ЗАЩИТНИК МИРОВ

я счастлив, она сказала: «да».

Мы едины во всём.

Она моя невеста.

Она моя жена.

МИГ ЛЮБВИ

Девушка с гривой каштановых волос пробиралась по коридору вагона, к своему купе. Её карие глаза нетерпеливо оглядывались, будто ища кого-то. Её мантия еще со школьных времен была на неё немного маловата, но девушка упрямо не стаскивала её. Тот же самый вагон, что и 10 лет назад, то же купе, тот же пейзаж за окном. Девушка дошла до своего места, открыла дверь, заглянула внутрь, надеясь увидеть того, кого ждала, но купе было пустым. Девушка уныло понурила голову, села возле окна, предусмотрительно достав книгу и развернув на той страницы, на которой остановилась. Он обещал быть вовремя. Где же он? Рональд Уизли, мальчик с непослушными рыжими волосами и весёлым характером. Рональд Уизли, её самый близкий друг. Рональд Уизли, любимый. Она не видела его больше двух месяцев и ужасно, ужасающе соскучилась. С того момента, когда он произнес слова признание, они не разу за два года не расставались. Они были так счастливы, что лучились им, делились им друзьям, близким, случайным прохожим. И все же им пришлось расстаться. Ему пришла записка от Чарли, он просил, чтобы Рон срочно приехал к нему. Что случилось? Толком ничего не объяснив, он уехал, но пообещал, что напишет. «Мне продеться остаться здесь. Чарли нужна моя помощь. Я люблю тебя. Твой Рон». Подробности она узнала от Джинни. Оказывается, Рон подменяет его во время представлений с драконами. Что тут важного и поспешного не понятно, но Гермиона успокоилась. Следующие месяцы прошли в переписки между ними. Зная, что Рон не очень любит писать, она старалась за них обоих. Последнее письмо пришло перед отправлением в Хогвартс. Пару дней назад на почту Гермионы пришло сообщение, точнее прилетела сова, как обычно. В записке говорилось многое, но в частности: «Приглашаем Гермиону Грейнджер в Хогвартс по поводу встречи выпускников. Вечер встречи произойдет 15, воскресенье». Подпись была странная, неразборчивая. Она хотела избавиться от неё, но потом узнала, что такое сообщение пришло всем её друзьям. И Рону в том числе. «Встретимся в поезде». Она успела встретиться со всеми, узнать последние новости, поругаться с Драко Малфоем. Были все, кроме того, кого она действительно ждала. Рональд, где же ты? Не зная, чем занять мысли, она решила углубиться в книжку. Рональд уже некоторое время стоял за прозрачной дверью и любовался склоненной головкой девушки, которую любил больше жизни, и которой хотел сделать предложение руки и сердца. За два года их счастливого единение разлучило только одно послание от Чарльза. Он ужасно, ужасающе соскучился по её голосу, по её улыбке, по ней самой. Волшебница, что покорила его сердце за считанные секунды. Тихо, чтобы не перепугать девушку своим стуком в дверь, он приоткрыл се, произнес те же слова, что и 10 лет назад: — Можно к тебе, а то там все занято. Она так же, как и тогда, оторвала карий взгляд от книжки, возвращаясь в реальность. Одно изменилось в начальной истории их отношениях, вместо того чтобы осмотреть его и безразлично сказать: «Конечно», девушка, улыбнувшись, сделала шаг к нему, обвила руками его шею и прижалась к нему. — Наконец-то ты со мной. Они сидели рядом, держась за руки, вместе глядя в окно, что отражалось знакомыми пейзажами. Вот этим самым путем 8 лет назад, они ехали к неизвестной мечте, стать независимыми, отдать всего себя самостоятельности. За 6 лет обучение в Хогвартсе они познали радость, настоящую дружбу, обрели любовь, пройдя все страдание и уловки судьбы. — Не верится, что мы вновь окажемся в Хогвартсе — сказал Рональд, сжимая ладонь любимой. — Интересно все ли прибудут на вечер выпускников? Я слышала, что к нам должны присоединиться гости из Думстранга — Гермиона хитро прищурилась, но не заметила в лице любимого не грамма раздражения. — Не пытайся, Эрмина. Ты не заставишь меня ревновать — понял задумку любимой, Гермиона намекала на Викотра Крамма, что в свою очередь на 4 курсе попортил им отношения. — Твое сердце любит меня, а не его. С этим она не могла не согласиться. Она так сильно его любила, что порой сама боялась своего безумного чувства к нему. Стоило только ему сказать её имя, в таком ласкательной интонации, как она таяла. Вот и сейчас Гермиона не выдержала, повернула