Фортис

      

***

      Капли дождя стекают по окну быстро то ли из-за усиливающегося ветра, то ли из-за превышенной скорости на дороге — Тэхён уже не понимает. Глаза неприятно жжёт из-за накативших слёз, руки сжимают руль старенькой, но любимой иномарки, и всё, что Киму сейчас хочется — это врезаться в ближайший дуб, да с такой силой…       С такой силой, чтобы больше не было больно. Он устал.       Тэхён медленно выдыхает. Снижает скорость, быстро вытирает солёные слёзы с щёк и пытается успокоиться. Ему это необходимо, не то правда разобьётся на трассе в такой жуткий ливень. Совсем не хочется заставлять то ничтожно маленькое количество близких людей в его жизни переживать и оплакивать свою неожиданную смерть в ещё юном возрасте.       К тому же, завтра у него, к сожалению, важный день. Первый день в роли интерна в частной больнице Салюс Клиник. Он ждал момента, когда сможет стажироваться в настоящей больнице, с самого поступления в медицинский университет и поэтому не даст себе сдаться именно сейчас. Ох, как же горели глаза девятнадцатилетнего Ким Тэхёна, когда тот отлично сдал вступительные экзамены и поступил в Сеульский медицинский университет. Папа был горд — Тэхён захотел стать врачом ещё в десять лет, был тогда ещё совсем мальчишкой.       В тот день у папы впервые схватило сердце. Они шли на улице, когда Ким Дживону, отцу Тэхёна, неожиданно стало плохо. Рядом никого не было, а папе становилось всё хуже и хуже. Когда страх за отца захватил маленькое хрупкое сердце и казалось, что никто его уже не спасет, им помогла женщина, появившаяся словно ниоткуда, с добрыми глазами и тёплыми руками, оказав первую помощь. Посадила папу в полусидячее положение, развязала на шее галстук и быстро вызвала скорую помощь, перед этим дав белую таблетку, которую вытащила из своей сумочки.       Тэхён наблюдал за этим со слезами на глазах, а папе со временем правда стало лучше. Она ещё долго успокаивала плачущего от испуга десятилетнего Тэхёна, который очень хорошо запомнил слова женщины о том, что она была доктором по профессии. Доктор… Она ведь спасла его папе жизнь! Ничего не потребовала взамен, лишь попросила поскорее наведаться в больницу для проверки здоровья.       И скольким людям она помогает каждый день? Скольких спасает и скольким даёт надежду? Тэхён остался под огромным впечатлением.

