Неопределенное будущее

Лара проснулась, когда было уже далеко за полночь. Свет проникал в комнату через окно на стене рядом с кроватью. Камин где-то ночью остыл, и в комнате стало прохладно поздней осенью. И всё же Ларе не было холодно. Тело Тарока согревало её, и его руки всё ещё обнимали её. Она не смогла удержаться от удовлетворённого вздоха, когда открыла глаза. Ровный тихий храп подсказал Ларе, что Тарок ещё не проснулся. Она вытянула шею, чтобы посмотреть на него, и вспомнила, как он выглядел два дня назад: спокойным и безмятежным. На его спящем лице было спокойствие хорошо отдохнувшего человека, но сегодня было что-то ещё, что, судя по его скривившимся губам, походило на удовлетворённость. Лара посмотрела на его грудь. Прошлой ночью она не заметила этого из-за темноты и других «отвлекающих факторов», но повязку заменили. Кто-то справился с работой лучше, чем она, поскольку марля была обёрнута туже, и кровь не просочилась сквозь неё. Ещё одна вещь, которую Лара до сих пор не замечала в Тароке, заключалась в том, что его голова была полна спутанных чёрных, жёстких, густых волос, которые ниспадали на затылок, образуя что-то вроде гривы. Грива спускалась ему на спину, где переходила в тонкий слой чёрного меха на теле. На макушке его головы, словно две башни посреди угольного леса, торчала пара рогов. Ларе стало интересно, на что они были бы похожи, если бы она к ним прикоснулась. Она прикоснулась к рогу, и ей очень понравилась его бархатистая текстура; рога Тарока, напротив, казались гладкими. Если бы она чуть-чуть протянула руку, то смогла бы их потрогать. Лара неуверенно подняла руку. — Но что, если он проснётся? — Она отдернула руку. — Это всего лишь быстрое прикосновение. Это не могло причинить никакого вреда и никоим образом не обеспокоило бы Тарока. — Она снова подняла руку, стремясь коснуться его левого рога. Когда рука оказалась в дюйме от него, Лару вдруг охватило забавное чувство: ощущение, что за ней наблюдают. Она инстинктивно посмотрела вниз и обнаружила, что глаза Тарока следят за её протянутыми пальцами. — Иииии, — взвизгнула Лара и дернулась. Она почти оттолкнулась от Тарока, но его руки оказались проворнее и подхватили её. — Прости, я не хотела тебя будить, — пробормотала Лара. Она замерла, когда Тарок обнял её за талию, чтобы она не упала. — Что ты делаешь? — спросил он после зевка. Он сел, всё ещё держа Лару, и ослабил хватку. Он положил её на одно из своих толстых мускулистых бёдер. — Ничего, — пробормотала Лара. Она спрятала от него лицо, уставившись на свои колени. — Ну же, расскажи, мне любопытно. Что ты собиралась сделать? — спросил Тарок. Он дружески похлопал её по спине, чтобы добиться твета. Лара медленно подняла взгляд и увидела его зубастую ухмылку. Она немного расслабилась. — Мне просто любопытно посмотреть на твои рога. — Любопытно? Ты пыталась их коснуться? — Да. Это было глупо. Пожалуйста, забудь об этом. Но он этого не сделал. Вместо этого он наклонил голову вперёд, демонстрируя ей свои рога из слоновой кости. — Потрогай, — сказал он. — Уум… Лара не ожидала, что он так легко согласится на её глупое любопытство. Она осторожно подняла руку и коснулась рогов Тарока. Они действительно были гладкими, как полированное дерево. Её рука скользнула вниз к его густым жёстким волосам, и она слегка погладила их. Она вспомнила, как сильно ему понравилось, что она делала это прошлой ночью. Довольно скоро Тарок начал удовлетворённо мурлыкать. Лара не смогла удержаться от смеха, увидев широкую счастливую улыбку на его лице. Она спустилась к его шее и продолжила поглаживать. Руки Тарока обхватили бедра Лары, и он приподнял её так, что её лицо оказалось на одном уровне с его. Он прижался к ней губами и подарил Ларе нежный утренний поцелуй. Это продолжалось минуту, прежде чем Лара отстранилась, её остекленевшие каштановые глаза встретились с его голубыми. Она заговорила первой, — Как ты сегодня? Рана больше не болит? — Сейчас просто тупая боль, ничего такого, с чем я не мог бы справиться, — рассеянно сказал Тарок, поскольку его внимание было полностью сосредоточено на её лице. У него было много других девушек, несколько рабынь, в основном платных шлюх, и он никогда не обращал особого внимания на то, как они выглядели. Теперь он не мог оторвать глаз от этой молодой девушки. Ему нравилось, как красиво она выглядела, какой нежной была на ощупь её кожа и особенно, как приятно от неё пахло. — Лара, могу я тебя кое о чём спросить? — Спросил Тарок. Лара подняла брови. — Да? — Ты не возражаешь… — Тарок сделал паузу, его губы дрогнули. — …если я, эм, обниму тебя? Лара подумала, что это странный вопрос, но ещё более странным было то, как Тарок это сказал: он выглядел нервным, когда спрашивал. Он уже не тот холодный и властный Тарок, которым он был раньше, и Лара решила, что этот Тарок нравится ей гораздо больше, чем прежний. Она кивнула и ободряюще улыбнулась, чтобы успокоить его. Затем она обвила руками его шею, поскольку его тело было слишком широким, чтобы она могла полностью обхватить его, и прижалась головой к левой стороне его шеи. Тарок, в свою очередь, обнял её за спину и талию и притянул к себе, её гибкое маленькое тельце было полностью окутано его тёплыми объятиями. Голова Лары была совсем рядом, и Тарок не смог удержаться, чтобы не зарыться носом в волосы Лары и не подержать их там, наслаждаясь её божественным ароматом. Она не возражала. Лёгкие толчки, которые он иногда давал ей мордочкой, когда принюхивался, вызывали у Лары восхитительные покалывания. Находясь так близко к Тароку, Лара чувствовала ровный стук его сердца напротив своего собственного. Лара закрыла глаза. В последний раз, когда Лару обнимали, это было в детстве, и Тарок был достаточно большим, чтобы она чувствовала себя ребёнком в его объятиях. Она вспоминала о своей юности. Раньше, когда её мать ещё считала уместным баловать свою маленькую дочь, она брала Лару на руки по ночам, напевая колыбельные или рассказывая сказки о пикси, драконах и принцессах. Лара скучала по тем временам. Она скучала по историям, даже скучным, о мудрецах прошлого. Лара открыла глаза. Ей было интересно, что происходит в голове у Тарока. Он всё это время сидел неподвижно. Обниматься пришлось долго, но Лара не жаловалась, ей было очень приятно его объятие. — Тарок, всё в порядке? — Лара прошептала, ей не нужно было говорить, так как его бычье ухо находилось прямо над её лицом. От её вопроса Тарок едва заметно вздрогнул, словно её вопрос выдернул его отовсюду, где он находился, и вернул в спальню. — Я в порядке. Можешь дать мне ещё минутку? — сказал Тарок после паузы. — Нет-нет, я не это имела в виду, — быстро сказала Лара, — просто ты такой тихий. Ещё мгновение молчания. — Я могу говорить. Что ты хочешь услышать? — прошептал Тарок возле уха Лары. Она почувствовала его горячее дыхание, стекающее по её уху. Лара вздрогнула. — Если не возражаешь, я хотела бы узнать о твоей матери. Тарок молчал и не делал никаких заметных движений. Лара испугалась, что слишком сильно вторглась, и уже собиралась извиниться, когда Тарок