Его отец – гомофоб

Звук хлюпания наполнил школьный туалет. Хёнджин сидит на закрытой крышке туалета и держит в руке светлую макушку. Феликс же сидит на коленях перед ним, жадно заглатывая каждый сантиметр хванова члена. Но что-то всё это было слишком громко. Чавканье и хриплые стоны Ли сильно заполнили небольшое помещение. — Будь тише, вдруг кто-то зайдёт, — сказал Хёнджин, сам еле сдерживая свои стоны. Феликс ничего не ответил, просто постарался больше не мычать прямо в член. Кто бы мог подумать, что прилежный ученик настолько искусен в делах отсосных? А вот Хван оценил это прямо на себе, и да, этот маленький мальчик, похожий на ангела, совсем не по-божески берёт в рот. Ли заглатывал почти по самое основание, а если нет, то всегда помогал себе рукой. Он вылизывал припухшую головку юрким язычком, толкая его прямо в уретру. Хёнджину оставалось только закусывать свою руку, чтобы утробно не простонать или, не дай бог, позорно не кончить. Чудеса, которые творит его малыш, просто невыносимые. Пара движений руки и тёплого рта делают своё дело, и Хёнджин изливается прямо в глотку своего парня. Феликс проглатывает всё до капельки и даже то, что осталось на щеках и лице, тоже собирает пальцем и подносит ко рту. Хван, наблюдая за этим, хочет кончить второй раз, ей богу. Ли встаёт с колен, забирает свой рюкзак и выходит из кабинки, так ничего и не сказав. Но главное, что он прикрыл напоследок дверь, чему Хван безусловно рад. А если бы кто-нибудь сейчас в туалет зашёл, а Хван сидит тут со спущенными штанами блять? Феликс накидывает портфель на одно плечо и подходит к раковине. Смотрит на своё отражение и включает холодную воду, умывая лицо. После подмазывает сухие губки бальзамом и спешит выйти из туалета. Спешит, к слову, на урок. Спешит на урок со стояком, который аккуратно спрятан под худи. И не стыдно ходить этому мазохисту, в таком виде, на занятия по химии? Хенджин в это время лениво застёгивал ширинку на форменных брюках. Его клонит в сон после четвёртого урока, а ему ещё столько же придётся отсидеть, но благо его парень устроил небольшую разрядку, поэтому всё в порядке. Хёнджин и Феликс встречаются довольно давно, но почти никто об этом не знает кроме парочки общих друзей. Они умело скрываются, вот как прям сегодня в туалете. Родители Феликса тоже не знают в отличие от хенджиновых предков. Те уже смирились, что их сын — гей. Ну а Феликс — мальчик неплохой, из хорошей семьи, умный и воспитанный. Поэтому ничего не имеют против отношений с ним. Причина, по которой Ли не может рассказать своим родителям о любви к Хёнджину, заключается в том, что его отец — жуткий гомофоб, а самого Хвана на дух не переносит. А всё почему? Потому, что папа Феликса работает в школе учителем биологии, а Хенджин — вечный двоечник и нарушитель прилежного поведения. Для отца Ли он что-то типа хулигана. Отношения у них натянутые, Хван не очень-то любит ходить на его уроки, потому что при любом свободном случае тот пытается его всячески завалить. Вопросами, заданиями или непонятно откуда взявшейся контрольной работой, которую, по его словам, другие писали на прошлом уроке, когда Хван прогуливал. Ну и он пишет и выполняет задания на свою твёрдую тройку, что ж поделать. Вот мама — полная противоположность отца семейства, добрая и учтивая домохозяйка. Очень нежная и умная, такая же, как сын. Как хорошо, что Феликс пошёл в неё характером. Ах, какая жалость, пока Феликс идёт на химию, Хёнджин не очень-то собирается на биологию, но придётся идти. Он прогулял уже уроков пять подряд, если не больше. Собравшись до конца, он поплёлся к кабинету, по пути встречая своего друга Минхо. Тот тоже уже опаздывал на приличное время. Зайдя в класс, они сели, как всегда, за последнюю парту. Учитель Ли окинул их презрительным взглядом. Все ученики, честно говоря, страдали хуйнёй, только отличники из учебника что-то усердно выписывали в тетрадь. Мистер Ли как-то ехидно улыбнулся и сказал Хенджину: — Хван, я очень рад, что ты посетил мой урок, — листая какие-то книжки на столе. Хёнджин лишь фыркнул на его слова, ничего не ответив. — Ты же понимаешь, что тебе нужна оценка для аттестации? — Хван кивнул, уже понимая к чему тот ведёт. — Не против, если я задам тебе парочку вопросов? — Хёнджин вновь кивнул. Он уже знает, какие вопросы тот будет спрашивать — то есть самые сложные. — Какие существуют типы размножения организмов? — задал первый вопрос учитель Ли. — Бесполое и половое, — незаинтересованно ответил Хван. — Верно, следующий вопрос: установи правильную последовательность событий и структур во время эмбриогенеза человека, — вот и пошли интересные вопросы. — Зигота → гаструляция → органогенез, — сказал Хенджин. — Ну что ж, Хван, не учил, сразу бы и сказал, ты много пропустил, поэтому я поставлю тебе соответствующую оценку. — Но что я пропустил? — взбунтовался парень. — Бластоциста, Хван, ты пропустил её, — он немного не это имел в виду, а учитель Ли сделал грустное лицо. — Я поставлю тебе три за такой ответ, я считаю, это элементарный вопрос. И так буквально каждый урок, мистер Ли имел какую-то манию издеваться над Хваном. Ни одного другого ученика он не заваливал так же, как его. Минхо лишь молча наблюдал за этим, сожалеюще смотря на своего товарища. Ну а Хенджину не впервой находится в такой ситуации, он привык. Хван просто на оставшееся время на уроке начал залипать в телефоне, пока его не окликнули. — Хван, зайдёшь ко мне после уроков, — утвердительно сказал учитель Ли. — Хорошо, — что вообще надо этому старику? Дальнейший день проходил легко — остальные уроки были не очень тяжёлые поэтому Хенджин их с гордостью отсидел. После седьмого урока они встретились с Феликсом снова в туалете, Хван немного позажимал своего парня, рассказал, что его отец позвал на разговор после