***

      Дождь не прекращается. Зато хотя бы плакать больше не хочется — даже на это больше нет сил. И дом уже недалеко, немного ехать осталось.       Сегодня днём, перед выходом на улицу, Ким прекрасно понимал, что сегодня на встречу с отцом ехать не стоило, хотя бы потому что у того в последнее время заметно ухудшилось состояние и вспышки агрессии стали не редкостью, как было раньше, а уже составной всех встреч с навещающими.       Деменция… Сосудистая деменция, более тяжёлая форма заболевания. У Ким Дживона её обнаружили шесть лет назад, когда Тэхён только закончил первый курс. Некоторые говорят, что детьми перестают быть в восемнадцать — совершеннолетие и всё тому подобное… Так вот Тэхён перестал быть ребёнком только в двадцать, когда у папы обнаружили болезнь и тот стал увядать медленно, но так заметно и больно. Отсутствие мамы, которая бросила сына и мужа сразу после родов, никогда его особо не волновало — папа у него был большим молодцом, один за двоих, всю его жизнь. Всему учил, в полной мере давал свою любовь и заботу, много работал, вкусно готовил и делал всё для счастья единственного дитя. Он всё делал за двоих… Было вдвойне больно, казалось, что забрали не одного родителя, а двоих сразу.       Папа был рядом всегда.       И только тогда, в двадцать, Тэхёну впервые захотелось, чтобы она, бросившая их мать, оказалась возле него. Разделить боль на двоих было бы легче, чем пытаться справиться со всем происходящим абсолютно одному. Эгоистично? Тэхён это не отрицает. Без папы рядом правда сложно.       Сейчас, когда Тэхёну двадцать шесть и он закончил медицинский вуз, отец не помнит его и всех остальных в своей жизни. Имена и лица стёрлись с повреждённой памяти, а воспоминаний о прошлой жизни почти не осталось. Иногда Ким совсем не узнаёт своего весёлого и иногда неуклюжего папу, вместо него видя абсолютно чужого мужчину с внешностью отца, а в другие, более редкие моменты видит в нём того же человека, которого привык видеть каждый день дома.       Больно одинаково в обоих случаях. И ничто не заставит мужчину вспомнить своего любимого сына.       Грустно, да? Хотел стать врачом, чтобы помогать другим людям, а единственному дорогому человеку в своей жизни помочь не в силах.       Ему очень сложно продолжать путь будущего медика, когда всё в жизни валится и даже собственному отцу помочь нельзя. Даже после шести лет усердной работы на факультете медицины. Самое большое разочарование в жизни Тэхёна… Он даже задумывался о том, чтобы бросить университет.       Пока его сверстники заканчивали учёбу и уже имели стабильную работу и заработок, Тэхён учился и учился, бегая с одной подработки на другую, не находя время на самые обычные радости молодости. Какие радости молодости, когда единственный родитель лежит в больнице, когда на всё приходится зарабатывать самому, своим трудом? Иногда Тэхён уставал настолько, что не мог встать с кровати днями или засыпал прямо на лекциях, позже проводя вдвойне больше времени за учебниками, чтобы успеть подготовиться к экзаменам в конце семестра.       Тэхён хорошо помнит, что первый год в универе удался отлично. Новое место, знакомства, знания, опыт, собственная мотивация, искренняя широкая улыбка и постоянно горящие глаза. Даже друзья какие-то, ухаживания всякие были. Девятнадцатилетнему Тэхёну всё было ново и интересно. А после, когда папу увезли в больницу, всё поменялось. Он отдалился от группы «друзей» и остался с ним только один-единственный. Вышел из книжного клуба, в который зашёл в первую же неделю учёбы, потому что с тринадцати обожает современную классику. Так же забросил кружок по рисованию, куда его затащили друзья — не секрет, что рисовать он не умеет от слова «совсем», хоть и было крайне весело заниматься таким делом с весёлыми парнями и девушками в маленькой университетской студии со столами и холстами.       Что оставалось и всё ещё остаётся прежним — это оценки. У Тэхёна они всегда самые высокие. Заглушать боль и переживания, зарываясь носом в страницы учебников… Для Тэхёна это со временем стало привычкой. Самый эффективный способ справляться со своими страданиями.       В любом случае, что бы там ни происходило с ним в университете, папа правда заболел и нужно было как-то продолжать жить с этим. Нужно было держаться сильным и не сдаваться.       По наставлению медсестёр Тэхён стал приходить в больницу, где лечится папа, притворяясь обычным человеком, которому захотелось общения со взрослым одиноким мужчиной — единственный способ поговорить с ним нормально. Он долго привыкал к такому раскладу — «Я никто для своего отца». Сначала было очень непривычно и ощущалось неправильно, но со временем он осознал — это, правда, единственный выход. Приходил не так часто, тоже по наставлению опытных работников. Тэхён обращался к Дживону на «Вы», вежливо улыбался на все его вопросы и ответы, скромно отвечал, если спрашивали что-то у него самого, слушал глубокий, уставший и такой родной голос своего папы, рассказывающий разные, абсолютно не связанные между собой вещи, а сам еле сдерживал горькие слёзы от того, что делает — разговаривает со своим единственным родителем, как с совсем чужим человеком. Плакать перед ним он не мог, боялся — неизвестно, как бы на это отреагировал мужчина. Зато царапать свою же кожу у ногтей — вполне. Незаметно для других, а себе помогает справиться с эмоциями, помогает не расплакаться.       Тогда Тэхён понял, физическая боль отвлекает от душевной.       Если раньше он часто приходил к папе, притворяясь незнакомцем, просто чтобы провести вместе недолгое время, обсуждая самые обычные вещи, как погода за окном, сейчас это почти невозможно. Сейчас они не смогут поговорить даже так в роли двух незнакомцев, и тому доказательство сегодняшний визит Тэхёна. Ким Дживон не хочет подпускать к себе никого, громко крича неприятные слова о том, что никто ему не нужен и никого он не желает видеть. Теперь его сложно успокоить и привести в себя. Если бы только в то время, когда Тэхён плакал после встреч с отцом, притворяясь ему чужим, он знал, что позже папе станет ещё хуже и он будет реагировать на приходящих настолько остро, что разговоры и даже встречи будут просто невозможны… Если бы Тэхён тогда это знал…