голову, потянулась к его губам. Поцелуй, как всегда, опьянял, дурманил, завлекал. «Я люблю тебя, Рональд!» кричало все её естество, прижимаясь к нему. Он нежно обнимал её, находясь в полном блаженстве от её губ. — Вот они где, наши голубки?! сквозь ватную истому услышала Гермиона голос младшей сестры Рона. — Я же говорила… — дальше Гермиона перестала что-то различать, погружаясь в новый водоворот ощущения. — Эй, братишка! Может, хватит целоваться? — Отстань, Фред. Пусть детки насладятся друг другом, ведь они не виделись больше двух месяцев. — Но мы его тоже не видели! — Какой же ты глупый. — И то верно — отозвался наконец Рональд, отстраняясь от губ Гермионы. — Тебе тоже надо влюбиться, может, тогда поймешь, что означает для меня не видеть Эрмину больше двух месяцев. — Как я тебя понимаю — вдохнула Джинни, пристраиваясь рядом с братьями с другой половины сидения. — Гарри… — Я надеюсь, что он меня встретит в Хогвартсе. Хогвартс поражал своей могущественностью. Все те же ворота с изображением статуями, все тот же гравий, что шуршал под ногами, те же каменные ступени, что поднимались вверх, зовя за собой в необычные тайны замка. Войдя в вестибюль, они увидели пышность, что когда-то дарила им теплоту и уют. Они втянули знакомый запах факелов, что кружили над головами, обволакивая своим ярким оранжевым светом. Они вернулись домой. Толкнув тяжелые двери, они проникли за занавес тайны замка, попадая в Большой зал, где не изменилась ничего. Все детали остались на своим местах. — Сейчас бы Гермиона, как и 8 лет назад сказала бы: «Такое было описано в книге «История Хогвартса». — Не смешно, Рональд, — но все же улыбнулась воспоминанию. И ей было приятно, что Рон не забыл такую мелочь. Как Гермиона и предполагала на вечер выпускников прибыли гости не только с Думстранга, но и Истланда, город, который подозревался о сговоре… Рональд со стороны наблюдал за танцующими, особенно за тем, как Гермиону ведет в танце Виктор Крамм. Он обещал, что ревновать не будет. Но сейчас, глядя на то, как на лице Гермионы вспыхивает румянец, как она смеётся, кивает, соглашаясь с ним, его снедала жгучая ревность. С того расстояния с какого смотрел Рональд, ему было видно, как Крамм обнимает её, прижимает к себе. Уж очень близко. Слишком близко. Так не прижимают простую знакомую, пусть даже когда-то они и ходили вместе на бал. Рональд все больше хмурился, пытаясь послать ей мысли, чтобы она оттолкнула его, отошла. Но мысли видно было мало потому, что парень просто приклеился к ней. Внутри у Рона все кипело, такого он не ожидал от Гермионы. Он уже начал сомневаться, а истинная ли любовь у неё к нему. Может, действительно она любит Крамма, а вся их игра, так и осталась игрой? Может, он так надеялся на её взаимные чувства, что погрузился в собственные мечты так глубоко, не замечая её чувства? Тогда, что означали се поцелуи, её крик: «Рональд, не умирай!» Тогда все выглядело так искренно. Рональд не знал, что и думать. Его девушка, Эрмина. Два года не замечать её игры. Какой же он был дураком! Рональд резко остановил свои мысли, отвергая все, что вертелось в голове. Он опять себя накручивает. Ни чего такого нет между Гермионой и Краммом. Она любит его. Её сердце принадлежит ему. Он вновь посмотрел на зал, где танцевали пары, но их среди них не нашел. — Гермиона… Отошел от стены, которую подпирал все время, сделал шаг по направлению к танцующим. С высоты его роста он не заметил их, начались поиски. Через 15 минут ему сказали, что видели, как они вышли во двор. Рональд выбежал во двор и сразу увидел их. Точнеё их спины, одна рука Крамма обнимала за плечи. — Гермиона… — прошептал обомлевший парень. Его девушка не только танцевала с ним, но и позволяет обнимать себя так, будто его не существовала. Рональд еще пару секунд постоял, глядя на Гермиону, потом вернулся обратно в замок. «Эрмина, моя любимая не могла так поступить. Это обман зрения. Я знаю, что она любит меня. Любит меня. Мы два года уже вместе, и каждый день для нас был открытием чего-то нового. Она моя жена, пусть это только в мечтах. Но она моя. Моя девушка. — И все же, если это окажется правдой, что ты сделаешь? — Не буду мешать её счастью. Главное для меня её счастье, пусть даже не со мной. — И ты так просто отпустишь её? — Мне будет ужасно