уроков. Они подумали, насчёт учёбы или, скорее всего, поведения, или прогулов, да из-за чего угодно блять. Нужно было просто подождать. Феликс ушёл после седьмого урока домой, они учатся в параллельных классах, поэтому расписание разнится. Хенджин остался досиживать физкультуру, на которой обычно ничего не делал — втыкал в телефон или болтал с Минхо. Час икс настал, урок физкультуры прошёл, значит, не стоит задерживаться и отправиться в кабинет к мистеру Ли. Потому что сегодня вечером он будет засыпать с его сыном. Пройдя вдоль по тёмному коридору, как и было положено, Хёнджин вновь пришёл после уроков в кабинет биологии, видя там такую картину: учитель Ли в своих очках сидит и спокойно проверяет тетради, явно утомившись за весь день. Но вообще-то Хвану плевать на это. Пройдя к учительскому столу, он сел за ближайшую парту. Мистер Ли так и не поднял глаза. — Зачем Вы меня позвали? — имея наглость, спросил Хёнджин. Учитель обратил на него внимание, поднял глаза, а потом вновь уткнулся в тетради. — Меня интересует один вопрос, — Хван недоумённо посмотрел, мол «говорите уже», — мне одна птичка нашептала, что ты, господин Хван, нетрадиционной ориентации, — продолжал также смотреть в тетради. Вот откуда ноги растут, конечно же. Хёнджин уже подумал о самом плохом. — Ну, в общем, да. Я и не скрываю этого, — самодовольно улыбнулся Хван. — То есть вот так, ты считаешь это нормой, да? И тебе никогда не хотелось подружиться с какой-нибудь девочкой, например, из класса? — Нет, не хотелось, Вы только для этого позвали меня сюда? — Именно для этого. Из тебя нужно выбивать всю эту дурь. Видно, что родители тебя не били и не ругали в детстве за такие мысли, а стоило бы, — не унимался учитель. — Я Вам больше скажу, мои родители не против моих отношений с парнем, — как же Хёнджину хочется рассказать учителю о том, что и его сын является геем, прямо аж руки чешутся. — Абсурд какой-то, посмотри на моего сына и на других детей — почти у каждого есть своя пара и эта пара далеко не парень. «Какой же Вы тупой олень, мистер Ли», — твердит у себя в голове Хван. — А если бы Ваш сын сказал, что он гей? — поинтересовался Хёнджин. — Глупость, мой сын не из этих голубых, — фыркнул учитель, он многое не знает о своём сыне. — И всё же? — Это тебя не касается, — раздражённо выдал он. — И мне тоже кажется, что Вас не должны волновать мои приоритеты в любви, — твёрдо сказал Хван. Учитель хотел было что-то разъярённо ответить, но Хёнджин просто встал из-за стола и вышел из класса, при этом громко хлопая дверью. Так и закончился их разговор. Хван до сих пор не понимает, как у этого придурка родился такой замечательный сын. Настроение учитель подпортил, конечно, ужасно. Как таких людей вообще земля носит? Вроде бы взрослый человек, должен соблюдать правила этикета и быть тактичным. А он не лучше гомофобных подростков. Хорошо, что этот старик, по словам Феликса, не пойдёт домой. Он сегодня будет в баре со своими друзьями, наверное, такими же тупыми взрослыми. Мама Феликса, в общем-то, не против того, что к Ли придёт друг и они будут заниматься уроками или чем-то поинтереснее, но она этого не узнает. Комната Феликса закрывается изнутри, а снаружи, только если вышибешь, её откроешь. Хёнджин шёл не спеша домой после разговора с учителем. Ему нужно было заскочить домой переодеться и взять уроки на завтра. Сейчас была уже весна. Ещё пару учебных дней, и весенние каникулы, которые Хван проведёт со своим любимым парнем. И ещё через пару недель можно будет снять шапки и сменить гардероб на что-то более лёгкое и весеннее. Середина марта уже радовала своей погодой: почти каждый день светило солнышко, пели птички, а на деревьях появились почки будущих листочков. Эти мысли и то, что он скоро будет с Феликсом, немного поднимали настроение. Он уже зашёл домой, там его встретила мама. Хёнджин решил не говорить о разговоре с учителем Ли, так родителям будет спокойнее. Хван переоделся в своей комнате в более удобные вещи: оверсайз футболка, такая же толстовка и свободные треники. Надел белые, самые чистые носки. Потом собрал рюкзак на следующий учебный день и вышел из комнаты. Мама пыталась заставить сына покушать дома, но Хёнджин сказал, что он поест у Феликса. Хвану сейчас точно не до еды, главное оказаться поскорее со своим Феликсом. На улице было ещё светло, но до вечера оставалось не так много времени. Хёнджин пошёл к остановке, потому что до Феликса долго добираться пешком, но если надо было бы, то он бы пошёл и так. Спустя минут пять-семь от силы пришёл автобус. Парень заплатил за проезд в электронной кассе и сел на задние ряды сидений. Народу было немного, только лишь подростки да пару бабушек, которые, видимо, по приколу катаются с сумками от конечной до конечной. Доехал Хван так же быстро, как и приехал автобус. Хорошо, что Феликс жил совсем не далеко от автобусной станции. Улыбка сама невольно натянулась, когда Хёнджин увидел многоэтажку парня. Он тихонько постучал в квартиру, дверь в которую открыла миссис Ли. Она радушно улыбнулась и сказала, что Феликс уже начал делать уроки — ещё бы он не начал. Также она любезно спросила его, как у него дела и не хочет ли он чего-нибудь перекусить или попить. Чудо, а не женщина. Хван думает, что она бы приняла их отношения с Феликсом. Хотя, наверное, женщина давно уже догадывается, но специально не афиширует, чтобы отец ничего не узнал. Мама проводила его до комнаты и прикрыла за собой дверь с каким-то странным блеском в глазах. Наверное, она точно что-то знает. Хвана встретила спина Феликса в футболке и коротенькие шорты. Ли услышал, как дверь прихлопнули, и встал из-за стола. Подошёл к Хёнджину, при этом опуская шорты пониже, и нежно поцеловал в губы, прижимая собой к двери. Хёнджин не ожидал такого напора и смял инстинктивно крепкую