***

      Утро этого самого важного дня начинается так же плохо, как закончился вчерашний вечер. А Тэхён, засыпая в слезах, пропитавших подушку, наивно надеялся, что сон ему поможет и завтра станет лучше. Да когда такое случалось, м? И когда он в последний раз высыпался?       В данный момент, перед зеркалом в шесть утра, вчерашняя истерика в машине и позже дома заметно отражается на лице Тэхёна — опухшее лицо и покрасневшие глаза, в которых давно нет былой радости и счастливого блеска. На лице уже сколько нет здорового тона и кажется, что Тэхён весь посерел за последний год. Наверное, именно он выдался особенно сложным для парня — прогрессирование болезни, самый трудный последний год и окончание университета, две подработки в двух разных районах города…       Последний раз шмыгнув красным носом, он включает холодную воду, будто ему и так не холодно в этой небольшой пустой квартире, в которой когда-то он жил вместе со своим папой. Когда они жили тут вместе, этот маленький дом нравился ему намного больше.       Их безопасное место. Он всегда любил возвращаться домой, пить с папой чай на кухне под тихие разговоры и смотреть старые фильмы по телевизору. Его папа человек очень разговорчивый и умный: в любой сфере разбирается, на все темы находит, что сказать.       Тэхён всегда хотел быть как он, а сейчас, кажется, совсем редко разговаривает. Иногда он задумывается, нормально ли это, так много молчать.       Сейчас в этой квартире ничего нет: ни разговоров, ни тепла, ни уюта, ни радости. Занятой, Тэхён почти не появляется в квартире, уходя рано утром и возвращаясь ночью.       Он даже думал взять из приюта кота, чтобы было к кому возвращаться, а потом понял, что не хочет быть жесток к бедному животному. Видимо, понял, что не сможет дать питомцу нужную ему ласку и любовь.       Тэхён стоит в большой выцветшей футболке и пижамных штанах и только осознает, что заметно скинул в весе. Щёки, которые знакомые часто замечали и называли очень милыми, уменьшились настолько, что Тэхён не узнает себя. Еда иногда совсем забывается в этой рутине: «дом-университет-больница-работа-дом».       Он стал выглядеть взрослее. Помнится, Тэхён часто дулся и обижался на себя за то, что в свои восемнадцать выглядел, по его словам, как пятнадцатилетка — хотел выглядеть взрослее, хотел быть серьёзным и на вид, и в душе, как многие его знакомые в то время. Он часто чувствовал себя ребёнком без забот по сравнению со сверстниками, а так хотелось быть крутым и самостоятельным! Ребята с его потока ходили часто хмурые и такие деловые, могли и выпить, и прикурить, если захочется. Да так, чтобы расслабиться и наконец-то немного отдохнуть. Тэхёну не хотелось быть похожими на них, просто хотелось почувствовать, что же такое взрослая самостоятельная жизнь.       Сейчас он имеет то, что когда-то хотел — серьёзный вид и взрослое лицо. Молодец.       Резко выключив кран и посмотрев на своё уже более или менее свежее лицо, Тэхён сжимает кулаки и обещает себе держаться и не расклеиться хотя бы сейчас. В конце концов, он уже привык ко всему, что в данный момент с ним происходит. Остаётся надеяться, что быть стажёром будет не намного сложнее, чем быть студентом-отличником. К тому же, интернам платят. Интернам в престижной частной больнице, как Салюс Клиник, платят ещё больше, а это не может не радовать. Тэхён так давно хотел иметь стабильный заработок, заслуженный его образованием, умом и стараниями.       Папа всегда говорил, что его единственный сын, его Тэхён-и, самый сильный и способный человек в этом мире. И именно поэтому Тэхён всё-всё сможет.

