Егун ненавидит драконов/叶公恶龙

      — Наша группа совсем скоро должна дебютировать и хоть этого ещё не произошло, с нами уже начали обговаривать условия наших контрактов. Чан, ты знаешь… Я думаю… Я не могу…       — Нет-нет-нет, не продолжай… Я понимаю. Правда. Ты не можешь пожертвовать дебютом ради меня. Знаешь, у меня просто в голове не укладывается, что ты наконец после стольких лет выйдешь на сцену в качестве настоящего айдола… Это замечательно! Да…       Оба замолчали.       — Обещай мне только, — начал Крис, — что никогда не будешь ставить себе в вину это. Поэтому подумай об этом как о чём-то, что ты делаешь и ради меня тоже. Если всплывут случайно какие-то твои прошлые неоднозначные отношения (а наши отношения всегда были такими, зачем ты мне все время приносила свой бенто на обед, ведь мы даже не встречались), то хейт и зависть множества фанатов вполне могут изрядно подпортить мне жизнь. А их точно будет несметное множество, ведь, я уверен, стоит тебе только взойти на сцену, как тысячи, нет, миллионы, и миллионы фанатов больше не захотят тебя выпускать из внимания, а объективы камер все время буду повернуты прямо на тебя, потому что я знаю, как ты сияешь, горишь этим делом, и как оно важно для тебя. Сугён, я просто хочу сказать, что отпускаю тебя… Давай, просто отпустим друг друга, бросать кого-то, расставаться — это всё чушь, здесь и сейчас у нас всё абсолютно иначе, — под конец голос начал совсем дрожать и казался расшатанным.       Пак Сугён уже не могла сдержать собственных слёз. Да, это она была тем человеком, который по идее бросал одно из самых близких людей ради карьеры и успеха, это было отнюдь не какой-то благородный и правильный поступок, но тем не менее, Бан Чан всё это время пытался её заверить, что это он её отпускает теперь… В конце концов тело Сугён и вовсе всё задрожала, как осиновый лист на ледяном ноябрьском ветру. На первый взгляд более безболезненного и лёгкого расставания трудно было бы представить: Бан Чан был самым понимающим, любящим и поддерживающим человеком на свете. Но тогда почему же в груди было настолько невыносимо больно и внутри все будто бы испепелялось в страшном огне?       Чан, без внимания которого, естественно, не осталось нынешнее состояние девушки, нерешительно взволновано переминался. Он всегда мог говорить нескончаемым потоком слов, но когда доходило до действия, он сто раз обдумывал, как же стоит поступить.       — Ты наверное думаешь, что всю прошлую неделю я пропадал, готовя эту речь, да? Ха-ха-ха… Прости, я не хотел сделать тебе больно… Ну, же… Не надо… Пожалуйста…       Он наконец ещё ближе подошёл к Сугён и прикоснулся. Не встречая какого-либо нежелания со стороны девушки по отношению к своим действиям, Бан Чан наконец крепко обнял её, выражая так свою поддержку. Только сейчас он заметил, какой холодной была Сугён, были уже сумерки и дело близилось к ночи, поэтому на улице заметно похолодало.       — Почему ты такой невероятный?.. Ты знаешь, что ты невероятный? — пробормотала наконец девушка, также обняв в ответ и зарывшись куда-то ему в грудь.       — Ты ещё более невероятная и талантливая… Поэтому тебе обязательно нужно быть сильной… Не плачь больше, пожалуйста.       — Но утешать ты никогда не умел… — усмехнулась уже через всхлипы Сугён.       — У каждого свои недостатки, — улыбнулся Бан Чан, наконец чуть отстранившись от девушки и принявшись вытерать ещё катившиеся слёзы на её лице.       — Знаешь, я бы так хотел иметь возможность в любое время поддержать тебя. Вот прямо как сейчас, ведь я же знаю, какой плаксой ты можешь быть…       — Мы не можем…       — Да, да, не надо продолжать. Я знаю. Мы откажемся совершенно в разных мирах и не сможем сохранить эту связь… На самом деле, я уже давно смирился и принял решение.       Сугён всё это время смотрела на Бан Чана с какой-то немой просьбой, которую никак не могла озвучить, и только ждала, чем же закончит свою речь этот до невозможности нелепый, но искренний парень.       — Сугён… я действительно отпускаю тебя… И делаю это по собственному желанию. Я ни коим образом не таю никакую обиду, а только вместе с тобой надеюсь на исполнение твоей заветной мечты. Просто… Давай ещё немного постоим вот так…       Двое всё также стояли, обнявшись. Прошла минута, две, пять… Казалось, что Бан Чан не в силах будет отпустить эту девушку из своих рук. Но какой-то момент он наконец набравшись духа отстранился первым и сохраняя свои лучшую теплую улыбку на лице взглянул на девушку. Он протянул руку:       — Отпускаем? — только лишь произнёс он.       — Отпускаем, — будто лишённая всяких эмоций слабо произнесла девушка.       Они скрепили руки. Бан Чан также первым выпустил свою.       — Не забывай прошлое, но также не позволяй, чтобы оно стало уязвимой частью тебя… Просто иди и покори этот звёздный мир! — он потрепал её по голове.       Девушка опустила голову и все это время не решалась поднять её и взглянуть на Бан Чана. Холод снова подступил к ней, так как парень всё дальше и дальше начал отдаляться от неё, пока не исчез даже звук его шагов.       «У меня не было сил самой закончить эту фразу, поэтому ты все время старался закончить её за меня, чтобы я не была тем человеком, который должен произносить ранящие слова, но на самом же деле…»       — Я не могу… отпустить тебя, Бан Кристофер Чан… — прошептала девушка, новые дорожки слёз окропили её щеки.