отодвинулся назад, чтобы прислониться к изголовью кровати. Он крепче обнял её, её скромная грудь прижалась к его твердой мужественной груди, а затем он расслабился. Его руки ласкали её спину, заставляя Лару радостно извиваться. Он начал свой рассказ. — Моя мать была дочерью фермеров, которые жили очень далеко отсюда, на севере. Я мало что знал о её родителях, только то, что они всегда были бедны. Когда маму собирались выдать замуж за сына другого фермера из деревни, напали нелюди. Гоблины, орки, огры, минотавры и многие другие. Уже несколько столетий их территория постепенно урезалась до горного района переселенцами-людьми, и они становились всё более беспокойными. Наконец, самые воинственные из них объединились в группы и организовали набеги на человеческие поселения. Их целью было не воровство, а изгнание людей. Деревня матери стала одной из первых целей… — Мать попала в плен. Её родители не выжили. Нелюдям не было дела до людей, они просто хотели отпугнуть их от своих земель. Кроме минотавров. Им нужны были рабыни-женщины. Все самки в племени минотавров живут под защитой вождя и отделены от других. Размножение не является правом, его нужно заслужить в боях, поэтому только сильнейшие могут производить потомство. Для самца было большой честью получить разрешение прикоснуться к самке и получить потомство, и самки тоже это знают. Они очень гордые, даже больше, чем боги, можно сказать. Они отказываются прикасаться к самцам, которые не доказали свою состоятельность. В расе минотавров нет такого понятия, как любовь, они не создают пары и семьи, как люди. Бог Палпинос не создавал их такими. Есть только размножение. Вот почему минотавры постоянно воюют, против других или против самих себя. Неважно. Они должны сражаться. Это у них в крови. — Размножаться нелегко, поскольку самок нет. Но у них всё равно есть к этому стремление. Первобытное стремление, которое не может полностью утолить даже постоянное кровопролитие. В результате многие низшие минотавры используют шлюх или захваченных рабов, чтобы доставить себе удовольствие, поскольку не могут найти подходящего партнера. Мать была захвачена и обращена в рабство. Тарок остановился, чтобы перевести дыхание. Лара крепче обняла его. — Обычно вожди минотавров старались предотвратить работорговлю, так как она вызывала возмущение у других рас, но этому вождю было всё равно. Он регулировал и то, как раздаются рабы, лишь бы иметь возможность наложить на них руку в любой момент. Он увидел мать и захотел её первой, в ту же ночь, когда её поразило заклинание Мелиссы. Мелисса и её наставница, Талина, жили в племени. Талина пообещала с помощью алхимии наложить на оружие минотавров мощные чары в обмен на то, что они позволят ей изучить несколько камней, разряжающих молнии, на их территории. Талина открыла способ смешивать виды и создавать детей, но не рассказала об этом ни единой живой душе. Я не знаю, почему. Каким-то образом Мелисса узнала о тайном заклинании Талины, и в тот вечер ведьма предложила наложить его на мать, соврав, что это «успокаивающее» заклинание, которое поможет ей успокоиться перед тем, что произойдёт позже той ночью. И мать в отчаянии согласилась. — Конечно, заклинание не сработало. Мать по-прежнему страдала от рук вождя. Шли месяцы, и ничего не менялось, пока она не забеременела. Минотавры не могли этого объяснить. Разные виды не могут смешиваться и размножаться друг с другом, а другого мужчины-человека не было на многие мили. Когда Талина узнала об этом, она сразу поняла, что произошло. Она отправилась выяснять отношения с Мелиссой, но её ученица оказалась проворнее. Их палатка взорвалась гигантским электрическим разрядом, и Талина оказалась в ней. Мать увидела, как Мелисса вылетела из кровавой бойни и исчезла. — Соплеменники не знали, что делать с матерью. Кроме Талины и Мелиссы, никто больше не знал о заклинании. Они считали её неким нечестивым проклятием, наложенным на них каким-то богом-хитрецом, и не решались убить её, так как это дало бы повод богу наказать их. Поэтому её изгнали из племени, заставили покинуть гору, одинокую и беременную. — К счастью для матери, её спасли несколько гномов, решивших не участвовать в боях, дали ей немного припасов и вывели из гор. По пути она столкнулась с наступающей человеческой армией, посланной разгромить нелюдей. Они приняли её за беженку, приютили и отправили в ближайший город, обнесённый стеной. Она оставалась там до моего рождения. Потом она больше не могла оставаться. Слухи об ужасающе уродливом младенце вскоре распространились, и ей пришлось бежать со мной. Она убежала в лес, нашла заброшенный коттедж и сделала его своим новым домом. — Я не могла понять, как матери удалось выжить в первые несколько лет, но она выжила. Наверное, помогло то, что она была дочерью фермера. Она кормила себя и меня, работая на ферме, которую сама же и создала, а иногда ходила в соседнюю деревню торговать, притворяясь жительницей другой деревни. — Я вырос в том месте. Мать относилась ко мне хорошо, как к настоящему сыну. Жизнь в лесу была медленной и простой. Я обрабатывал землю, она сеяла и выращивала растения. Когда я стал достаточно большим, я начал охотиться. Я должен был следить за тем, чтобы меня не увидели другие люди, мать всегда напоминала мне об этом. Я даже не понимал, что отличаюсь от человека, пока она не указала мне на растущие рога. Изредка я видел людей, промышляющих в лесу, но держался в стороне. — Я был счастлив на этой ферме, пока не наступила моя шестнадцатая зима. Она была особенно суровой, и мама начала кашлять. В одну из бурных ночей с ней случился сильный приступ. Она легла в постель и не переставала кашлять. Я пытался удержать её, пытался заставить прекратить кашель. Но это было бесполезно. Кашель прекратился на следующее утро, вместе с дыханием. Ей было едва за сорок, а волосы уже посеребрились. Он сделал паузу. Лара поняла, что глаза у неё на мокром месте. — Я был потерян. Я не знала, что делать. Мама была единственным человеком, которого я когда-либо знал. После того как я похоронил её, я не мог больше оставаться в том коттедже. Я должен был уйти. Я — минтотавр, а мама говорила, что мой род не приветствуется среди людей. Поэтому я поступил так, как мне тогда казалось разумным: вернулся в горы и нашёл там своих сородичей. Я не знал ни имени вождя, родившего меня, ни названия его племени, но это было неважно. Я отправился на север. В конце концов я нашёл одно из уцелевших после войны племён. Они были маленькими, и в них было мало мужчин. Я попросился к ним, но они посмотрели на меня с подозрением. Минотавры — очень племенная раса, они не доверяют всем чужакам, а я без племени. Кроме того, я не понимал языка, на котором они говорили. Это было совершенно безнадёжно. Я должен был уйти, пока они не обратились против меня. — Война длилась много лет, пока кровь не стала слишком большой для обеих сторон. Лидеры нелюдей и человеческий король заключили мирный договор. Многие нелюди были рассеяны во время войны и после восстановления мира стали жить с людьми. Им потребовалось достаточно