***

      Частная больница встречает его безупречным интерьером, холодной свежестью и абсолютной тишиной. Это далеко не то, что он видел, когда бывал в обычных больницах, а в них он бывал очень часто — в тех всегда много людей, много шума, много вещей, много всего. Запах там тоже бывает не самый приятный, хотя Тэхён уже давно привык к присутствию медикаментов рядом. В городских госпиталях всегда серо и грустно, а тут…       В Салюс Клиник чисто, всё выполнено исключительно в белых тонах. Форма у работников — их тут удивительно мало — безупречна. Тэхёну, после всего, что он знает о больницах, становится не по себе.       Хотя почему не по себе? Тэхён хорошо сливается с таким местом — здесь будто тоже пусто.       Он должен был стать интерном в самом обычном госпитале, где-нибудь в больнице при университете Ёнсе, например. Типичный вариант и путь большинства медиков в Южной Корее. По крайней мере, именно в такие больницы направляют многих окончивших учёбу в его медицинском. Но Тэхёна отправили сюда, в частную больницу в престижном районе столицы. Настолько престижном, что ехать сюда со скромного спального района Тэхёна очень-очень долго, даже поспать можно на пути, наверное. Тэхён не успел проверить.       На полное непонимание и вопрос «Почему?» декан факультета сначала молчаливо поджал тонкие губы, а потом сказал, что выпускники, как Тэхён, должны стажироваться в местах с наивысшим уровнем. Тэхёну в такое мало верится, конечно, но тогда он решил промолчать. А декан, увидев на чужом лице сомнение, добавил: «Многие мечтают о такой возможности, Тэхён, тебе там понравится, поверь мне на слово».       Понравится ли?