талию. Поцелуй был глубоким и сразу с языком, Феликс целовал жадно и с напором. Через пару мгновений он отпрянул и лизнул нижнюю губу Хвана. — Я соскучился, — выдохнул в чужие губы Хван. — Я тоже, сильнее чем ты думаешь, — сказал Феликс, чмокая напоследок в щёку Хёнджина. Он было начал отстраняться, но Хван снова пригвоздил его к себе, беря в ладони упругие половинки в таких манящих, обтягивающих шортиках. Хёнджин смотрит прямо в шоколадные глаза, прося парня что-то сделать или сказать. Феликс нежно положил маленькие ручки на грудь Хёнджина, невольно намекая на то, чтобы тот остановился, — Хван, прекрати, мы должны сделать уроки. Хёнджин жалобно простонал и отпустил Феликса из железной хватки, откидывая голову на дверь, после чего скатился вниз и сел прямо на пол. — Ну не драматизируй, сделаешь сейчас уроки, в особенности математику и посмотрим какой-нибудь фильм, — сказал Феликс, садясь обратно за стол, включая ноутбук исключительно для уроков. — Кстати о школе, извини меня, конечно, но твой отец ужасен. — Я знаю. О чём вы говорили сегодня? — заинтересованно сказал Феликс, но глаза были прикованы к ноутбуку. — Ему кто-то сказал о том, что я гей, и он начал отчитывать меня за это, — буднично произнёс Хван, снимая рюкзак со спины, а то сидеть с ним было не удобно. — Не сердись на него, он не исправим, но я обязательно ему когда-нибудь скажу о наших отношениях, не переживай. — Вот этого точно делать не надо. Давай мы просто окончим школу и уедем куда-нибудь, лишь бы мои глаза его не видели, — медленно вставал с пола Хёнджин. — Мы с тобой говорили на эту тему. Я тебя подтягиваю по учёбе, и ты поступаешь в университет, то же самое и со мной, — сказал Феликс, открывая на этот раз уже книгу и начиная что-то оттуда выписывать. Хёнджин согласно кивнул и окончательно встал на своих двоих. У Феликса был любезно поставлен второй стул специально для Хвана. Поэтому, не теряя ни минуты, он сел рядом со своим парнем; расчехлил свой рюкзак и начал делать уроки. Первым делом он взял химию, по ней не очень много задали, грех её не сделать первой. Но, честно говоря, он больше наблюдал за профилем своего парня. За милыми веснушками, которые сейчас не скрыты макияжем, красивым вздёрнутым носом и пухлыми губами, которые Ли периодически облизывал. Как же хочется прикоснуться к этому лицу, но Феликс точно не даст того, чего хочет Хван, раньше времени. Далее взгляд опустился чуть ниже, на размерено вздымающуюся грудную клетку, скрытую за безразмерной футболкой. Через неё были видны ключицы и тонкая, лебединая шея, где остались бледные засосы. Надо поставить новые уже. Глаза опустились ещё ниже, на упругие бёдра в шортах. Хёнджин не Хёнджин, если не положит на них свою руку. Сначала она мирно покоилась в районе коленки, но Хвану было мало. Он стал поднимать ладонь всё выше, делая это максимально нежно. А потом Хёнджин проскользнул ею к внутренней части бедра. Феликс, до этого ни на что не реагирующий, опустил взгляд вниз. И, боже, это так чертовски сексуально выглядело. Рука Хвана, массирующая бедро Ли, и сами ножки Феликса, которые он пытался свести как можно сильнее. — Ну переста-ань, я ещё не закончил, — судорожно, на выдохе сказал Феликс, когда ладонь переместилась на его пах. — Давай ты закончишь у меня на коленях, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — слёзно умолял Хёнджин, сжимая в руках чужое достоинство. А Феликс не смог бы отказаться в любом случае, поэтому встал со своего кресла. Хван снял с себя худи и пересел на уже нагретое место рядом с собой, зазывая к себе своего парня. Тот умостился далеко уже не на коленях, а прямо на бёдрах Хёнджина — стесняться уже нечего. Хван зря завёл своего парня, очень зря. Феликс немного поёрзал и проехался своей задницей по члену Хёнджина. А главное, что он как ни в чём не бывало стал клацать по клавиатуре ноутбука, совсем не обращая внимания на парня под собой. Хван обвил руками живот Ли, а лицо положил в пространство между шеей и плечом, туда, где кожа была оголена. Он бесцеремонно стал покрывать эти участки поцелуями, а потом и вообще втягивать в свой рот, делая засос. А этому демонёнку хоть бы что — сидит и строчит что-то в экране. Но так только казалось. Феликс, в свою очередь, изнывал глубоко внутри себя, пытаясь побороть желание громко простонать. Все эти ласки, конечно, не оставили его равнодушным, но так хотелось подразнить Хёнджина. — Хван, — угрожающе сказал Ли, — я всё чувствую же, не делай так ну. — А если я хочу делать так? — улыбнулся в шею Феликса Хван. В этой улыбке не было ничего хорошего, зато на коленях сидело кое-что очень ценное. — Я не смогу так доделать задание, — Феликс обернулся. — Не доделывай, — следом Хёнджин хватает Ли за подбородок и жадно целует, отчего тот невольно потирается о член Хвана. Это стало точкой невозврата. Хёнджин грубо толкает язык в чужой рот, углубляя до этого целомудренный поцелуй. А потом вот прямо так, не разрывая поцелуй, Хван взял Ли под бёдра и кинул на кровать. Кровать Ли была двуспальная, немного жёсткая — он не любит спать на мягком в отличие от Хвана. На контрасте с холодными простынями тело Хёнджина ощущалось горячим. Его руки были везде: прикосновения обжигали и словно оставляли после себя следы. Он целовал Феликса влажно, жадно, дышал часто и не давал ни шанса на спасение. — Я знал, что так и будет, — сказал Феликс, ощущая чужой язык возле соска. Хёнджин на это лишь хмыкнул. Он задрал футболку Феликса и влажной дорожкой прошёлся ниже, описывая языком впалый животик, а потом и пупок. Вылизывал так, будто Феликс — самая сладкая конфета в мире. Их члены давно стояли, оставалось только узнать, кто проиграет первым. — Феликс, разденься, — приказным тоном сказал Хван. Снимать, собственно, было нечего — под шортами было нихуя, Феликс