больно. Без неё мне не будет жизни. И все же, да, я отпущу её». Гермиона танцевала с молчаливым и элегантным магом из Думстрангта второй раз подряд. Она смотрела на его профиль и думала, на что она тогда купилась. В нем ничего, абсолютно ничего, красивого нет. Нет рыжих растрепанных волос, нет высокого роста, нет таких глаз, что завораживали своей синевой, погружая её в неведомую глубину. И голос с той частичкой интимной интонации, когда Рональд общался с ней. Гермиона не особо прислушивалась к тому, о чем говорил ей Виктор. Он не мешал думать о том человеке, который стоял не далеко от неё, хмуря свои рыжеватые брови. Рональд, её любимый, её желанный. Поцелуи, которого сводили с ума. Танцуя с Виктором, она представляла, что это руки Рональда обнимают её, это голос Рональда говорит с ней. Она так размечталась, что не заметила, как объятья окрепли, а затем её уводят во двор. Она шла, ведомая своими чувствами, что заполонили все её естество. Рональд, её любимый, её муж. Пусть только это в её мечтах. И все же, как она была не наполненной чувствами к Рональду, она вовремя очнулась, когда Виктор наклонялся к её губам. — НЕТ — оттолкнула его от себя Гермиона, потом побежала обратно. Рональд — ухнуло сердце, когда девушка вернулась в залу. Её возлюбленный все так же стоял возле их столика, все так же хмурился. Милый. Она подошла к нему, остановилась перед ним, посмотрела в глаза. — Где Крамм? — слетело с его губ, пытливость во взгляде. — На террасе. Я оставила его там — что-то ей не нравилось начало разговора. — Что вы там делали? Я думал вы танцуете? — Он потащил меня туда без моего согласия — заметив приподнятую бровь, Гермиона поспешила оправдаться перед ним пока не случилось худшего. — Пока мы танцевали, я палась, что это мы с тобой танцуем. — Правда? — засомневался Рональд, но в глазах она заметила первый блеск нежности. — И не мечтай, не скажу, о чем я думала. Он хотел воспользоваться моментом, но я его оттолкнута. — Он хотел поцеловать тебя без твоего согласия?! — обозлился Рональд, делая шаг по направлению к террасе, но Гермиона вовремя его остановила. Её глаза говорили: «Не надо. Он этого не достоин. Мне нужен только ты». — Эрмина — с груди, как камень с души. Он мог спокойно перевести дыхание, которое при её появлении в зале затаил. Он заметил, как её глаза томительно вспыхнули, её губы… Они вместе потянулись друг к другу… Они стояли перед священнослужителем и говорили слова обета. Отныне и навеки, они провозгласили собой мужем и женой. Откинув фату Рональд заглянул в сияющие глаза девушки своей мечты. Наклоняясь, чтобы поцеловать, он возле самых губ, прошептал: — Я люблю тебя. Эрмина. Отныне и навек, я принадлежу тебе. Её губы улыбнулись, после чего последовал опьяняюще крепкий поцелуй. Предстояла первая брачная ночь. Оба знали, что без неё не обойтись. Оба боялись, но скрывали свои страхи за веселостью и шуточками. Рональд смотрел на жену, пытаясь представить, как она выглядит без одежды. Ничего не выходило. Перед глазами всплывали эпизоды, когда Гермиона в школьной форме со знаком гриффендора или Гермиона в повседневной одежде. Только единожды он увидел её оголенной, но все было так размыто. Единственное, что помнил это жар и стыд, что он будто нарочно подсматривал за ней. И если на то пошло, он не знал, готов ли он вообще сегодня увидеть её нагой. Он не знал, готов ли он к брачной ночи. Ему хватало её поцелуев, её объятье. Ему так нравилось сидеть где-то, обнимать её, целовать, вдыхать се запах волос, ощущать на своих щеках её ладони, когда он ложился ей на колени. Гермиона из-под опущенных ресниц наблюдала за Рональдом, делая вид, будто разговаривает с Полумной, неотрывно смотрит на неё. Ощупывает её взглядом, как минуту назад. делала она. Гермиона пыталась представить, как Рональд выглядит без одежды, но в мысли лезла только одна картинка, когда они встретились в душе. Она помнила его оголенную грудь. И глупый вид, когда он пытался отвернуться от неё. Девушке хотелось познать все прелести любви, но не сегодня. Это точно. Она пыталась придумать, как уговорить Рона подождать. И зачем им сейчас брачная ночь! Разве им сейчас не хорошо вместе? Почему б не оставить все, как есть. Крепкие объятья, нежные, опьяняющие поцелуи, его запах одеколона. Ей так нравилось, когда они