***

      — Почему ты так ненавидишь меня?! Чем таким я мог досадить тебе, если мы даже, скорее всего, никогда, мать вашу, до этого не были знакомы, а? — в отчаяние крикнул Минхо, который, тем не менее, находился совсем не в том положении, чтобы разговаривать в повышенном тоне: на нём уже успели распуститься несколько хризантем из синяков, одаренных звезде с подачи Кристофера. Взгляд, с которым сейчас взирал он на айдола, действительно пробирал до дрожи. Может ли так ненавидеть человек того, с кем едва ли встречался когда-нибудь?       — Ого, у тебя ещё тут хватает духу задавать какие-то вопросы мне? – в насмешливом тоне Чана, тем не менее, слышалось, будто бы он действительно был поражен таким невиданным нахальством. – Хм… Дай-ка подумать… Разве нужна какая-то причина для неприязни к кому-нибудь?       Ли Ноу хотел было возвратить: «Какая к черту неприязнь? Это теперь называется неприязнью?!», но тут Крис продолжил, черная маска немного заглушала его голос, но глаза сверкали безумием и выдавали все его эмоции:       — Несметное множество фанатов просто взрывается неистовым ликованием, стоит тебе только взойти на сцену, миллионы, и миллионы фанатов стараются не упустить из внимания ни одного твоего движения, а объективы камер все время повернуты лишь на тебя. Разве это не омерзительно? Такая бездарность, как ты, купается в нескончаемых лучах славы… В тот момент ты скорее всего воображаешь себе, что действительно сияешь, да? Но ты лишь тот вечно вертящий вокруг собственного оси-эго диско-шар, который лишь может отражать свет от по-настоящему горящих своим увлечением людей, но на самом же деле ничего из себя не представляешь. Пустышка… — Крис всё ближе и ближе подходил к Минхо, а его голос становился всё более и более тихим и глубоким, пока он ни оказался прям перед самым лицом айдола вплотную. Его глаза по-прежнему уверенно холодно, не отрываясь, смотрели на любимчика миллионов. Он не предпринимал больше никаких насильственных действий, но от этого становилось только ещё больше не по себе…