специально не надел сегодня боксеры. Кажется, он и вправду знал, как закончится сегодняшний вечер. Быстро расправившись с одеждой, Ли оказался полностью нагим. Хёнджин, в свою очередь, сидел одетым от головы до пят. Сидел и наблюдал, смущая парня ещё больше. И, кажется, настолько засмотрелся, что пропустил мимо ушей копошение у двери. В комнату залетел отец Феликса — учитель Ли. — Выметайся, ублюдок! — крикнул он, замечая картину перед собой; по тону было понятно, что тот пьян. Хван да и Феликс не на шутку испугались. Феликс инстинктивно натянул по уши одеяло, скрывая своё голое тело. Ситуация вышла максимально плачевная — их план по поводу будущего разбился за пару секунд. За спиной отца стояла заплаканная мама, она постоянно рвалась зайти в комнату, но отец не позволял. — Какая же ты мразь, хочешь сделать голубым моего сына, подонок? — подошёл ближе, пытаясь замахнуться. Хёнджин уже ожидал удара, но в последнюю секунду его руку перехватила мама. — Боже, ты пьян! Успокойся, ради нас с Феликсом успокойся, — из глаз матери потекли горькие слёзы. Хван в это время среагировал, надел свою толстовку и выбежал из комнаты, а потом и из самой квартиры, забирая с собой свою обувь. Мистер Ли побежал туда же, но увидел только захлопнувшуюся дверь. Он лишь пнул ногой близстоящую тумбочку из-за гнева. Руки тряслись. Когда отец выбегал, а за ним и мама, то Ли быстро натянул на себя одежду. Феликс трусливо закрылся у себя в комнате, заранее зная, что если отец захочет зайти, то простой замок его не остановит, потому что у него откуда-то взялся ключ. Но никто не приходил, а родители только негромко переговаривались на кухне. До Феликса долетали обрывки слов, но разобрать, о чём говорят его предки, было невозможно. Почему всё так сложилось? Почему отец пришёл так рано? Откуда взялся ключ? На все эти вопросы Феликс не нашёл ответа. Ему было адски стыдно. Стыдно не за то, что он почти перепихнулся с парнем, а что его застали в такой интимный момент. Настроение упало до нуля, ещё и недоделанные уроки давали о себе знать. Хотелось просто завалиться в кровать и забыть этот вечер, а точнее эти пару минут, как страшный сон. Напряжение и тревога не отпускали его и через час после случившегося. Наверное, теперь отец запрёт его в комнате и кроме школы Феликс больше никуда не выйдет. Хотя почему «наверное»? Так сто процентов и будет. Его отец очень строг на этот счёт.

…

Хван не чувствовал стыда, только всепоглощающую злобу. Он в прямом и переносном смысле готов убить этого человека. Хёнджину хотелось защитить сейчас Феликса, но если он придёт обратно, то всё станет только хуже. Ещё хотелось сломать ближайшую урну, руки так и чесались. Он теперь не знает, как всё будет в дальнейшем. Что там с Феликсом? Не ругал ли его отец? Наверное, надо написать? Учиться осталось всего два дня, потом будут весенние каникулы, которые они с Ли уже распланировали, но все разрушилось, как карточный домик. Придя домой, он отправил ему пару сообщений, но в течение вечера тот ему не ответил. Хван испугался и сильно заволновался. Первым делом после сна Хёнджин заглянул в телефон, но опять все сообщения непрочитаны. Он на всякий случай позвонил, но трубку ожидаемо не взяли. Хван надеялся хотя бы в школе увидеть Феликса. Родителям о случившемся он не рассказал, наверное, тоже к лучшему. Встав с постели, день сразу пошёл как-то не так. Сначала Хёнджин ударился мизинцем ноги о тумбочку, а дальше стоял и орал на неё — картина, конечно, весёлая. Потом яичницу случайно пережарил, и она сгорела к чертям собачьим. Полчаса искал своё худи, но не нашёл, и пришлось надевать другую. Дальше — больше. Из-за поисков он опоздал на автобус до школы, поэтому пришлось буквально бежать до неё. По дороге одна из проезжающих машин обрызгала его светлые брюки. День начался просто ужасно, наверное, пошла чёрная полоса в его жизни. Зайдя за три минуты до начала урока в школу, он поспешил на занятие, решив, что зайдёт в параллельный класс после первого. Так и случилось. Он на негнущихся ногах побежал в сторону другого класса, но Феликса там не было. Он спросил его одноклассников, куда пропал Ли. Все как один отвечали, что Феликс уехал куда-то по семейным обстоятельствам и что никто дозвониться до него не может. Также Хёнджину сказали, что и учителя Ли нет сегодня на работе, видимо, уехали всей семьёй. Лучший друг Ли — Чонин — тоже беспокоился и написывал ему, но все сообщения также остались непрочитанными. Ну всё, пиздец, приехали. Феликс буквально за вечер пропал из его жизни. Хван не знал, что делать, он чувствовал себя разбитым, теперь ничего больше не хотелось делать. Чувство пустоты разливалось по организм — ужасное ощущение. Феликс не отвечал весь день, да и следующий. Как раз последний учебный день перед каникулами. Об этой истории Хван рассказал Минхо. Друг как мог подбадривал его, но ничего не помогало. Однажды вечером Хёнджин понял, как на самом деле любит Феликса, его очень не хватает. Он даже слезу пустил, заливая ею всю подушку. Хван пытался забыться, но не мог, все мысли были забиты конкретным человеком. Он чувствовал на себе вину о случившемся. Минхо стал чаще приходить в гости, видя, что другу тяжело. Они играли в настолки и приставку, и старший хоть на немного поднимал настроение. Минхо твердил, что Феликс обязательно скоро вернётся, он не может просто так бросить Хёнджина. Неделя напоминала девять кругов ада, но, слава богу, подходила к концу. Хван внушил себе, что Феликс обязательно появится в первый учебный день. Хёнджин выглядел, как живой труп: вечно обкусанные губы, впалые щёчки, некогда бывшие мягенькими, и бледный вид. Все думали, что у него какая-то лихорадка, никто кроме Минхо и Чонина не знал, что его убивает чувство вины. А ещё больше чувство привязанности к некому блондину.