убийств, чтобы понять, что они могут жить друг с другом. И воевать друг с другом тоже. После войны образовалось множество групп наемников смешанных рас, и я присоединился к одной из них. Переходил из одной группы в другую, пока не оказался в той, которую возглавляю. Ты уже знаешь, что случилось дальше. Тарок остановился. Он прекратил долгое объятие, позволив Ларе опуститься на его бедро. Пока он говорил, его голос был спокойным и сдержанным, а когда он закончил, его лицо было безмятежным и странно отстранённым, как будто его разум пронёсся на тысячи миль и десятилетия назад и только сейчас начал возвращаться. — Ты скучаешь по ней, Тарок? — спросила Лара. Она подняла на него глаза, положив подбородок на грудину. — Поначалу. Но через несколько лет уже нет. Я не думал о ней очень долгое время. Но я помнил, что очень редко она приходила ко мне во снах. В одном из снов мама работала в саду, она улыбалась и махала мне рукой, когда я возвращался с охоты, неся лося. И я улыбался в ответ, зная, что она рада благополучному возвращению сына. Потом она ушла, — сказал Тарок, и его большой палец размером с еловый конус лениво погладил затылок Лары, — В моих самых ранних воспоминаниях, когда годы лишений ещё не догнали её молодость, она была прекрасна, — он посмотрел на Лару, — как ты. Лицо Лары уже готово было вспыхнуть, когда громкий стук в дверь прорезал утреннюю тишину, как нож занавеску. Лара подскочила от неожиданного шума, и Тарок рефлекторно прижал её к своей груди. — Тарок, ты там? — раздался голос Эрики. И Лара, и Тарок расслабились. — Да, я в своей кровати. Что тебе нужно? — Тарок окликнул свою помощницу достаточно громко, чтобы она услышала. — Мне? Ничего особенного, кроме более теплого камина и новой кровати. Но это касается мужчин. Уже наступило утро, и они гадают, что будет дальше. Я знаю, что тебе нужно отдохнуть, так что просто скажи мне, что им сказать. Тарок нахмурил брови, задумался на секунду, а потом сказал, — Скажи им, что мне нужна неделя, чтобы полностью восстановить здоровье, так что пока никаких боев. Сегодня они могут отдохнуть, а завтра я лично прикажу им восстановить оборонительный периметр этого форта. — Хорошо. Я передам им это. — Минута молчания, затем Эрика заговорила снова, — Кстати, ты случайно не знаешь, где Лара? — Да. Она здесь, — сообщил Тарок. Он почувствовал, как девушка на его коленях заерзала. Ещё мгновение молчания. — Передай ей, что когда она будет готова, я хотела бы видеть её в своем кабинете. — Затем Эрика ушла. — Что-то случилось, Лара? — спросил Тарок, взглянув на неё. Она зарылась лицом в его большую мускулистую грудь. — Ты… просто сказал это Эрике? — раздался приглушённый пронзительный писк Лары между его грудями. — Что сказал? Что ты здесь, со мной? Конечно, а что ещё я должен ей сказать? — спросил Тарок с искренним удивлением в голосе. Он не мог понять, почему Лара смущается, а Лара ничего не отвечает. — Он определённо не понимал. Лара отстранилась от Тарока и встала на пол. — Я… я должна идти. Эрика ждёт, — сказала Лара. На её лице всё ещё виднелась сияющая краснота. В ясном утреннем свете он впервые увидел клубничный цвет её щёк, и, к изумлению Тарока, его сердце подпрыгнуло в грудной клетке и направило кровь туда, где Лара сочла бы её «неуместной». — Да, должна, — сказал Тарок, незаметно положив руки на промежность. К счастью, Лара была занята одеванием и не видела. — Подожди, Лара, ещё кое-что, — воскликнул Тарок, когда Лара повернулась к двери. Она обернулась. — Могу я увидеть тебя сегодня вечером? Лара ответила — Да, — даже не подумав.

***

Лара не сразу пошла к Эрике. Сначала она приняла ванну, на этот раз специально нанеся на неё масло жимолости. Её мать использовала его для лечения лёгких ран и небольших ожогов, и Лара принимала ванну просто потому, что оно было доступно. Она продолжала пользоваться им и во взрослом возрасте, и если бы кто-нибудь спросил Лару, «Почему именно жимолость?», она не смогла бы ответить утвердительно. До сих пор. Эрика была одна в своём кабинете за письменным столом, когда вошла Лара. Старушка подняла глаза от своих записей и наблюдала, как Лара входит в кабинет. — Доброе утро, — поприветствовала Лара, садясь на своё обычное место напротив старушки. — Доброе утро, Лара. Полагаю, у тебя оно тоже было доброе? — С чего вы это взяли? — воскликнула Лара. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда выходила из комнаты Тарока. И, я бы сказала, веселее. Лара уставилась на стол. Она замолчала и позволила своему румянцу заговорить. — Утром я первым делом отправилась искать тебя, — сказала Эрика, явно позабавленная своей верной догадкой. — Тебя не оказалось в опочивальне слуг, твоя постель не была тронута. Поэтому я отправилась к Тароку. Удивительно узнать, что ты была с ним этим утром. — Почему? — Потому что он никогда раньше не спал ни с одной девушкой. — Что? Нет. Я видела девушку на его кровати один раз, а до этого была с ним два раза. — И ты оставалась с ним до утра? Нет. Никто никогда не оставался. Он зовёт свою рабыню в постель, удовлетворяет себя, а потом велит ей уйти. Всегда. Он спит один в своей постели. До сегодняшнего дня. У Лары пересохло во рту. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Эрика наклонилась вперёд и наблюдала за Ларой, пока та разговаривала с юной жрицей. — Скажи мне, произошло ли что-нибудь между тобой и ним в лесу? Что-нибудь, о чём ты мне не рассказала? — Прости. Я думала, это неважно, — виновато сказала Лара. Затем она рассказала Эрике, как они с Тароком провели вместе ту ночь в лесу. Когда она закончила, пытливый взгляд Эрики на Лару, казалось, усилился. — Ты здесь не так давно, чтобы знать это, но Тарок искренне заботился о тех, кто находился под его защитой. Его люди высоко ценили его. Некоторые из них были с Тароком с тех пор, как он принял власть. И за годы работы на него я тоже его уважаю. Он справедлив в своих делах, и платит обычно вовремя, хотя то, что он занялся рабством, подпортило моё мнение о нём. Ему не следовало слушать этих южных торговцев. Северянам рабы не нужны, — сказала Эрика и, поняв, что разглагольствует, притворно закашлялась. — Так или иначе, я хочу задать тебе вопрос, и будь со мной откровенна. Как ты думаешь, какого мнения о тебе Тарок? — Обо мне? — спросила Лара, затем сделала паузу. Она наморщила лоб, вспоминая время, проведённое с Тароком. Что Тарок думает о ней? — Думаю, после событий в лесу я завоевала его уважение, — сказала Лара, — за последние несколько дней я, конечно, узнала о нём больше и лучше узнала его как человека. Думаю, ему тоже нравится моё общество. — Интересно, — заметила Эрика, — и это всё, что ты думаешь? Лара подняла бровь. — Ты хочешь сказать, что есть что-то ещё? Эрика медленно покачала головой. Это не было неодобрительным покачиванием головы или выражением «я не знаю». — Это тебе предстоит выяснить. В любом случае, нужно сделать ещё кое-какую работу, и я буду очень рада, если ты мне поможешь, — сказала Эрика и протянула Ларе старую бухгалтерскую книгу в кожаном переплёте. Лара взяла перо и принялась за работу.

