Пэйперкат (рабочее название)

Зонт-трость на тонком шнурке в очередной раз скатился вниз с плеча по руке. «И какого же черта я купила его в прошлом году?!» В лужах отражалось ярко-голубое небо с редкими, «наплакавшимися», облаками. «…и вот кто-то плачет, а кто-то молчит, а кто-то так рад, кто-то так рад…». - Все-таки плейер – офигенная штуковина! Янка была похожа на настоящую солдафонку: широкие штаны цвета хаки, купленные в магазине спецодежды, такого же цвета рюкзак за спиной, в котором находилось немыслимое количество нужного его хозяйке хлама, темно-синяя майка, на ногах черные с синим градиентом гриндерсы, на голове – панамка болотного цвета с кармашком («для проездного»), скрывающая под собой подстриженную по косой линии челку. Из правого уха торчит провод от наушника. Да еще на плече болтается этот «чертов» зонт-трость, похожий издалека на карабин. Янка специально не обходит еще не успевшие подсохнуть лужи, а наоборот: завидев впереди лужу, с особым удовольствием шлепает по ней. Грязные брызги разлетаются в разные стороны, попадая в прохожих и в саму Янку. Прохожие покрывают ее матом, орут, обзывают коровой, грязной свиньей… JUST DO IT! Янке весело. «Они говорят, им нельзя рисковать, потому что у них есть дом, в доме горит свет. И я не знаю точно, кто из нас прав. Меня ждет на улице дождь…». Янка вышла из дома, потому что ей хотелось выйти, а не по какой-то острой необходимости. Может, ей нужно было купить свежий номер популярного журнала в «Роспечати», а может, ей хотелось какой-нибудь сладкой шипучки в жестяной банке. А может, она вообще вышла только для того, чтобы увидеть, как на троллейбусной остановке мужчина интеллигентного вида как бы невзначай наступит своей лакированной туфлей на десятирублевую купюру, уроненную спешащим на троллейбус старичком. Янке не нужен был предлог, чтобы выйти из дома. Главное – выйти, а предлог найдется сам. Вот и сейчас внутренний голос шептал Янке в ухо голосом Цоя «У-у-у-у, это сладкое слово «Камчатка…» Камчатка! Янка знает, куда надо двигать. Только нужно захватить с собой Барса – «хранителя Камчатки», как прозвали его друзья, потому что Барс собственноручно наклеил в Камчатке плакаты с рок-идолами, натащил сюда всякой всячины, с помощью которой Камчатка превратилась в весьма уютное гнездышко, некое обиталище тех, кто «идет по жизни маршем». Настоящее имя Барса – Дима Барсуков. Но друзья называют его именно Барсом. Видимо, из-за того, что внешне Дима напоминал большого пушистого, мягкого кота, с очень проницательными чайного цвета глазами. Спокойный внешне, но всегда контролирующий ситуацию. Вообще, Камчатка раньше называлась Штабом сокровищ. Это было, правда, давно – в детстве, когда Янка только переехала в этот сумасшедший двор, полный таких же сумасшедших детей, которые позже стали ее лучшими друзьями. В Штабе сокровищ они прятали найденные на улице стеклышки, камешки, редко – фантики от импортных «Бубульгумов». А однажды Машкин папа, фотокорреспондент из местной газеты, сфотографировал Машу с ее друзьями. Проявленный снимок решено было закопать в Штабе вместе с конвертами, в которых лежали сочинения ребят на тему «Как я вижу свое будущее». Условлено было откопать сей клад через двадцать лет и сравнить свои сочинения с тем, что вышло с их жизнями в итоге. Тогда им было по десять. - Только бы вспомнить об этом через двадцать лет, - со вздохом пробормотал Димка. - Ты что! Такое мы точно не забудем! – воскликнули остальные ребята. Но Димка всегда был реалистом и в ответ лишь слабо улыбнулся. Полные детского энтузиазма и веры в вечную дружбу, дети взялись за руки и пошли привычной тропой вдоль железной дороги во двор. По пути смеялись, наскакивали друг на друга и сталкивали с тропинки в заросли травы. Олег с Машкой нашли на шпалах россыпь стеклянных шариков. - О, вот это улов! – обрадовался Димка. – Хитрые шарики нашли способ удрать из контейнера, чуть-чуть до завода не доехали. Не захотели превращаться в стекловолокно. - Дим, вот откуда ты все знаешь? – улыбаясь, спросила Маша. Димка только пожал плечами. Друзья давно уже не удивлялись его широкому кругозору. Наоборот, восхищались