…

Каково же было удивление, когда в первый учебный день после каникул Хёнджин заметил белокурую макушку на входе в школу, а рядом с ним взрослого мужчину — мистера Ли. Эмоции переполняли то ли из-за того, что хотелось поскорее прижать Феликса к себе и поговорить, то ли въебать с левой его отцу. Когда Ли старший заметил Хёнджина, то сразу скривил лицо. Ли младший тревожно смотрел по сторонам, будто искал кого-то. И он нашёл, их взгляды пересеклись, губы Хвана невольно поползли вверх. Феликс боязливо посмотрел сначала на отца, потому перевёл глаза обратно и также мягко улыбнулся. Отец, заметив их взаимодействия, сказал: — Только попробуй к нему подойти. Феликс не слушал, ему было плевать: он наконец увидел его, так ждал этого момента, хоть и прошло чуть больше недели. Ли не соврёт, если скажет, что соскучился. Когда отцу пришлось бежать на урок и оставить своего сына, то Феликс стоял, как вкопанный, всё ещё на входе. А Хёнджин тут же сорвался с места и побежал к нему. Подбежал и сгрёб его в объятия, утыкаясь носом в любимую и такую родную макушку. Ли часто дышал ему в грудь и обвил маленькими пальчиками талию Хвана, берясь за края худи. Через пару мгновений послышались тихие всхлипы, а хватка на талии стала крепче. — Прости, прости, прости меня, — слёзно говорил Феликс, — прости, что так резко пропал, — и стал рыдать ещё сильнее. — Тише, малыш, всё хорошо. Мы сейчас присядем и ты всё расскажешь, — Хван пытался посмотреть в чужие глаза, но Ли не позволял, прижимаясь сильнее к груди. Сейчас была физкультура, поэтому её можно с лёгкостью прогулять. Он взял Феликса за руку и повёл к ближайшим стульям, сажая сначала его, а потом уселся сам. Хёнджин снова обнял его, придвигая к себе. — Я... я не знаю с чего начать, — Феликс заикался, слёзы всё ещё безбожно текли. — Солнце, давай ты успокоишься и расскажешь всё по порядку, — он нежно гладил его дрожащую спину. Спустя пару минут внутренней и моральной подготовки Феликс начал говорить: — В тот вечер, он-н меня не ругал, — выдыхая говорил Ли, — он ничего мне даже не сказал, только наговаривал на тебя и сказал, что давно знает о нас, — тихо всхлипнул. — Они с мам-мой о чём-то говорили, но тогда я не расслышал... — сделал небольшую паузу. — И оказалось, что отец решил отвезти меня на неделю к бабушке на перевоспитание. Он отобрал мой телефон и ноутбук, сказал: «...чтобы привыкал к деревенской жизни». Каждый день проводил лекции насчёт такой любви и, что всё это неправильно. Говорил, что он хочет внуков, — продолжал Феликс и, кажется, полностью успокоился в тёплых, любящих руках, — всю неделю я занимался хозяйственными делами. Мы с бабкой вскапывали огород, потом она мне показала как доить коров — зрелище не для слабонервных, — тихо хихикнул он. — Я-я рассказал бабушке про нас с тобой, она всё поняла, как и мама. Сказала, что я сам вправе решать кого мне любить. И они с мамой пытались внушить отцу, что всё нормально, отчего он немного смягчился. — Милый, я рад, что всё в порядке, места без тебя не находил, — поднимая его заплаканное лицо, Хёнджин пытался посмотреть в шоколадные глаза. — Я скучал, я так сильно скучал, Хёнджин, — впервые Феликс назвал его по имени и посмотрел прямо в глаза. — Я тоже скучал и, кажется, понял, что я люблю тебя, разлука мне показала это. И меня теперь ничто не остановит, никакая преграда в виде твоего отца. — Ч-что ты сказал? — дрожащим голосом спросил Феликс. — Я люблю тебя, Ли Феликс, — притянул Феликса для поцелуя, и плевать, что за ними наблюдала старуха-вахтёрша. Это был скорее чмок, чем настоящий поцелуй, но всё же в нём было столько искренней любви — хотелось в ней захлебнуться. — Когда мы сможем встретиться? — продолжил Хван, отрываясь от чужих губ окончательно. — У Чонина сегодня вечеринка дома в честь дня рождения, можем пойти туда. Собственно, поэтому отец привёз меня обратно. — Замётано, но еб твою мать, как я ещё не узнал о его дне рождения, — Ли хихикнул и развёл руками, видимо, полностью успокоился и даже повеселел. Он ожидал более тяжёлого воссоединения, но Хёнджин такой понимающий, что серьёзных разговоров не возникло, хотя бы сейчас. Вскоре они разбежались по своим урокам, Чонин визжал от счастья, когда увидел друга, а Ли пришлось и ему рассказывать о своих чудесных каникулах. Хёнджин же целый день давил довольную лыбу, прямо как чеширский кот. Минхо пинал своего замечтавшегося друга почти постоянно, но тот сейчас был в другом измерении...