***

      — Извините, Вы… — к нему подходит невысокая девушка, до этого сидевшая за столом на ресепшене. Волосы собраны аккуратно, да и выглядит она, как с рекламы стоматологии или чего-то подобного. — Ким Тэхён?       Видимо, Тэхён, простоявший у входной двери минуты три, как потерявшийся ребёнок, разглядывая светлое, явно дорогое помещение, заставил её подняться с места и помочь.       — Это я звонила Вам вчера. Прошу следовать за мной, я дам Вам всё необходимое и покажу, что и как, — улыбается мило, светя своими ямочками на щеках. Тэхёну правда вчера звонили — напомнили о первом дне стажировки, заново продиктовали адрес клиники и попросили не опаздывать.       — Спасибо, — только и может выговорить Тэхён, впервые оказавшийся где-то, что не дом, не университет и не больница, в которой лежит отец. Он даже и не помнит, когда в последний раз выбирался куда-то.       Здание небольшое по сравнению с городскими больницами. Всего три этажа. Дизайн выполнен интересно: первый этаж весь стеклянный с деревянными вставками в некоторых местах, а оставшиеся два этажа — сделаны из белого кирпича. Внутри длинные светлые коридоры, непривычно высокие потолки, будто совсем новые таблички на каждой из дверей. Не хочется ни к чему прикасаться, кажется, что можно легко испортить, всего одним неверным касанием. Все, кого они встречали на пути — а это человек семь и все в форме — мягко улыбались и желали хорошего дня. Понимали, наверное, что новенький пришёл. Вон какими большими глазами смотрит на самые обычные вещи на своём пути.       — Так как Вы интерн, от Вас многое не требуется. В ближайшее время познакомитесь с нашими пациентами, будете заходить к ним, чтобы проверить всё ли у них хорошо. Будете по возможности помогать им с их просьбами, они у нас люди не требовательные, на удивление. У каждого пациента своя причина, чтобы быть здесь, и, даже если вы знаете, что делать в том или ином случае, всё равно нужно будет сначала советоваться с главным врачом, — девушка что-то резко вспоминает, потеряв былую серьёзность. — А Вы, кстати, знакомы с ним?.. С нашим главврачом, имею в виду.       — Нет, я никого тут не знаю, — говорит и не врёт.       — Его зовут Чон Чонгук, — она начинает говорить намного тише, словно делится каким-то секретом, и Тэхёну от этого становится не по себе. Чувствует себя так, будто сплетничает о местной главе. Чувство не из приятных. — Он бывает строгим, но Вы привыкнете к нему, правда! Меня Пак Сынван зовут, кстати. Совсем забыла представиться. Я тут всего второй год работаю, принимаю пациентов, — гордо рассказывает она.       Единственный друг, который разговаривает так же быстро и эмоционально, как Пак Сынван, в жизни Тэхёна — что уж таить вообще единственный друг в жизни Тэхёна — это Пак Чимин, солнечный парень, которого Ким знает со средней школы. В выпускном классе Чимин решил поступать на маркетинг и бизнес, бросив мечту родителей о сыне-адвокате. И, наверное, только Тэхён знает, что он на самом деле мечтает стать актёром кино.       Девушка своей выразительной манерой речи заставляет Тэхёна невольно вспомнить о просьбе Чимина. Пак просил фотографировать всё вокруг и позже рассказать все подробности о том самом месте, где на протяжении целого года будет практиковаться его самый лучший друг.       Самый лучший друг…       Когда Тэхён думал о том, чтобы всё-таки не врезаться в несчастный дуб по дороге домой, Чимин был тем самым человеком, из-за которого умирать не хотелось. Чимин у него очень ранимый, хоть и притворяется пофигистом по натуре. Заставлять его плакать Тэхён правда не хотел. Хотя бы потому что тот его никогда не бросал, как бы плохо ни было. Помогал, вытаскивал на улицу, звал к себе домой, заставлял чаще питаться.       — Наверное, Доктор Чон Вас вызовет к себе чуть попозже, — задумывается она ненадолго, а потом продолжает: — Вот тут Ваша форма, можете зайти, переодеться и оставить свои вещи тут. Пока что эта комната принадлежит только Вам. Я подойду через какое-то время. Не теряйтесь!       Девушка быстрым шагом возвращается на первый этаж, а Тэхён стоит в коридоре у кабинета с табличкой «Только для персонала» и в руках у него его новая одежда. Заходить внутрь так же боязно, как было при входе в частную больницу. Отсутствие Сынван рядом ощущается, теперь тут тихо и, соответственно, страшнее.       С Сынван они встречаются уже через десять минут, когда Тэхён спускается на ресепшен уже в форме. Оставив в шкафу весеннюю куртку, джинсы и большую толстовку серого цвета, он долго сканировал себя в новой форме — белой медицинской рубашке и таких же штанах. Даже специальную обувь дали под верный размер.       Маленький ребёнок внутри него, мечтавший стать доктором, очень счастлив, улыбается гордо и хлопает новому достижению уже взрослого Тэхёна.       После, вспомнив про время, поспешил выйти и найти Сынван для дальнейших инструкций. С утра новых пациентов нет и в больнице всё так же тихо.       — Итак, смотрите… — Сынван заканчивает подписывать какие-то бумаги и после берёт со стола заранее приготовленную стопку и протягивает тяжёлые бумаги Тэхёну. — А можно нам на ты? — интересуется, прежде чем продолжить начатое.       — Да, конечно.       — Отлично, — улыбается и берёт в руки первую папку, — ты должен будешь пройтись по каждому делу отсюда. Сейчас у нас в больнице лечатся всего шестнадцать пациентов. Плюс частной больницы в том, что у нас мало больных, но за ними тщательно ухаживают и заботятся. На этой неделе состоится три важные операции. Ты будешь допущен, но только в роли наблюдателя, ты знаешь. Мне сказали, что ты отлично закончил учёбу, поэтому возможно тебе даже разрешат помогать во время операций! — радуется словно за себя. — Но это чуть позже. Первые три папки — это истории болезней тех трёх пациентов, у которых будут операции в ближайшее время, нужно будет их изучить в первую очередь. Оставшиеся бумаги прочти для того, чтобы узнать, у кого какая болезнь или травма. Ты должен будешь говорить с этими людьми и проверять их состояние, пока они не выпишутся, поэтому поскорее узнать всё это в твоих интересах. Я уверена, ты быстро справишься, всё получится.       Девушка объясняет всё понятливо и совсем не давит на начинающего стажёра. От этого Тэхёну хочется позорно расплакаться, потому что давно ему не говорили что-то вроде «Всё получится».       Сынван прерывает звонок на офисный телефон, и она немедленно отвечает, произнося бодрым голосом вежливое приветствие. Одними глазами она просит парня подождать немного, тот быстро кивает. Пока она отвечает на вопросы позвонившего человека о ценах процедур, Тэхён отвлекается на то, что происходит на улице — с первого этажа всё видно. Надо же, он даже не заметил, как снова начал лить дождь. Апрель месяц нынче особенно дождливый. Тэхён никогда не любил дожди, ему кажется, они несут за собой только боль, которой в жизни Кима и так хватает. Больше ему не надо.       Когда он уже хочет развернутья, чтобы рассмотреть оставшуюся часть первого этажа с места, где стоит, на парковку заезжает большая чёрная машина, чистая и красивая, будто только из салона, привлекая к себе всё внимание парня. Тэхён в машинах особо не разбирается, но то, что он видит — явно дорогой автомобиль последней модели. Когда передняя дверь открывается и из неё вот-вот должен выйти её обладатель, Сынван обращает на себя чужое внимание и продолжает своё дело. Киму интересно посмотреть, кто выйдет оттуда, но его дело куда важнее.       Наверное, этот человек приехал сюда за своим родственником или что-то в этом роде. Очень дорогое место для очень богатых людей? Точно.       — Прости, о чём мы там говорили… — смотрит на бумаги и быстро вспоминает: — Так вот! Наша больница специализируется в хирургии, и у нас работают восемь хирургов, все разных направленностей, от пластических хирургов до сердечно-сосудистых хирургов. Самый главный тут, как я говорила, Чон Чонгук, он нейрохирург. С остальными познакомишься по делу. Я пойду заниматься документацией, а ты иди изучи бумаги. По всем вопросам сначала ко мне, хорошо? — Тэхён кивает. — Всё, удачи тебе!       Девушка садится за свой рабочий стол, и Тэхён берёт данные ему бумаги, чтобы приступить к делу. Он думает, что занятость тут, в больнице, поможет ему забыть свои печали, поэтому эта огромная куча бумаги ему даже в радость.       Когда он вновь подходит к нужной комнате, Тэхёну вспоминается друг, который просил фотографии и видео с места практики. Ходить и фотографировать всё вокруг, наверное, будет некорректно, поэтому просьбу Чимина он выполнит как-нибудь позже, а рассказать всё увиденное до этого момента при их следующей встрече уже хочется и ему самому.       Когда он скрывается на втором этаже, в его временном кабинете тире комнате для отдыха, как ему подсказала ранее Сынван, в больницу заходит высокий мужчина в чёрном и оставляет у входа прозрачный зонт. Сынван встаёт с места. Удивляется, но старается этого не показывать.       — Доброе утро, Доктор Чон! Вы сегодня рано, — говорит неловко, потому что все здешние привыкли к тому, что этот человек приезжает только к обеду, когда нужен своим пациентам. В случае чего, живёт он недалеко — приедет, если понадобится срочно. Девушка невольно поправляет свою форму, потому что знает, что Чон Чонгук тот ещё перфекционист.       — Доброе, — здоровается и направляется ближе к Сынван, чтобы, перед тем, как пойти к себе в кабинет, спросить: — Ким Тэхён уже тут? Ты ему всё нужное подсказала?       — Да…       Сынван самую малость в шоке, потому что а) обычно хирургам не доносят информацию об имени, фамилии и начале работы интернов, этим часто занимается администрация больницы и б) Чонгук точно не тот человек, который будет интересоваться тем, явились ли стажёры на работу и всё ли им объяснили. Чонгук просто отличный главный врач, но, честно, иногда он пугает её своим хладнокровием.       Может, именно поэтому он стал профессионалом в своем нелёгком деле?       — Где он?       — В комнате для персонала. Он у нас единственный стажёр сейчас, так что вся комната в его распоряжении. Я только что дала ему бумаги для изучения. Этим он, наверное, и занимается.       — Отлично, спасибо.       — Его направить к Вам, Доктор Чон?       — Нет, спасибо, Сынван. Хорошего тебе дня.       — И Вам, Доктор Чон!       Чонгук направляется к себе, в самый дальний кабинет на первом этаже. Самый отдалённый и большой кабинет в здании принадлежит ему. Были мысли зайти к новенькому самому, но Чон решил, что сейчас, наверное, момент неподходящий. Может, зайдет, но чуть позже.

