, своего господина. Но его семья все равно смогла обвести вокруг пальца Воландеморта, чем вырвала себе место на свободе. Драко всегда гордился и безмерно любил свою мать, но после того, как эта с виду хрупкая леди, стоя перед Пожирателями, соврала в лицо Темному Лорду, он наконец-то понял, почему отец всегда смотрел на нее с неким восхищением. От мысли о том, что его мама пошла на такой риск лишь потому, что хотела найти его и узнать все ли с ним в порядке, к горлу подкатывал ком, а сердце фантомно кололо. Блеф мог не сработать, она могла запросто умереть, и она пошла на это только потому, что ее оболтус-сын никак не мог дать понять матери, что с ним все хорошо. Блэки и правда были сумасшедшими. Все, без исключений. Дверь кафе открылась и резкий звук колокольчика раздался в помещении. Гарри Поттер собственной небезызвестной персоной оглядывал глазами пустующие столики. Когда он все же заметил его, то в его глазах промелькнуло облегчение. Быстро подойдя к столику у окна, он сел напротив, впиваясь в Драко глазами, положив голову на руки. Официантка быстро подошла к новому посетителю. Поттер заказал кофе и та быстро умчалась передать заказ мужчине за стойкой. — Почему чай? — вдруг спросил Избранный, поглядывая на чашку в по-аристократически белых руках. — Что? — немного ошеломленно переспросил Драко, который явно не ожидал, что его спросят о его выборе напитка. — А. Я не знаю, как здесь готовят кофе, а чай довольно сложно испортить, не находишь? — Ты сам назначил встречу в магловском кафе, — как-то недоуменно ответил Гарри. — Ты же не думаешь, что я заядлый любитель походить среди маглов? — фыркнул Драко. — Лишь небольшая мера предосторожности. Мы никогда не были друзьями, даже наоборот, мы ненавидели друг друга. И вдруг ты пишешь мне письмо, где просишь встретиться, и что я по-твоему, должен был думать? Поттер удивленно хлопал глазами, будто совершенно не подумал об этом, а еще лучше, будто вовсе забыл все семь лет ненависти и издевательств. — Ну, извини, — почесал затылок герой, убирая голову с рук, наконец выпрямляя спину, — я не подумал, что ты так остро отреагируешь на обычное письмо. — Сразу видно, Потти, тебе проклятых писем никогда не слали, — съехидничал Драко, показательно замолкая, когда к ним подошла официантка с кофе для Гарри. — Так что ты от меня хотел? — через несколько минут снова заговорил Малфой. Поттер долго глядел на него, будто обдумывая сказать или нет, а потом быстро протараторил: — Малфой, стань моим соавтором. — Чего?! Лицо блондина потеряло всякую холодную отстраненность, сменившись на шокированное выражение. — Соавтором, — терпеливо разъяснил Гарри, будто маленькому ребенку, — это человек, который… — Я знаю, кто такой соавтор! — не хуже змеи прошипел Малфой. — Что это за шутки у тебя такие Потти? Ты выманил меня из дома, чтобы сидеть и пороть чушь? Найди себе другого на роль клоуна. — Драко уже было хотел встать, но Гарри схватил его за рукав пальто. — Стой! Я серьезно. Слизеринец недоверчиво посмотрел на Поттера, потом на выход и снова на Гарри, но все же сел обратно. Малфой поднял бровь и сложил руки на груди, мол излагай, плебей. — Понимаешь, — начал Гарри, — война вроде как бы кончилась и теперь наконец-то можно просто жить. Но люди все еще видят во мне только им понятный идеал героя, Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, а я не могу больше так. Вроде мавр сделал свое дело — мавр может уходить, но нет, волшебный мир все еще ждет он меня что-то. По их мнению я должен пойти работать аврором, должен дальше спасать мир, сажать темных волшебников, половину которых они сами же и помиловали, стоять на страже закона, который мне никто так и не удосужился объяснить. И все эти статьи в Пророке, выдуманные факты обо мне и люди все еще верят этой стерве! Я хочу просто выйти на улицу и пройти по Косому, без того, чтобы пожимать каждому встречному руку и мило улыбаться, хотя я этого волшебника в первый раз вижу. И каждый считает своим долгом сказать какой я храбрый, прямо как мои мертвые родители! — Что, Потти, бремя славы давит? — как-то фальшиво-сочувственно проговорил Малфой, не обращая внимания на всяких «мавров» в речи Поттера. — О, я бы с радостью отдал всю эту мороку тебе, Малфой, — прорычал Гарри, — мне не жалко. Я был бы вполне счастлив без всего этого и с живыми родителями. — Поттер, если ты и правда думаешь, что я не знаю, как это утомляет, то ты