и уважали. - Петух или курица? – Эрик ткнул Янке в лицо сорванный стебель мятлика. - Фу, щекотно! – отмахнулась Янка. – Петух! – и с вызовом посмотрела на Эрика. Тот, спрятал траву за спиной, быстро провел пальцами вверх по стеблю и вытянул руку с пучком семян вперед: - Угадала! Янка наклонила в бок голову, подняла и опустила брови: - Кто бы сомневался. Штаб сокровищ на самом деле был заброшенным гаражом с погребом, но без ворот. У кого-то был дом на дереве, у кого-то шалаш из веток. А у них целый ГАРАЖ. Как в американских фильмах! Гараж находился всего в километре от Янкиного дома, возле железной дороги. Его нашли Олег с Эриком, когда, будучи еще восьмилетними чумазыми сорванцами, играя в «войнушку», увлеклись так, что оказались возле этого самого гаража. Потом находку «под строжайшим секретом» и взятием с каждого клятвы о неразглашении информации («Улицу разбитых фонарей» пересмотрели что ли?) показали Димке, Машке и Янке. С этого дня гараж стал местом постоянных сборов компании восьмилетних салаг. Салаги росли, Штаб сокровищ постепенно превращался в уютное гнездышко, где можно было отпраздновать чей-либо день рождения или просто погорланить песни под гитару и хорошо провести время. Так, с увлечением Эрика и Олега, а затем и всех остальных членов компании, рок-музыкой, а особенно группой «КИНО», Штаб незаметно для ее постоянных обитателей превратился в Камчатку. Как бы странно это не звучало, но как только двери Камчатки закрывались изнутри, у подростков начиналась свобода. Это было их место. Это было их время. И кто бы мог подумать, что этот когда-то заброшенный гараж станет неким символом всей жизни пока ещё молодых, веселых ребят. - Барсик, миленький, выползай на улицу. Погодка сегодня клёвая! Самое время проветрить Камчатку! – Янка крутилась на одной ноге под окнами Димы-Барса с мобильником возле уха. Потом недовольно сморщила нос и убрала телефон подальше от себя. - Блин, убавь музыку! Или долбани Эрика по башке, чтобы сделал потише, а то, скажи, что я сейчас поднимусь и покажу ему один смертельный приемчик – поцелуй взасос с откусыванием языка! Короче, выползайте уже оба, я тут подожду. Алоха! Янка уселась на бордюр и принялась рыться по недрам своего рюкзака в поисках хоть какого-нибудь количества железненьких – на банку шипучки явно не хватало… «Ну и ладно. Время есть, а денег нет – закон подлости, или закон самой жизни». Наконец-то из подъезда выползли два занятных персонажа: смуглый кудрявый Барс в желто-зеленых бермудах и клетчатой рубашке, с серьгой в брови и с рюкзаком за плечами; и Эрик – худой, высокий, лохматый, в черных узких джинсах с дырками на коленках, черной футболке с отрезанными рукавами, на которой был кричащий неприличный текст на русском языке, черных кедах, по словам Янки, «убитых в хлам», с рюкзаком на одном плече и гитарой, упакованной в черный чехол – на другом. Оба парня были обвешаны самодельными плетеными феньками и железяками. Они стояли на крыльце и, как потревоженные среди бела дня вампиры, щурились от яркого солнца. Потом увидели Янку, шагающую, как канатоходец, по бордюрам и направились к ней. - Давай скорее свой смертельный прием, и пойдем в Камчатку! – Эрик подлетел к Янке и сгреб ее в дружеские объятия. - Извини, забыла дома вставные челюсти – языкооткусыватели. В другой раз. – выдавила Янка куда-то в подмышку Эрика. - Ну во-о-от, я так и знал! – Эрик сделал вид, что обиделся, -Значит, сегодня мне опять придется вас развлекать своим вытьем под гитару, – Эрик отпустил Янку, потом ловким движением руки сдернул с нее панамку и нахлобучил на свою белобрысую голову. - Жарко, - невозмутимо сказал он, наигранно-равнодушно глядя куда-то поверх головы подруги. Янка тут же отплатила ему подзатыльником, но панамку снимать не стала. - Ты похож на Страшилу! – захихикала она. В начале года у Эрика была аккуратная стрижка «под шапочку», а сейчас отросшие соломенного цвета нечесаные пряди, доходившие почти до плеч, торчали из-под панамки. - И правда, Страшила! - хохотнул Димка. Эрик ответил на шутки друзей жестом: молча развел руки в стороны с оттопыренными средними пальцами. В его духе.