***

Следующие несколько дней были самыми приятными, которые Лара могла вспомнить за всю свою взрослую жизнь. Днём она помогала Эрике вести бухгалтерию. Быть помощником секретаря Тарока было неплохо; кто-то мог бы сказать, что это монотонная и скучная работа, но для Лары она не сильно отличалась от ежедневных ритуалов, которые она выполняла в храме. И хотя в конце дня её руки часто уставали, она наслаждалась покоем и тишиной, выполняя простую работу вместе с близким человеком. Когда наступала ночь, Лара ужинала с Эрикой, принимала ванну и отправлялась в спальню Тарока. До Лары он каждую ночь переходил от одной девушки к другой. Теперь же он просил Лару приходить каждую ночь, и только Лару. Ложась в постель, они с Тароком обнимались, чтобы уснуть. Ларе нравилось, когда она ложилась на него сверху, а он медленно ласкал и гладил её по спине. Тарок, в свою очередь, удовлетворённо стонал, когда она гладила его гриву или теребила шею. Лара засыпала, пока его пальцы перебирали её шелковистые волосы, а её тело таяло в тепле его тела. Проводя так много времени с Тароком, Лара обнаружила, что он жаждет физической близости. Трудно поверить, что такой большой и сильный воин, как он, так любит обниматься. Когда они просыпались, он часто просил обнять её, и Лара с радостью соглашалась. Ей так нравилось быть прижатой к его большому сильному телу. А поцелуи, о поцелуи, они становились всё лучше и лучше. Они много разговаривали, обнимаясь по ночам. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, а она — у него на коленях, положив голову ему на грудь. Он часто спрашивал Лару о том, как прошёл её день, и она рассказывала ему. Она была уверена, что бухгалтерия, которой она занималась днём, совсем не интересна, но Тарок слушал. Потом речь заходила о её жизни в деревне, о детстве, об обязанностях жрицы, о матери и так далее. Поначалу она колебалась, не привыкшая так откровенничать с другими людьми, но благодаря тому, что Тарок внимательно слушал каждое её слово, Лара почувствовала себя более уверенно, рассказывая о своём прошлом. Казалось, Тарок действительно хотел знать или, по крайней мере, просто хотел услышать её рассказ. Лара, в свою очередь, расспрашивала Тарока о себе, и Лара узнала о своём господине гораздо больше. К удивлению Лары, Тарок никогда не отказывался отвечать на её вопросы. На севере, несмотря на то что люди и нелюди начали смешиваться, старая ненависть, оставшаяся с довоенных времён, всё ещё сохранялась, а кровопролитие порождало новую. В большинстве мест минотавров особенно ненавидели из-за их агрессивности. С Тароком обращались плохо везде, где бы он ни появлялся. Женщины кричали, когда видели, что он приближается к их деревне, дети бросали в него камни, когда он поворачивался к ним спиной. Он знал наизусть все проклятия и звериные имена, которые только могли придумать люди, чтобы накричать на него. Единственное место, где он мог найти покой, — это, по иронии судьбы, среди своих товарищей-наемников. Здесь самым страшным оскорблением для него был издевательский смех, когда люди узнали, что он никогда раньше не пил, хотя он быстро заставил тех, кто смеялся, замолчать, когда поэкспериментировал и выпил целый бочонок за один присест, не упав в обморок и даже не проболтавшись. Конечно, не обошлось без обзывательств, но эти обзывательства можно было применить к любому. В отряде наёмников никому не было дела до того, какой ты расы и сколько у тебя рогов, лишь бы ты умел драться. Тарок сначала не умел, но капитан, Маркус, разглядел в нём потенциал и разрешил Тароку присоединиться. Бойцы постоянно издевались над Тароком, пока он не научился парировать и отмахиваться топором, а во время тренировочного поединка чуть не отрубил противнику руку. За это его стали уважать. Порезы и синяки, которые он получал во время тренировок, были вполне терпимы, поскольку были лишь поверхностными. А вот чего Тарок терпеть не мог, так это оскорблений. Они резали глубоко, как могут резать только слова. Нежная жизнь с матерью не подготовила его к жестокой реальности наемника. Поэтому он избегал общения с людьми, кроме своих собратьев. В конце концов он научился не обращать внимания на оскорбления. Но вред был нанесён. Его сердце ожесточилось, чувства были подавлены, заперты в глубинах сознания. Он стал меньше сочувствовать, и убивать стало легче. Свергнув Маркуса и взяв власть в свои руки, Тарок полностью принял титул минотавра. Зверя. Если люди, глядя на него, видели именно это, почему бы не дать им то, что они ожидали? Принятие рабства последовало после того, как Тарок перебрался на юг, когда один из купцов, которых он сопровождал, предложил ему сделать это ради дополнительных монет. Несмотря на то что Тарок смирился с ролью зверя, в глубине души он был несчастен. Пересмотр своей сущности Тарок совершил не по своей воле, а по необходимости, чтобы избавить себя от дальнейшей боли. Он вырос, узнав о трудностях своей матери. Когда она умерла, он впервые столкнулся с потерей. После этого его с силой бросили в жизнь, полную разрушений и кровопролития, жизнь, о которой он не просил и к которой не готовился. Тарок терпел всё это и возмущался. Боль и страдания подсознательно сгущались в ненависть к той, кто всё это затеял: Мелиссе. С той самой бессонной летней ночи, когда он уловил связь между своими страданиями и Мелиссой, он желал смерти ведьме.