вместе где-то обнимаются, шепчется о любви. Ей так нравилось, когда он обнимал её за талию, прижимая её спину к своей груди, зарывался в её волосы, целовал в ушко. Ей так нравилось, когда они просто лежали вместе, засыпая под открытым небом или под одним одеялом. Их друзья оставили одних, семьи продолжали веселиться, праздновать свадьбу. Молодые с неприязни смотрели на широкую кровать, что была заботливо украшена лепестками красных и белых роз, вокруг которой стояли зажженные свечи, и сама комната полутемная, уютная. Все было идеально, но не этого хотелось молодым. Им не хватало… — Гермиона, как ты смотришь на то, чтобы пойти прогуляться к нашему месту, за широкий дуб, где я когда-то прятался? — путано, но девушка поняла, о чем именно он говорит: — Знаешь, Рональд, ты иногда так меня удивляешь! Пойдем — она потянула его за руку к выходу, но потом остановилась. — Подожди, там же… — А для чего нам волшебные палочки — прошептал какое-то заклятие, и они переместились на поляну, где столько дней проводили вместе. Там, как по волшебству, лежало покрывало, стояли бутылка сливочного пунша, закуска и свечи. — Прошу. — Рональд! — воскликнула пораженная девушка. — Ты всё продумал, но когда? — Когда шептал заклятие исчезновения — сконфужено произнес парень, смущенный её возгласом. — Рональд… — Здесь когда-то я говорил, что уеду, и что единственный человек, которого я хотел бы видеть и слышать, это была ты, — помогая опуститься на покрывало, доставая с мешочка вилки, чтобы не руками есть захваченную при запас курочку, Рональд пристроился рядом с ней. — Сюда я пришла за тобой — вспоминала девушка, приближаясь к телу любимого, он сразу обнял её, прижал к себе. — Два раза. Первый раз, как лучшая подруга… -… второй раз, как твоя любимая так оно и было, правда. — Это у нас третий раз, но теперь, как молодожены. Я хотел именно так провести нашу первую ночь. Прости меня. — За что? — За то, что испорчу тебе первую брачную ночь. — Ты ничего не испортил. Ты угадал мои мысли — Гермиона провела ладошкой по его волосам, приглаживая рыжие вихри. Как же сильно она любила этого молодого человека! — Лучшая ночь, но все же недостаточно идеальная — подколола девушка, надеясь, что он понял все правильно. Ей хотелось еще раз проверить на памятные даты своего любимого, и он её не подвел, рассмеялся. — Ага, нам не хватает еще грома и проливного дождя. — Верно — подхватила смех Гермиона. Да, это её вторая половинка. Вторая душа, что предназначена судьбой. Рональд прижимал к себе девушку, ради которой… Он понимал, что пришло время рассказать правду, но не мог. Ни что не должно омрачать их счастья. Его признание может подождать до лучших времен. — Гермиона, помнишь, ты меня спрашивала, что случилось, тогда, во время битвы — девушка внимательно пригляделась к парню. Он силился сказать всю правду, но Гермиона заметила, что голос его задрожал и руки вспотели. Да, ей было интересно, что же произошло, когда она была без сознания. Его отказ обидел её, она долго не могла простить ему. Она столько ждала правды, что сейчас, глядя на попытки объяснить, хотя было видно, что сознание его противится, Гермиона отчетливо поняла. Ей не нужна правда! Она не хочет знать её! Все что было тогда, сейчас за семью печатями, похоронена в глубинах тех скал, где был уничтожен Темный Хранитель. Все вдруг стало на свои места. Её правда, это то, что её любимый рядом, живой. — Не надо — Рональд удивленно поднял бровь, молча спрашивая. Одними выражением лица, Гермиона смогла ответить на все его незаданные вопросы. — Ты со мной, Гларнес и Эрнос тоже счастливы. Она ощутила, как Рональд расслабился, сбрасывая напряженность, возвращая вновь беззаботность и веселье. Вместе с ним, и она, девушка, что его любит, расслабилась, доверяя все заботы тишине ночи, что постепенно наступала. Они уснули рядышком, укаченные колыбелью теплого ветра и мягкостью пушистой травы, что заменяла им постель. Они встретились во сне, обнялись, их лица приблизились. Глядя в глаза любимой, Рональд сказал: — Я люблю тебя, Эрмина. Отныне и навек, я принадлежу одной тебе. — Ты моя вторая половинка. Душа, предназначена судьбой. Я люблю тебя, Рон. Отныне и навеки, я принадлежу одному тебе. Как во сне, так и наяву, они закрепили свои клятвы крепким, опьяняющим поцелуям.

КОНЕЦ