***

      Небольшая, зато личная комната Тэхёна ему нравится, достаточно просто и аккуратно. Когда он впервые зашёл сюда, чтобы переодеться и оставить свои вещи, осмотреться он не успел. Зато сейчас сидит тут в утренней тишине за небольшим столом и смотрит туда-сюда. Помещение ожидаемо светлое с одним большим окном, рабочим столом, шкафом и симпатичным диваном. Сынван сказала, что Тэхён может привезти сюда всё, что пожелает: вдохновляющий постер, картину на стену, плед какой-нибудь мягкий. Как-никак год тут работать. Завтра он захватит с собой одну-единственную нужную вещь, и на этом всё.       С такими бумагами он уже встречался, пока учился в университете, — самая обычная документация, справки и анкеты пациентов. Совсем не сложно, всё напечатано понятно, чёрным по белому. И оказывается этот процесс очень увлекательным для новенького, потому что тому интересно знать, какие люди лечатся в этой больнице. Видит знакомые названия, термины и таблицы, помогающие поставить правильный диагноз пациенту.       Ему настолько интересно, что он даже не замечает, как наступает обед. Понимает это, только когда слышит стук в дверь, а затем видит Сынван с уже привычной улыбкой на губах.       — Время обеда! Я и несколько коллег обедаем в кафе недалеко отсюда. Пошли с нами, я тебя со всеми познакомлю, — предлагает она, а потом переводит взгляд с парня на его рабочий стол: — ты что, почти закончил?       Девушка указывает на бумаги, которые теперь были поделены на две стопки: одна высокая, вторая — нет.       — М-м, да? Мне немного осталось.       — После обеда закончишь, идём. Шустрый такой… — будто самой себе говорит, улыбаясь. Сынван нравится помогать новенькому. Тот схватывает сказанное быстро и выглядит тоже очень мило. Для неё будто младший братик, о котором она мечтала, будучи маленькой девочкой.       Тэхён Сынван в предложении не отказывает.       Когда они спускаются по лестнице на первый этаж, разговаривая о том, что Тэхён успел узнать из бумаг, Сынван резко прерывает свой поток слов, когда видит идущего в их сторону мужчину. Она немного притихает и продолжает идти, ожидая того же самого от Кима. А Тэхён ничего не понимает. Почему этот человек не одет в форму, но ходит тут, словно у себя дома? И почему его присутствие так влияет на рядом стоящую девушку?       Выглядит хмуро и, если честно, Тэхёна пугает.       Если ещё честнее, завораживает.       Они не так далеко друг от друга, Тэхён только сошёл с лестницы, а этот мужчина к ней подходит под любопытный взгляд девушки рядом. Прежде чем она успевает что-то сказать, её ловко прерывают:       — Сынван, оставишь нас, пожалуйста? — и голос такой приятный, холодный, но совсем не грубый.       — Конечно, Доктор Чон.       Вот теперь Тэхён понимает. Вот он Доктор Чон, Чон Чонгук, главный врач. Он себе представлял не очень приятного, может, ворчливого мужчину в возрасте, а тут ну… такое. Острые черты молодого лица, явно дорогой аутфит чёрного цвета и крепкое, здоровое тело.       Тэхён бы ещё долго рассматривал человека, излучающего ощутимую силу перед ним, но его отвлекает голос:       — Вы не против пообедать со мной, Тэхён?       Ким не уверен, смог ли он сдержать своё лицо таким же неэмоциональным, как обычно, потому что внутри всё будто перевернулось. Доктор Чон его… знает? Тэхён этого, к большому сожалению, не замечает, но он словно зависает от долгой загрузки. Зато это замечает Чонгук. Выглядит, если честно, забавно.       — Обеденное время тут не самое долгое, поэтому Вам лучше поскорее дать мне ответ, — мягко улыбается Чонгук. Сам, не дожидаясь ответа, идёт к шкафу за пальто.       Тэхён, который вообще-то планировал вернуться с Сынван на второй этаж, чтобы взять с собой куртку, после того, как она оставит на своём рабочем столе кое-какие вещи, разворачивается на все сто восемьдесят и бежит по лестнице вверх, кинув неуверенное: «Я за курткой». Он даже чуть не спотыкается на пути. Как ужасно было бы шлёпнуться на пол прямо сейчас. Стоило ли так быстро соглашаться и соглашаться вообще, Тэхён не знает.       Забежав в свой кабинет-комнату, он быстро смотрит в зеркало у шкафа и пытается успокоить собственное сердце. Не надо было бежать — теперь отдышаться не может.       А может дело и вовсе не в беге, если то, как он добрался сюда, вообще можно так назвать. То, что видит в зеркале, особо не радует, потому что с человеком, одетым так, хочется выглядеть соответственно хорошо, красиво. Но всё, что сейчас имеет Тэхён, — это дутая куртка поверх медицинской формы. К ней, кстати, он привыкает быстро. Чимин как-то сказал, что Тэхёну белый к лицу.       Чонгук ждёт у входа, печатая что-то в телефоне. Поднимает тяжёлый взгляд и сразу же смягчает его, когда видит неловко стоящего недалеко от него Тэхёна.       — Поехали?