***

Тарок никогда не предлагал Ларе заняться сексом. Они просто обнимались и разговаривали. Но Тарок не мог долго сохранять целомудрие. Однажды ночью, через неделю после их возвращения в лагерь, когда Лара только-только разделась, Тарок тут же подхватил её на руки и притянул к своей груди. Последовавший за этим поцелуй был особенно страстным. Он сидел на кровати, а задыхающаяся Лара стояла перед ним на коленях, упираясь коленями в его горб, и пыталась удержаться на его требовательных губах. Одной рукой придерживая Лару за спину, Тарок осторожно переместил другую к своему растущему члену, чтобы погладить его. За последние несколько дней он всё больше разочаровывался. У Тарока, как и у любого другого здорового Минотавра, были потребности, одна из которых не удовлетворялась вот уже семь дней, и первобытный зуд донимал его. Он не хотел привлекать внимание к своему члену, откровенно поглаживая его, опасаясь, что это причинит Ларе дискомфорт. На её шее всё ещё виднелись синяки, служившие напоминанием об их ужасном прошлом. Конечно, у Тарока были и другие способы устранить этот зуд. Он подумал о других своих рабынях. Однако у него не было ни малейшего желания проводить время с какой-либо девушкой, кроме Лары. Он попытался найти тихое местечко и решить проблему в одиночку, но, к удивлению Тарока, без присутствия Лары у него не было настроения. Просто его тело было слишком избаловано женским ароматом Лары, её мягким телом и красотой. Несмотря на огромное удовольствие от поцелуя и возбуждённого члена, Тарока охватило чувство вины. Он знал, что не должен делать этого за спиной Лары. Он так открылся ей, и ему не хотелось ничего скрывать от Лары. Тарок перестал поглаживать свой эрегированный ствол. Оторвавшись от страстного поцелуя, от которого у обоих перехватило дыхание, он окинул взглядом стоящую перед ним девушку. После долгого, захватывающего дух поцелуя Ларе пришлось опереться на его плечо, чтобы поддержать. Его член запульсировал, когда он увидел, как прекрасно она выглядит. — Лара, — позвал он её. Она подняла на него глаза. — Ты не возражаешь, если я… поглажу себя? — Погладить… себя? — Посмотрись. Лара обернулась и увидела эрекцию в его руке. — Тебе не нужно трогать или даже смотреть на него. — Всё в порядке. Я понимаю, — сказала Лара, — я могла бы оставить тебя одного, пока ты облегчишься. — Нет. Я имею в виду, пожалуйста, останься. Так будет проще. Лара ничего не сказала, а только кивнула. С этими словами Тарок усадил Лару на свою левую ногу: его бедро оказалось между ног Лары, её голова лежала на его груди. Левую руку он положил ей на спину. Удобно устроив Лару в своих объятиях, Тарок закрытой ладонью стал медленно водить по члену вверх-вниз, а другой рукой нежно ласкать девушку. Ему нравилась гладкость кожи Лары на его руке и мягкость её тела в его объятиях. Одно только ощущение её тела гарантировало, что его член останется твёрдым как железо. Тарок смотрел, как Лара закрывает глаза. Он последовал её примеру, и покалывание от каждого удара прокатилось по его телу от промежности до ушей, волна за волной вызывая содрогание блаженства. Тарок ускорил движения, и из его рта вырвалось несколько звучных вздохов. Его дыхание становилось всё короче по мере того, как он приближался к столь необходимому освобождению. Когда до кульминации оставалось несколько движений, он почувствовал что-то странное на левой ноге. Он прекратил поглаживания и открыл глаза, чтобы посмотреть. Сквозь остекленевшие веки Тарок увидел, что Лара прижалась щекой к его груди, глаза её были закрыты, руки крепко сжимали его грудь, а дыхание было таким же учащённым, как и у него. Тарок перестал мастурбировать, потому что почувствовал движение, очень минутное, но повторяющееся, на своём бедре. На том самом бедре, на котором сидит Лара. Только через секунду он понял, что Лара прижимается к нему промежностью. Её лицо становилось всё краснее, но слегка приоткрытый рот говорил о том, что это не от дискомфорта. Затаив дыхание, он вдруг почувствовал запах её возбуждения. Влажное возбуждение! Он был уверен в этом, уже попробовав её сладкую, сладкую влагу. От этого запаха его член яростно запульсировал в ладони. Тарок несколько раз глубоко вдохнул, чтобы убедиться, что не ошибся в ситуации. Хотя движение было слабым, оно определённо было скрежещущим. И она тоже сжимала его бедра? Он несколько раз погладил её по спине и почувствовал, что её тело нагревается. Лара возбудилась? Из-за него? Глаза её были по-прежнему закрыты, и она не заметила, что Тарок перестал гладить себя. Он перестал гладить её по спине, и это вывело Лару из оцепенения. — Ты… закончил? — смущённо спросила Лара. Тарок наблюдал за её туманными глазами и раскрасневшимися щеками, от вида которых сердце Тарока заколотилось, член запульсировал в ладони, и он чуть не кончил прямо в этот момент. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы успокоиться. — Нет, не кончил, — сказал он, глядя на камин. Тарок убрал руку со спины Лары и положил её на правое бедро. — Лара, ты только что терлась об меня? — спросил Тарок спокойно, несмотря на бешеный стук сердца. Лара посмотрела на него так, словно он только что обвинил её в убийстве короля. — Я… я? — заикалась она. — Я… — Лара попыталась заговорить, но из её рта вырвался лишь звук, настолько высокий, что он походил на писк. Тарок посмотрел вниз, на киску Лары. Его пальцы переместились на внутреннюю сторону её бедра. — Я почувствовал, что у тебя возник зуд между ног. Нужна моя помощь? Он терпеливо ждал, пока не увидел, что Лара слабо кивнула. — Бедная Лара, она так смущалась, что не могла говорить. Он думал о том, как поднять её уверенность в себе. Лара с восторженным вниманием наблюдала, как Тарок начал проводить левой рукой по её бедру. Затем костяшки его пальцев коснулись половых губ, отчего её бедра сжались ещё сильнее. Тарок обнаружил, что её лысое отверстие уже намокло. Эта находка воодушевила Тарока. Левой рукой он обхватил её промежность, средним и указательным пальцами провёл по влажным губам Лары и начал скользить вверх-вниз по её киске. — Мммм, ммммм… — Лара кусала губы, чтобы остановить стоны. Её дыхание участилось, каждый вдох синхронизировался с движениями руки Тарока. Она потянулась и ухватилась за его руку для равновесия. — Лара, посмотри на меня, — сказал Тарок. Когда она посмотрела, ему пришлось сосредоточиться на её остекленевших каштановых глазах. Он положил свободную руку ей на плечо и ободряюще сжал. — Не стесняйся, Лара. Мы одни, другие тебя не услышат, будь откровенно так громко, как тебе удобно. Двигай бедрами, если хочешь. Твоя богиня может потребовать, чтобы ты была образцовой леди, которую все видят ежедневно. Но здесь, ночью, в этой спальне, это твоё личное время. Здесь только я и ты. Здесь, со мной, ты в безопасности, — сказал Тарок так спокойно, как только мог. Несколько напряжённых секунд выражение лица Лары было непроницаемым, но затем она улыбнулась Тароку и кивнула. Крепче сжав его руку, она начала скользить бедром по его пальцу, сначала очень медленно, но постепенно увеличивая скорость. И когда Тарок согнул ладонь и коснулся клитора Лары, её рот широко раскрылся, и она застонала от глубокого удовлетворения — Ааааааах. Тарок ухмыльнулся прогрессу Лары, но он хотел от неё большего. И у него была идея, как это сделать. Он позволил своей руке, которая обхватывала киску Лары, обмякнуть. Ларе потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что рука Тарока безжизненно лежит перед ней. Она посмотрела на него, ожидая, что он сделает что-то ещё, но Тарок ничего не сказал. Радостный экстаз на её лице сменился замешательством. Но она ничего не сказала. Она снова посмотрела на его безвольную руку, затем на его лицо. Выражение её лица заставило Тарока захотеть рассмеяться. — Чего ты хочешь, Лара? Скажи мне, — сказал Тарок явно расстроенной Ларе. — Я хочу… — Лара что-то пробормотала, но не смогла сказать ничего осмысленного. Вместо этого она опустила голову, чтобы скрыть своё лицо от Тарока. — Если ты не можешь сказать это, тогда, может, покажешь мне? — предложил Тарок. Правой рукой он подвёл руки Лары к своей левой. — Давай. Что ты хочешь, чтобы я сделал со своей рукой? Покажи мне. У Лары это сработало лучше. Она резко вдохнула и начала прижимать левую руку Тарока к своей киске. Она вытянула его средний палец и ввела его в себя. Лара счастливо застонала. Лара обхватила рукой Тарока свою промежность и потерлась о неё киской, всё время вводя средний палец в свою мокрую щель и вынимая его. Сначала она делала это очень медленно, но быстро увеличила скорость. Это потребовало некоторой координации, но после ещё нескольких управляемых движений пальцами Тарок взял верх. Он наклонился ближе и прошептал, — Хорошая работа, Лара. — Он мог поклясться, что её киска сжалась вокруг его пальца, когда он это сказал. Тихие стоны Лары становились всё чаще по мере того, как она набирала темп и быстрее двигалась на руке Тарока. Верхняя часть её тела прислонилась к руке Тарока, а руки обхватили его гигантский бицепс, чтобы не упасть. Эротические звуки «Ааах» и «Ммм» сорвались с её губ и заполнили комнату. Правая рука Тарока нашла его член и снова начала поглаживать. Он был на седьмом небе. Его голова была полна удовольствия, но чувства были полностью обострены. Его бычьи ушки навострились, чтобы уловить каждый милый стон и вздохи Лары, а его нос был переполнен опьяняющей смесью пота на спине Лары, её возбуждающего сока, покрывшего его руку, и неизменно приятного запаха жимолости от её волос, всё это в совокупности создавало аромат, который был чрезвычайно женственным и сексуальным для Тарока. Но самым запоминающимся для Тарока было зрелище её гибкого, миниатюрного тела, держащегося за его руку, в то время как её бедро двигалось вверх и вниз, отчаянно стремясь к кульминации, её тонкие губы сложились в маленький овал, когда она хватала ртом воздух, её пухлый розовый сосок встал торчком, когда она снова потёрлась о шерсть на его бицепсе. И когда Тарок увидел, какими красными и взволнованными были её пухлые щёки, это означало, что всё кончено. Тарок запрокинул голову и беззвучно зарычал, когда его член запульсировал и извергся, выбрасывая в воздух обильное семя. Его разум отключился, вероятно, на минуту, во время самого душераздирающего, заставляющего скрипеть зубами оргазм в его жизни. Спустившись с небывалой высоты, Тарок понял, что Лара рухнула ему на грудь, обхватив, её бедра перестали двигаться. Он всё ещё чувствовал остатки её оргазма, когда её киска в последний раз сжалась вокруг его пальца. Тарок вытащил свой мокрый палец из киски Лары, что вызвало у неё дрожь. Затем Тарок и Лара тихо устроились в своей любимой позе для сна: Лара легла на него сверху, положив голову ему на грудь, закрыв глаза. Оргазм был настолько сильным, что она заснула. Тарок положил руку ей на спину и нежно погладил, что вызвало у неё что-то похожее на одобрительное бормотание. Тарок восхищённо вздохнул и закрыл глаза. Сон пришёл к нему так же естественно, как улыбка на его лице.