…

Феликс немного задерживается к Чонину: они вместе с мамой выбирали ему наряд. Не пойдёт же он в растянутой футболке и трениках. И в итоге они остановились на тёмных брюках с высокой талией, белой атласной водолазке и чёрной кожанке поверх всего. На ноги он надел любимые кроссовки. Образ получился неплохой. До Чонина добираться совсем немного, но вечеринка уже началась, так что стоит поспешить. Добрался он пешком до небольшого коттеджа: Чонин единственный из его друзей живший не в квартире. В его руках был огромный медведь, таких обычно дарят детям на пятилетие, но Чонин тоже любит мягкие игрушки. Уже на улице было слышно музыку, доносящуюся с заднего двора дома. Феликс без стука зашёл, и там были куча подростков, море выпивки и все уже почему-то пьяные. Ли впервые видел, что дом Яна был настолько грязный, но ничего страшного. Феликс искал глазами именинника и спустя пару минут нашёл его в одной из таких групп. Он подбежал со спины, а мишку сунул ему в руки и спросил банальное «кто». Чонин залился смехом и тут же угадал Феликса. Он развернулся и обнял Ли, показывая головой в гостиную, а после подмигивая. Всё понятно, они все сговорились. Ну а что Феликс, ему ничего не оставалось делать, как пойти в сторону гостиной. Зайдя, он увидел пару диванчиков и кресел, на одном из которых сидел Хван. Его ноги были широко расставлены по сторонам; с нарядом он не заморочился, оделся, как и всегда, в худи и джинсы. В руках держал стаканчик с каким-то напитком. Когда в комнату зашёл Ли, Хёнджин это сразу заметил. Он раздвинул ноги ещё шире, провёл взглядом сверху вниз и облизнулся. Ли медленно стал подходить и, уже встав между ними, поглаживать указательным пальчиком чужую коленку, тем самым привлекая к себе внимание: — Привет. Хёнджин ничего не ответил, а просто взял запястье Феликса и притянул того к себе. Тем самым сажая к себе на колени. — Вот теперь привет, малыш, — от Хёнджина вкусно пахло каким-то одеколоном. Хотелось просто прислониться к его щеке носом и жадно вдыхать такой полюбившейся аромат. Через пару минут он так и делает. На соседнем диване сидит Минхо, втыкающий в телефоне, а на нём тихо сопит белкоподобный парень. Милашки. Феликс смотрит на них, а потом опять переводит на Хвана. Начинает цепляться пальчиками за края худи у ключиц. Хёнджин непонимающе смотрит на своего парня, но Феликс не перестаёт тянуть толстовку вниз. — Хёнджин, — прошептал в чужую щёку лишь имя и снова замолк. — Что такое? — Хван перемещает руку со спины на поясницу. — Пойдём. — Куда пойдём? — однозначно делает из себя дурачка. — Не тупи, пошли, — Феликс встаёт и протягивает руку Хвану, тот аккуратно цепляется за неё и нежно целует тыльную сторону. Минхо, у которого разрядился телефон, ехидно улыбался и смотрел за влюблённой парочкой. Ли повёл его вглубь дома, он определённо знает куда идти, не первый раз же. С каждым шагом звук всё отдаляется от них. Он останавливает их возле самой дальней комнаты коридора. Дверь с лёгкостью открывается и они заходят. Из интерьера была большая кровать, телевизор и остальное по мелочи. Наверное, это была комната для гостей. Хёнджин перенимает на себя инициативу — обвивает чужую талию, слегка обнимая. Ли делает неожиданный резкий вздох, а потом и вовсе задерживает дыхание. В таком положении они идут до кровати, а следом Хван толкает Ли на простыни. Волосы Феликса тут же разлетаются по сторонам, становясь растрёпанными. Он лежал так желанно, хотелось взять и съесть это чудо. Хёнджин какое-то время просто стоял и, видимо, засмотрелся — пора начать действовать. Но вот только Феликс до сих пор почти не дышит. — Феликс, подыши, не дай бог задохнёшься, — Ли протрезвел от сказанных слов и стал вдыхать жадно воздух. — Да иди ты, всю атмосферу испортил. — Наверстаем, — Хван опускается на кровать, к ногам Феликса. Он берёт его ноги и снимает обувь с носками, как бы это странно не выглядело. Нельзя же, когда ты будешь полностью раздетым, оставаться в носках. Дальше он немного разводит ноги в стороны, Ли инстинктивно пытается свести их обратно, но всё тщетно. Хван держит бёдра мёртвой хваткой, не давая сделать и движения. Хёнджин начинает ползти вверх по телу парня, пока не оказывается с ним лицом к лицу. Феликс закрыл лицо под изгибом локтя; его ноги широко раздвинуты, а между ними сидит Хван, чьё колено упирается в пах Ли. Когда Феликс понял, что его руку пытаются убрать, чтобы посмотреть в лицо, то начал сопротивляться. И быстро осознал: он не в том положении, чтобы протестовать. Хёнджин с силой убрал руку от лица, и его взору открылось пунцовое личико. Глаза блестели, а дыхание было загнанным. Больше всего ему нравились длинные реснички и алые губы, которые он поцеловал. Они целовались не спеша, без лишних слов, ибо тут и так всё понятно. Хван просунул руку под вытащенную из-под брюк водолазку и стал гладить всё, что мог нащупать. Через пару мгновений языки сплелись, Хёнджин всасывал чужой язык в свой рот, издавая хлюпающий звук. Поцелуй был настолько мокрым, что слюна начала течь по щекам и подбородку Феликса. Ли извивался на кровати, ему не хватало воздуха, но это только больше заводило. Колено меж его ног, рука блуждающая по телу и чужой язык в своём рту. Крышу сносило конкретно. Видимо, чувствуя, что дыхание у партнёра совсем заканчивается, Хёнджин отстраняется первым, видя перед собой полный желания взгляд. Губы приоткрыты, ресницы подрагивают. И в тот же момент Хван чувствует толчок в своё колено. Ли потёрся членом о чужую ногу. — Прости, — пискнул он, когда понял, что его спалили. — Ты так быстро возбудился малыш? Всего от одного поцелуя, — констатирует факт Хёнджин и сейчас специально дразнится, заставляя Феликса чувствовать стыд. Тот, в свою очередь, дико