ошибаешься, — Драко глотнул чай и продолжил. — Меня с пяти лет брали на всякие рауты и балы в Министерстве, где только и слышал: «Ах, это наследник Малфой», «Какой милый у вас мальчик» и тому подобное. Ходи, улыбайся, здоровайся, говори то, что они хотят от тебя услышать. Это жизнь публичного и известного человека, многие так живут. А тебе не нравится. — А кому приятно, каждый день получать Пророк со своим лицом на главной странице? — теперь уже шипел Поттер. Губы Малфоя исказились в издевательской усмешке. — Без комментариев, шрамоголовый. Давай к сути, твоя слезливая история меня не впечатлила. — Я решил, что если я издам свою историю от своего лица, то могу наконец дать понять, что я не хочу той славы, которая на меня свалилась. Естественно книга Гарри Поттера о Гарри Поттере поднимет хорошую шумиху, но по крайней мере люди перестанут вестись на каждый факт из Пророка, который Скитер выдумывает просто потому что может. — А я тут каким боком? Решил предупредить меня, что клочок репутации моей семьи после публикации твоей рукописи полетит к Мерлину в гроб? — Нет, я решил предложить тебе соавторство, — вздохнул Гарри, понимая, что вся идея звучит крайне глупо, — я не хочу своей книгой разжигать еще большую вражду между Слизерином и остальными факультетами, напоминать волшебникам о Пожирателях на свободе. Я воевал только по одну сторону баррикад и не могу описать ничего кроме ненависти к другой стороне. Поэтому я подумал, что если кто-то сможет описать, что происходило по другую сторону, не получится так, что я снова окажусь между двумя лагерями. — А с чего ты решил, что я напишу правду? — прищурился Малфой. — Мне невыгодно раскрывать секреты своей семьи, пусть и работа с героем даст нам хороший старт к возвращению былого величия. — Мне не нужна чистая правда, Малфой, я понимаю, что это невозможно. Никто никогда не сможет написать полностью достоверную историю всего, что случилось за семь лет, но я и ты можем написать более близкую к правде книгу. Для тебя это замечательный шанс еще больше обелить свою семью, выставить себя жертвой или кем ты там хочешь быть, а я просто наконец выговорюсь хотя бы бумаге. Драко минуту молчал и ничего не отвечал, вертя пустую от чая кружку в руках. — Я понимаю… Хотя люди всегда будут о тебе говорить, ты почти как идол, книгой ты ничего не изменишь, разве что заработаешь и наслушаешься критиков, которые будут кричать, что там все до жути романтизировано и не правда. Но если ты решил, не мне тебя отговаривать, сам поймешь, что я прав. Малфои никогда не упускали шанс вознести себя выше, так что я не собираюсь отказывать, ты прав, мне это очень выгодно. Но ты же понимаешь, что книга — это долго? За один день все сядешь и не напишешь? — Конечно, — на манер китайского болванчика закивал Гарри, — я никуда не спешу. Меня вроде как обеспечили если не на всю жизнь, то на половину точно. — Отлично, — ухмыльнулся Малфой. — Тогда сделаем так. Каждый месяц будем совой отправлять копии написанного друг другу, неважного сколько будет написано, главное, чтобы дело шло, не люблю откладывать в долгий ящик. Но должен предупредить, что я еду доучиваться в Дурмстранг, так что быстрого ответа не жди. — А сова тебя там найдет? — Сова — да. Люди — нет. — А почему не Хогвартс? — Не от меня зависит, Поттер. Если родители сказали, что безопаснее там, то мне ли спорить? — огрызнулся Драко. — Они больше меня понимают в политике и безопасности. — Да я чего, — пожал плечами Поттер и протянул руку, как тогда Драко на первом курсе, — партнер? — Партнер, — хищнически улыбнулся Малфой и пожал руку. Гарри почему-то показалось, что Малфой позволил себя уговорить на эту авантюру. Будто он изначально знал, что Гарри придет к нему, он Поттер быстро откинул эти мысли. Откуда ему знать?

***

Когда Драко пришел домой, он нашел родителей в малой гостиной. Мама читала вслух на французском какие-то стихи, а отец положил ей голову на плечо и прикрыл глаза. До войны Люциус постоянно работал и время просто на отдых семьей оставалось ничтожно мало. Но сейчас свободного времени было хоть отбавляй и родители вспоминали молодость, когда они могли позволить себе просто сидеть на диване и читать классику, пить вино и не думать о внешнем жестоком мире за оградой мэнора. Услышав скрип двери и шаги, Нарцисса остановилась и улыбнулась сыну. — Как прошла встреча, дорогой? — Мам, отец, вы не поверите, что этот чудик мне предложил.