***

— …итак, после победы при Лазире я выиграл свой боевой топор, вон тот. Это единственный, который мне действительно подходит, взятый прямо из рук повелителя орков. Мне тогда был всего двадцать год, я уверен в этом. За эти годы я многое забыл, но я всегда помнил, когда получил топор. Я родился, когда Вилдан стал Королём, и получил его в год его смерти. Двадцать один год. За все годы, что я им владел, топор ни разу меня не подвёл. Если бы я взял его с собой в логово Мелисы, ей, без сомнения, было бы гораздо труднее спустить меня вниз, — сказал Тарок. Было утро, но он ещё не вставал. — Но разве она не сказала, что использовала магию, чтобы победить тебя? — Лара подняла голову, чтобы спросить. Она всё ещё лежала на нём. У них была утренняя беседа, и тема этого утра была о его драгоценном стальном топоре, который стоял на своём привычном месте: прислонённый к стене, у кровати. — Что ж, это правда, — признал Тарок. Он похлопал Лару по спине, что заставило её захихикать. — Но я уничтожил большую часть её приспешников обычным топором, прежде чем она появилась и заколдовала меня. Слушая, Лара опустила голову и уткнулась лицом в грудную мышцу Тарока. Этим утром у неё было необычайно хорошее настроение. После оргазма прошлой ночью она проснулась удовлетворённой и отдохнувшей. И Тарок продолжал водить рукой по её обнажённой спине, пока говорил, от чего Лара почувствовала себя ещё лучше. — Подожди. Ты сказала Вилдан? Вилдан Слабый? — внезапно спросила Лара. — Да, это он. Почему ты спрашиваешь? — Он был дедушкой последнего короля, а Вилдан мертв уже много лет. Я думаю, это ох… — Лара ахнула и подняла голову. — Подожди, это значит, что ты… Лара не смогла закончить предложение. Тарок вытянул шею и запечатлел глубокий, долгий поцелуй на губах Лары. Губы Лары напряглись от внезапного поцелуя, но тут же растаяли от его прикосновения. Она с энтузиазмом ответила на его поцелуй, прижавшись губами к его губам, держась за его грудь для равновесия. Когда Тарок прервал поцелуй, Лара озорно улыбнулась. — по крайней мере, приблизительно 40 лет, — сказала Лара. Тарок фыркнул и уронил голову обратно на подушку. Лара снова уткнулась лицом в тёплую грудь Тарока. — Я правильно угадала, старик? — Сказала Лара, хихикая. Он не ответил. Затем она поняла, что он тоже перестал гладить её по спине. Только тогда ей пришло в голову, что её бесцеремонное замечание было воспринято не очень хорошо. — Тарок, прости меня. Я… Тарок молчал. Выражение его лица определённо не было счастливым, но Лара не могла быть уверена, сердится он или нет. — Тарок, пожалуйста, прости меня. Мне так жаль, я не хотела, — снова взмолилась она. На этот раз она обвила руками его шею и крепко прижала к себе. Тарок не был готов к чудесному ощущению, как мягкое тело Лары снова так крепко прижимается к нему. Он застонал и поднял руку, чтобы погладить Лару по плечу. Этот нежный жест немного расслабил Лару, но она всё ещё держалась. — Ты злишься на меня? — неуверенно спросила Лара. Она подняла своё страдальческое лицо и с раскаянием посмотрела на Тарока. — Нет, я не злюсь, — спокойно сказал Тарок. — Пожалуйста, прости меня. Это была просто шутка, я не думала, когда говорила это. Я не хотела ранить твои чувства, — взмолилась Лара. — Что? Мои чувства? — воскликнул Тарок. — Ты боишься, что задела мои чувства? Люди говорили мне вещи и похуже, чем «старик», Лара. Я думала, ты извиняешься, потому что боишься, что я накажу тебя. — Лицо Лары потемнело при упоминании о наказании. — Ты… извинишься? — Что? Нет! И я не злюсь, Лара. Отпусти мою шею. Я не причиню тебе вреда. С этой уверенностью Лара медленно убрала руки с шеи Тарока. Как только её руки покинули его тело, она заметила дьявольскую ухмылку на его лице. Внезапно мир перевернулся для Лары с ног на голову, когда Тарок схватил её и одним быстрым броском опрокинул на спину, а сам оказался сверху. Всё произошло так быстро, что Лара не поняла, что произошло, пока не оказалась прижатой к земле Тароком, его большая сильная рука удерживала каждую её руку. Его лицо было так близко к ней, что она слышала его дыхание. И эта озорная ухмылка всё ещё была на его лице. Лара не смела ни пошевелиться, ни вздохнуть. Затем Тарок опустил голову. Лара закрыла глаза. Она почувствовала его влажный язык на своей шее, пробежавший от ключицы к подбородку, оставляя за собой прохладный след. После одного медленного облизывания Тарок отпустил Лару и перекатился на спину рядом с ней. Тарок улыбнулся про себя, забавляясь своей маленькой шуткой. Он повернул голову вбок, чтобы посмотреть, какова была реакция Лары, и увидел, что Лара повернулась к нему спиной, ноги слегка подогнуты к животу, тело дрожит. — Лара? — Тарок немедленно поднял голову. Она не ответила, вместо этого он услышал хлюпающий звук. — Она плачет? Тарок сел и придвинулся к Ларе. Он осторожно положил руку на плечо Лары. — Лара? — Прошептал Тарок. Он легонько потряс её за плечо. Ей потребовалась ещё минута, чтобы перестать рыдать. В конце концов, она встала. Когда она повернулась к нему, Тарок увидел, что её лицо мокрое от слёз. Он поднял руку, чтобы стереть дорожки слёз с лица Лары, и она позволила ему. — Прости, Лара. Я дурачился. Я не хотел тебя расстраивать, — сказал Тарок. Лара кивнула. Она опустила голову, её грудь всё ещё вздымалась от эмоций. — Я знаю, это была шутка. Ты напугал меня, но я плачу не из-за этого. — Лара всхлипнула. — Тогда, почему? Лара вытерла глаза и глубоко вздохнула. — Когда ты прижал меня к земле, на долгую, мучительную секунду, я вспомнила о прошлом, о том, как часто я чувствовала себя в своей деревне. Я почувствовала себя беспомощной, Тарок. Такой беспомощной. Из-за войны вся страна превратилась в хаос. Люди сражались и убивали друг друга, еды не хватало на всех. Больше ни в чём нельзя было быть уверенным. Я наблюдала, как мужчины и женщины из других мест проходили мимо моей деревни, пытаясь спастись от войны. Поскольку я была жрицей Верае, люди обращались ко мне за утешением, за облегчением. И всё же я ничем не могла им помочь. Я молода и так же беспомощна, как и все остальные. А потом меня схватили твои люди. Я потеряла свободу, и никогда в жизни я не чувствовала себя такой раздавленной. Даже моя жизнь больше не была в моей власти. — Лара задохнулась, она не могла продолжать. Тарок протянул руку к руке Лары. Она крепко обняла его. — Я просто хочу, чтобы неуверенность прекратилась. Внезапно она встала на колени и схватила Тарока за левую руку, прижавшись лицом к его плечу. Тарок чувствовал, как всё её тело содрогается от каждого всхлипывания. — Тарок, ты мой господин. Ты — единственное, что сейчас есть в моей жизни определённо. Я умоляю тебя, пожалуйста, не обращайся со мной как с игрушкой. Пожалуйста, пообещай мне, что я тебе не наскучу и ты меня не выбросишь. Я клянусь, что буду хорошей, я буду твоим верным рабом. Пожалуйста, пожалуйста, обещай мне. Она снова заплакала. Она вцепилась в руку Тарока, как будто если она отпустит его хотя бы на