смущается, но ведь правда, что он завёлся от одного поцелуя. Этому есть причина, которую сейчас хочет рассказать, но не решается. Хван, пока ждёт раздумий, начинает зацеловывать щёки, подбородок, опускаясь всё ниже. Он отодвигает ворот водолазки и в конечном итоге делает засосы везде, где только можно: на шее, возле яремной впадинки, по всей длине ключиц, между изгибом шеи и плеча. Сейчас это покрасневшие пятнышки, но завтра из них расцветут ярко-алые бутоны. И когда Феликс почувствовал на своей коже укусы, то стал говорить: — Я-я, когда был в деревне... даже не дрочил, — тут же закрывает лицо ладонями. — Оу, милый, зато ты можешь делать сейчас, что угодно. Например, потолкаться в мою ногу, а потом я тебе сам подрочу, согласен? — Феликс робко кивнул. Хенджин решил, что пора избавляться уже от одежды — начал расправляться с брюками Феликса. Сняв их до конца, оставляя того в одних боксерах и водолазке, он подставил колено так же, как оно стояло до этого. Феликс потянул Хвана за шею, возобновляя поцелуй. Он просто сминал чужие губы, потому что сконцентрировался только на одном в своей голове: на трении своего же члена о колено Хёнджина. Он толкался вперёд, постанывая в поцелуй. Хван не замечал, как трусики Феликса стабильно начинают намокать, образуя тёмное пятно. Зато всё это чувствовал Ли. Хван вновь разорвал мокрый поцелуй, и между их губами осталась вязкая ниточка слюны. Дальше он упёрся коленом чуть сильнее, отчего Феликс несдержанно низко простонал. Хёнджин спустился прямо к крепкой груди своего парня и стал лизать сосок через ткань. Белая водолазка спустя пару секунд сразу намокла, а соски пошло просвечивались через неё. Хван всасывал, а потом и прикусывал горошинку. Кажется, что ткань уже натёрла язык, но он ни на секунду не останавливался. Феликс между толчками ёрзал по постели, пытаясь избежать хитрого языка. Он цеплялся за плечи Хвана, царапая их подстриженными ногтями. Предэякулят всё время сочился из возбуждённой головки, сильнее смачивая боксеры Ли. Хёнджин через пару минут наконец-то оторвался от сосков и посмотрел голодным взглядом на Феликса, а потом на своё колено. То почти полностью было пропитано чужой смазкой. — Кажется, чьи-то трусики сильно намокли. Малышу так не терпится? — произнёс Хван, отрывая своё колено от чужого паха, на что Феликс разочарованно промычал. Хёнджин, переместил свою ногу ближе к Ли, чтобы тот увидел это. — Смотри, что ты натворил, — указывал рукой на ногу — колено было полностью измазано выделениями, — как я теперь домой пойду, а? — Я не хотел, — прошептал губами Феликс, но Хван всё услышал. Ли хотел снова закрыть лицо, но его руки перехватили, поднимая их над головой. — А мне кажется, ты очень хотел, иначе так остервенело не тёрся бы, — лицо Феликса буквально вспыхнуло — он бегает взглядом где угодно, лишь бы не смотреть в глаза Хёнджина. — Ну ничего, я же тебе пообещал, а обещание я своё держу. Дальше он отцепил руки Ли и чмокнул его в уголок губ. Хван потянулся к боксерам Феликса, начиная медленно снимать их. Когда он наконец отодвинул резинку, член дёрнулся и ударился о живот Ли. С покрасневшей головки обильно тёк предэякулят — Хван собрал большим пальцем каплю с уретры и стал обмазывать содержимым весь орган. Сначала делал более плавные толчки, но потом Феликс стал вскидывать бёдра навстречу им. Увидев это, Хёнджин вообще перестал дрочить, держа кулак у основания. Ли тихо промычал и пытался вновь толкнуться, но его потуги прервали. — Я сейчас кончу, Хёнджин, пожалуйста, — проскулил Феликс, снова пытаясь толкнуться и получить удовольствие. — Если я так продолжу, то ты точно кончишь, а я этого не хочу, — Хван убрал руку вовсе. — И вообще, я думал, что ты тоже мне немного поможешь, — опускает взгляд на свой пах, где проглядывается хорошего размера бугорок. Феликс больше ничего не сказал и встал с кровати, пока Хёнджин садился на самый её край, разводя ноги шире. Ли уже было хотел снять водолазку, но Хван запротестовал: — Не снимай, ты так пошло выглядишь в ней – мне кажется, я кончу только от этого вида, — говорил Хёнджин, облизывая пересохшие губы. Ли нацепил одежду обратно и присел возле раздвинутых ног, съедая глазами Хвана, а потом и то, что находилось ниже. Хёнджин помог немного с ширинкой, но снимать штаны не спешил. Феликс тоже никуда не торопился, поэтому приложился лицом к члену, потираясь щекой через одежду. Далее он стал выводить рукой очертания вставшего члена, всё также не снимая джинс. Ну и короночка – прошёлся языком прямо поверх одежды. Вот тут Хёнджин кончился как человек. Хотелось обкончаться в сранные штаны, как школьник в пубертате. После нескольких таких лизков, он, наконец, стал приспускать джинсы. Хёнджин ему в этом помог, вставая и снимая вещь окончательно. Следом он снял и боксеры, оставаясь в одной толстовке. Ли смотрел жадно, а изо рта текла слюна. Он обхватил двумя руками чужое достоинство и деловито поцеловал в самую головку, отчего Хван откинул голову и тихо зашипел. Феликс сразу взял головку в рот. Чмокая губами, он принялся посасывать её, вылизывать языком поступающую смазку из уретры, и затем, услышав гортанный вздох Хёнджина, парень перешёл к уздечке, начиная быстро надрачивать рукой. Перед глазами Хвана плыло, он смотрел, как свой же член утопает во рту своего парня. Картина грязная, но такая возбуждающая – член постоянно подёргивался, а Хван закусывал до крови нижнюю губу. Комната была заполнена хлюпающими и чавкающими звуками, сдерживать стоны было тяжело. Ли стал заглатывать всё глубже, делая самый настоящий горловой минет. Он резко насаживался и оставался в таком положении на пару секунд, выдыхая носом у самого лобка. — Боже, Феликс, я сейчас умру, — Феликс поднял свои глаза со скопившимися