секунду, он уйдёт. Лара ничего не слышала от Тарока, но чувствовала его руку у себя за спиной, двигающуюся вверх и вниз по её спине. В конце концов, её истерический плач утих, благодаря успокаивающему прикосновению Тарока. Она убрала своё заплаканное лицо с его плеча и посмотрела в эти голубые глаза. — Тарок? — Лара, я не могу дать тебе этого обещания, — произнёс Тарок, — потому что ты больше не моя рабыня. Ты ничья не рабыня. Серьёзность его слов медленно дошла до сознания Лары. — Ты хочешь сказать… что я… — Да, ты свободна, — подтвердил Тарок. Лара издала звук, как будто задыхалась, но прежде чем Тарок успел высказать своё беспокойство, её руки уже обвились вокруг его шеи, и она практически прыгнула на него. — Спасибо, спасибо тебе, — раздался пронзительный приглушённый голос Лары из-под уха Тарока. Он не смог удержаться и тоже обнял обрадованную девушку. Как и в прошлый раз, когда он обнимал её, его тело практически окутывало её миниатюрную фигурку. В конце концов, она отпустила его, она снова заплакала, но на этот раз это были слёзы радости. Она не могла перестать улыбаться Тароку, своему благодетелю. Но её улыбка погасла, когда она увидела мрачность на его лице. — Лара, мне нужно тебе кое-что сказать, — он неловко поёрзал. — Тогда, в лесу, утром, когда мы вернулись в мой лагерь, помнишь? Я сказал тебе: «Следуй за мной, если хочешь». Тогда я не шутил. В тот момент я больше не считал тебя своей рабыней. Я сказал это и не оглянулся. Ты могла бы выбрать другой путь, пойти вдоль реки в город, как я тебе говорил. Я бы не погнался за тобой, если бы ты это сделала. Но ты последовала за мной, — он сделал паузу, его рука нашла её и крепко сжала. — Я знаю, о чём ты думаешь. Ты никак не могла знать об этом, что на тот момент ты свободная женщина. Я должен был сказать тебе, — вздохнул Тарок. — Прости, Лара. Не только за это, но и за то, как я обращался с тобой, как я оскорблял тебя, как я причинил тебе боль. Если это вообще возможно, я прошу у тебя прощения. Он замолчал. Лара наблюдала, как его лицо исказилось болезненной гримасой, как будто воспоминание о синяках, которые он ей причинил, причинило боль самой его душе. Она поняла, что его взгляд прикован к её шее, где всё ещё были слабо видны следы его прежних издевательств. Она сжала его руку, чтобы привлечь его внимание. Его голубые глаза оторвались от её шеи и посмотрели в её каштановые. — Я прощаю тебя. Прошлое принадлежит прошлому. Но есть одна вещь, которую я хочу знать. Почему ты не сказал мне, что я свободна? Тарок прикусил губу. Он с трудом сглотнул. Лара приготовилась к важности того, что он собирается сказать. — Если ты хочешь уйти прямо сейчас, я пойму. Я дам тебе всё, что тебе нужно, и отправлю своих самых надёжных людей, чтобы обеспечить твою безопасность в дороге в ближайший город. По поводу твоего вопроса. Когда я обернулся и увидел, что ты следуешь за мной, я был рад, так рад. Я не сказал тебе тогда, потому что был эгоистом, Лара. Я хочу, чтобы ты вернулась со мной. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Последние несколько дней, каждую ночь с тобой в моей постели, я никогда не был счастливее. Я хочу провести ночь с тобой рядом, и я хочу видеть, как ты просыпаешься каждое утро. Я хочу заботиться о тебе, оберегать тебя. Если ты уйдёшь, я никогда не смогу быть в этом уверен. Я не смогу жить, если буду знать, что оставляю тебя одну в этом мире. Пожалуйста, останься со мной, Лара. Видеть тебя каждый день приносит мне огромную радость, радость, которую я не испытывал с тех пор, как умерла моя мать. Я обожаю твою доброту, твою улыбку, твой запах, всё в тебе! Я… я… — Тарок задыхался. — Ты любишь меня, — произнесла Лара. Она в трёх словах сказала то, в чём он пытался признаться всё это время. Тарок сглотнул и кивнул. Рот Лары открылся, затем ее губы сжались в тонкую линию. Где-то глубоко внутри у неё было какое-то смутное представление об истинности их отношений, но факт в том, что в тот момент признание Тарока в любви застало Лару врасплох. Какая ирония, что жрица богини любви была слепа к любви, которая прямо перед ней. — Лара? — прошептал Тарок. Лара молчала. Секунды, казались, растянулись в вечность, оглушительная тишина продолжалась, пока надежда не исчезла с его лица. Он медленно отвёл взгляд от Лары, в горле у него было сухо, как в песке. — Я… понимаю, — выдавил из себя Тарок. Он закрыл глаза и отвернулся. Он больше не хотел ни смотреть, ни слышать. Всё внезапно показалось прискорбно ненужным. Даже тот факт, что он дышит, теперь казался излишним. — Я хочу остаться с тобой. Эти слова немедленно вернули Тарока к жизни. Его голова повернулась к ней, когда она заговорила, и он увидел капельки слёз, скатившиеся по её прекрасным щекам. — Эти последние несколько дней с тобой были лучшими днями в моей жизни. И всё же я жрица Верае. А ты потворствуешь рабству. Я не могу, с чистой совестью, добровольно быть с тобой. Если я останусь, я не смогу смотреть на других рабов и притворяться, что меня это устраивает. Мне жаль. Мне так жаль, — сказала Лара. Она горько плакала, сжимая руку Тарока. Из чувства долга она отказала Тароку. И это было так больно. Тарок обнял Лару за спину и притянул к своей груди. Он наклонился и поцеловал её в макушку, в то время как его рука медленно успокаивающе поглаживала дрожащее тело Лары. — Мне так жаль, мне так жаль, — повторяла Лара, плача в его объятиях. — Всё в порядке, Лара. Не плачь, — прошептал он ей, — если речь идёт о рабстве, то я откажусь от него. Все мои рабы будут свободны, как и ты. Лара посмотрела на Тарока в полном шоке. — Ты… ты сделаешь это? Из-за меня? — пробормотала Лара. Её губы дрожали, когда она спросила. Тарок кивнул. — Мне никогда не приходило в голову, что чувствуют мои рабы, пока я не встретил тебя. Я видел, как тебе больно из-за меня и как ты плакала из-за меня. Впервые я почувствовал эту ноющую, ужасную вину, Лара. Я больше не хочу так себя чувствовать, — он покачал головой и прижал её руку к своей груди. Он глубоко заглянул ей в глаза, — Я хочу быть лучшим, ради тебя. Лара выпрямилась. Она перестала плакать. Она потянулась к его лицу, её пальцы коснулись неровной линии подбородка. — Тарок, это ты? Вот кто ты на самом деле, а не тот суровый и жестокий минотавр, каким я тебя впервые встретила? — Вот кто я есть и кем был давным-давно. Я больше не тот тупой зверь, который плохо обращался с тобой. Она покачала головой. — Нет, ты не зверь. Ты мужчина. Настоящий человек, с сердцем, способным любить. Да, я останусь с тобой, — сказала Лара, и на лице Тарока расцвела широкая улыбка. — Кстати, мне 41 год. Я понимаю, если тебе от этого неудобно, но… — начал Тарок, но замолчал, когда Лара покачала головой. — Мне всё равно, Тарок. Это была не более чем шутка, — она погладила его по подбородку и хихикнула, увидев, с каким облегчением он выглядел. — Я тоже тебя люблю, — заявила Лара. Она наклонилась вперед и поцеловала его. Тарок с готовностью ответил на поцелуй. К своей возлюбленной.