в уголках слезами, которые потекли из-за горлового минета. На подбородке виднелась слюна, перемешанная с природной смазкой. — Хотя нет, я сейчас кончу, — смотря на Ли, сказал Хёнджин. Хван взял его ладони в свои руки и стал поднимать того с колен, сажая рядом на кровать. Сам снял с себя свою толстовку, оставаясь полностью обнажённым. — Ложись на бочок, — сказал Хёнджин, а Феликс незамедлительно сделал то, что ему сказали. Лёг на бок, выпячивая немного задницу. Не теряя ни секунды, Хван лёг позади него, образуя позу ложечек: одна большая, другая поменьше. Член Хёнджина тёрся о поясницу Ли, пока он не просунул его между бёдер Феликса. Ли посмотрел вниз, где между своих ног увидел головку стояка, и провел движения вперёд-назад. — Хёнджин, пожалуйста, — попискивал Феликс. — Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? А как же растяжка, а? — говорил Хван, двигая членом между бёдер. — Мх... Я не дрочил. Н-но я растягивал себя, — захныкал от трения Ли. После такого откровения, Хван накрыл его живот своей рукой, начиная сильнее толкаться между ног. Он гладил подтянутое тело там, где только доставали руки. Целовал его в шею, оставляя засосы. А потом вновь прикусывал кожу и сразу зализывал. Феликс уже смело стонал, не боясь, что его слышат все в доме – надеялся, что музыка перекроет его низкий голос. — Мой маленький котик растягивал себя, когда мы были в разлуке? — очередной толчок. — О ком же ты думал, когда вставлял свои маленькие пальчики в такую же маленькую задницу? — толчок посильнее. — Я-я думал о тебе... — Феликс придвинулся чуть ближе, прижимаясь вплотную к горячей груди. Хёнджин высунул член, который был зажат ногами Феликса, и теперь стояк снова упирался в поясницу. Убрал также руку с живота и приблизил её к влажной дырочке. Немного поглаживая на входе, но не проталкивая пальцы дальше. — У меня нет с собой смазки, — сознался Хван. — Всё, что нужно, лежит в тумбочке, — Хёнджин присвистнул и достал рукой до тумбочки. Там он нащупал презервативы и бутылек со смазкой. Он налил достаточно смазки на свои пальцы и снова подставил их к нуждающемуся отверстию. Провёл вокруг входа, дразня скулящего Феликса. Через секунду Хван протолкнул один палец, тот зашёл беспрепятственно. Потом ещё один, теперь в нем было два пальца, и они тоже двигались без сильного напряжения. Ли и вправду хорошо себя растянул. Хёнджин, не заставляя ждать своего парня, вставил третий палец, конечно, он заходил более тяжко, но через пару толчков всё стало нормально. Хван вынул мокрые пальцы и провёл ими по своему члену. Дальше распаковал презерватив и раскатал его по всей длине. Он приставляет стояк ко входу и размазывает им природную смазку. — Я вхожу, — сообщил Хёнджин и несдержанно толкнулся в тугую задницу. Феликс постоянно так и норовил дотянуться ручкой до своего члена, но Хван не позволял. Феликс стал мычать и прерывисто стонать, видимо, доходя до пика. Хван положил одну руку на живот, а другой закрыл ему рот. Движения набрали новые обороты: они стали быстрее и резче. Хёнджин замедлялся, словно специально, выслушивал недовольное бурчание в свою руку, а затем внезапно вошёл полностью, отчего глаза Феликса закатились к затылку. Хёнджин едва слышно аккомпанировал парню своими стонами, уткнувшись носом куда-то в шею. И, вгоняя член глубже, до самого хлопка, Хван посмеивался, когда Феликс вздрагивал и чуть ли не визжал, поскольку головка идеально проходила внутрь и стимулировала простату. Ли даже успел пустить слезу и окончательно размякнуть рядом с чужим телом, задыхаясь от новых эмоций и ощущений. Всё ощущалось так ярко, так правильно, что хотелось кричать. Феликс потянулся к руке которая закрывала ему рот, и Хван с лёгкостью её убрал. Ли хотел что-то сказать, но Хёнджин перебил. — Малыш, тебе нравится? — прорычал в чужое ухо Хван, а затем прикусил мочку чувствительного Феликса, на что получил оглушающий стон. — Д-да, боже... Да, — говорил с небольшими задержками Ли, — ещё чуть-чуть, и я... — дальше он умолчал, но всё время двигался задницей навстречу Хёнджину. Тот уже буквально долбил Ли, рыча что-то невнятное. Он взял ворот водолазки и сунул в рот своего парня. А в Феликсе всё горело, приятное тепло разливалось по организму. Хотелось сильно уже насладиться моментом. — Хван, я сейчас... — Кончай, милый, — он взял в руки член Феликса, быстро надрачивая. Ли весь извивался и пускал слюну на свою же одежду, которую держал во рту. Феликс закрыл глаза до искр в них же и с громким стоном кончил в кулак Хёнджина. Он выпустил из рта свою водолазку и, наконец, расцепил зубы. Хван, не выходя, резко перевернулся на спину и положил Феликса на себя. Вскидывая бёдра, он гнался за своим удовольствием. Пару толчков, и он излился в презерватив, пока Ли хныкал от сверхстимулирования. Было так плохорошо, хотелось завыть. Феликс без сил лёг на грудь парня и стал часто дышать. — Я правда тебя люблю, — сказал Хёнджин и прикрыл их одеялом. — Я тебя... — он не успел договорить. В комнату кто-то спешно вошёл. Это оказались Минхо со своим белко-мальчиком. Они целовались прямо на ходу, не замечая никого вокруг себя. Пока Хван деловито не кашлянул. Минхо быстро отстранился от своего партнёра. Тот ошарашенно посмотрел в сторону кровати и с недовольством выдал: — Вас не учили закрывать дверь? — Минхо сразу же закрыл своё раскрасневшееся чудо спиной. — А вас не учили стучаться? — ответил вопросом на вопрос Хёнджин и фыркнул. Феликс дико смутился и спрятался в одеяле. — Аргумент, ну мы тогда пойдём? — потянул за талию своего парня. — Да, идите, — повисла неловкая пауза. Через секунду оба вышли и опять повисла тишина, которую разбавил Феликс. — Я не договорил, — сказал Феликс и вылез из-под одеяла, — я тоже тебя люблю.